Высокий синклит переваривает новость молча.

— Безусловно, будет поддержка со стороны орбитальных сил.

— Какого рода? — деловито уточняет Анисимов.

— Любого. Разведка, обеспечение связи, огневое прикрытие. Плюс к этому, возможно, внедрим в состав дивизии свои спецподразделения.

Делаю паузу, мужчинам надо переглянуться.

— ФСБ наверняка вам докладывала, Владислав Леонидович, что мы развиваем технологию боевых роботов. Вот они и будут основой этих подразделений.

— Это те, что от человека неотличимы? — искру интереса в глазах президента намного перекрывают вспыхнувшие глаза министра обороны.

— Есть и отличимые. Очень сильно отличимые.

— Но неотличимые от пауков, — усмехается Анисимов. — Кроме размеров.

— И вооружения.

Смеёмся вместе, глядя друг на друга в упор. Российские спецслужбы не спят, и, конечно, меня это не огорчает.

Кофе остыл? Беру чашку. Есть ещё один более серьёзный вопрос. Вооружённые силы, подконтрольные Высшему Совету, читай — Луне, будут сформированы из спецчастей трёх государств. Кроме России это КНДР и Куба. Китай пока не включаю, у них какие-то мутные территориальные претензии есть к соседям. Таких не берут в космонавты.

С Кубой и КНДР не так просто, как с Россией. Им платить придётся и брать на себя серьёзные расходы. Страны-то бедные. Но это и плюс: большой и жирной оплаты не затребуют. Опять же членство в Высшем Совете обязывает.

Тема напрямую касается только трёх стран. А вот следующий вопрос — глобальный.

— Надо создать комиссию. Из дипломатов, историков, политологов и юристов в области международного права. Последние нужны в первую голову. Тщательно прошерстить весь период, начиная с 1946 года, то есть сразу после второй мировой войны. Составить подробный список всех нарушений международных соглашений, резолюций и решений ООН и всего подобного. Включая двусторонние межгосударственные договоры. По всему миру и всем государствам. Разбить по категориям. Самыми тяжёлыми считать акты военной агрессии по надуманным причинам. Характерные примеры: война во Вьетнаме, оккупация Ирака и разгром Ливии с убийством их лидеров. Позже Колин Пауэл сам признавал, что в пробирке с белым порошком, которой он тряс с трибуны ООН, никаких смертоносных бацилл не было.

— Многие интервенции носили групповой характер, — Медведев чему-то уже улыбается.

— Зачинщику — первый кнут, всем остальным тоже всё честно заслуженное.

Вслед за Медведевым остальные тоже как-то мечтательно задумываются.

— Эксклюзивно для России. У правительства же есть некая напряжённость с Норвегией относительно Шпицбергена? — улавливаю возникающую настороженность, впрочем, позитивную. — Норвежцы ведь систематически нарушали заключённый договор? Соберите самым тщательнейшим образом все документы, обоснуйте все факты нарушений, затребуйте официальные объяснения — а лучше всего признания — от Осло. Не буду скрывать от вас, но своим людям об этом не говорите: предполагаемое решение Высшего Совета ООН — абсолютное изгнание Норвегии с территории архипелага и закрепление его за Россией. Ибо нехер!

— Контроль над Арктикой? — осторожно интересуется Медведев.

Отвечаю ему широчайшей и сладчайшей улыбкой, ни слова не говоря. Понимаю его прекрасно: если уж решил откусить кому-то палец, то неплохо бы до локтя.

Меня давно терзают тяжёлые сомнения, что ситуация в мире вот-вот пойдёт вразнос. Один гегемон уходит, другой приходит, как раз в такие моменты и происходит всякая хрень. Любители всех калибров и мастей половить рыбку в мутной воде обязательно поднимут голову и примутся суетиться. Поэтому надо незамедлительно ставить всех в жёсткие границы. Примерно с таким подтекстом: это раньше было беззаконие, за которое ответят все виновные, а теперь в мир пришёл железный порядок. И, как говорится, горе тому, кто не услышит. В башку прилетит моментально. И не только орбитальная ракета. Методы воздействия надо максимально разнообразить. И взять на вооружение древний принцип: лучшая профилактика преступлений — неотвратимость наказания.

21 июня, четверг, время 12:15.

Березняки, дом бабушки Серафимы.

Дети ведут себя относительно спокойно, а вот маленький Гришка от меня не отлипает. Даже сейчас за обеденным столом на коленях сидит. Почти не мешает, обедать и одной рукой можно. Немножко виноват перед ним, на день рождения 10-го числа не смог приехать. С другой стороны, у нас равноправие — к другим детям тоже не приезжал. Обхожусь денежными переводами, Алиска сама разберётся, что купить. Вот только насчёт мальчиков я ей не доверяю. Поэтому привёз им конструкторы. Девятилетнему Мише сложнее — со схемотехническими элементами робототехники, Гришаньке — мешок лего.

Алёнка принялась деньги копить. Сей факт не мог не порадовать. Проблема с подарками решается простым нырянием в кошелёк. Ведь маленьких детей и маленькие деньги радуют. Пришлось, правда, Алисе внушение сделать, когда Алёна пожаловалась, что мама иногда потрошит её копилку. И возместить, разумеется. И шкатулку с замочком купить.

— Девок каких-то приволок с собой, — бурчит бабушка, напарывается на мой предостерегающий взгляд и затыкается. Но ненадолго: — За стол почему их не приглашаешь? Они у тебя что, росой питаются?

Опасаюсь всё-таки при детях по-русски разговаривать, вот она и пользуется. Напрасно.

— Ай донт андестенд энисинг, олд гоат (не понимаю ничего, коза старая).

— Вот из «гоат»? — тут же встревает Алёнка.

Странно, вроде в селе живёт. Миша тут же объясняет, ставит пальцами рожки и мекает.

Басима быстро линяет лицом. Знаю, что нельзя разговаривать на языке, незнакомом присутствующим. Но, во-первых, сама напросилась. Сколько раз ей надо говорить, что обсуждать со мной при детях ничего не надо! Во-вторых, это педагогический процесс, ничего не поделаешь. Учительница иностранного языка, например, просто обязана говорить на нём. Пусть дети не понимают, пусть присутствующие на открытом уроке коллеги и инспекторы ничего не смыслят. Ей до того дела нет.

С расстановкой очередных точек над всеми «и» и «ё» Басиме придётся подождать. Настолько оккупирован детьми, что даже к друзьям не могу вырваться. Они, кстати, сами всё знают и не тревожат раньше времени. Ничего, зайду вечером в клуб, сыграю на трубе, утону во всеобщем восторге и обожании, но уж как-нибудь выплыву.

Вчера, во время традиционного посещения бани, Алиска, нежась после вдумчивого и долгого исполнения супружеского долга, вдруг выдала неожиданный запрос:

— Вить, я хочу четвёртого родить, ты не против?

Мазнул её пальцем по красивенькому носику и ухмыльнулся. Попалась!

— Наконец-то! Даже десяти лет не прошло, как ты начала советоваться с отцом своих детей по важным вопросам.

Алиска покраснела. Что правда, то правда. Всегда ставила меня перед фактом. Но она не была бы женщиной, если б не попыталась извернуться:

— Как будто сам не в курсе, чем кончаются такие дела.

Уела. Пришлось защищаться:

— Женщины лучше знают, когда возможны последствия.

— Ты слишком редко приезжаешь, чтобы мы могли планировать.

— Ладно, проехали. Рожай, конечно. Уж денег-то мне всяко хватит.

Деньгами всё не закроешь, но нуждаться они точно не будут…

— Папа, ты сейчас самый главный? — сегодня дети дословно повторяют заданный вчера Алисой вопрос. Только по-английски.

— А что для вас изменилось? Я всегда был для вас самым главным.

— Пап, а ты на Луне был? — Миша возится с конструктором, но на важную тему отвлекается.

— Нет. Но скоро полечу. Через месяц или два, — есть в планах инспекторский визит в мои космические владения.

— И тогда мы сможем тебя увидеть⁈

На меня смотрят все трое. Гришанька не всё понимает, но солидарно со старшими смотрит на меня вопрошающе. Очень забавно это видеть.

— Не сможете. С такого расстояния ничего не рассмотришь. К тому же наша база на обратной стороне. Близко к самой нижней точке. Смотрите туда, если что. Я там где-то рядом буду.