Вид бодрых десантников, выходящих из чрева колоссального вертолёта колонной по одному, радует сердце. В конце процесса выезжает броневик, останавливается рядом. Оттуда выскакивает отвратительно довольный Тим Ерохин. Молодцевато подходит, отдаёт честь.

— Товарищ Колчин!

Вот же сука! Обращение к товарищу Сталину пародирует. Смотрю немигающим взглядом. Это вообще-то не так просто, но сейчас от злости само получается.

— Товарищ главнокомандующий, — поправляю сухо.

После принятия поправки с довольной ухмылкой Тим докладывает:

— Обеспечение площадки для приёма сил ОДКБ прошло успешно. Батальон принял активное участие в подавлении уличных беспорядков. Нами были задержаны на месте преступления более восьмисот человек и переданы правоохранительным органам республики Казахстан. Разгромлены восемнадцать офисов НКО, заподозренных в антигосударственной деятельности. Документация изъята. Доклад закончен.

— Доклад принят, — не по делу я мрачен, но никак не могу с собой справиться. Поэтому: — Одно ты забыл сделать, товарищ майор.

— Что же, товарищ главнокомандующий?

— Лимон съесть… нет, сразу ящик. Вместе с упаковкой.

Нет, а чего у него такая рожа довольная⁈ Ржёт ещё…

Сажаю его в свой джип, едем в одно место, где я повадился медитировать. Это рядом со школой.

Тюльпанное поле велико только для масштабов пришкольного участка. Пять гектаров — это не промышленный уровень. Поближе к школе — длинная теплица, летом она простаивает, частично экранированная белой непрозрачной тканью и с открытыми окнами. Иначе там надо банно-прачечный комплекс организовывать.

Идея возникла у детей, учителя одобрили, Агентство поддержало своими возможностями. Полив капельный, иначе на воде разоришься. По всему полю на глубине дециметра зарыты полиэтиленовые трубы с дырочками. Каждому клубню индивидуальный источник влаги. По такому же принципу наши биологи пшеницу выращивают. Периодически цветы собирают и отправляют на продажу. Прямо в Москву. А что? Авиакомпания, считай, своя.

Длинный ряд красивейших цветов действует на меня умиротворяюще. Не отвожу от него глаз.

— Да, Марин, мы прилетели… — Тим меж тем докладывает по мобильнику своей личной главнокомандующей.

— Пусть к нам рулит, — бросаю небрежно. — Света для вас праздничный ужин готовит.

— Даже в душ не дашь зайти?

— Поехали.

Могли бы и пойти, мы близко, но не бросать же машину где попало.

19:30, квартира Колчиных.

Тим опять довольный. Рассказывает ахающим женщинам — к нему жмётся восхищённая Маринка — о своих приключениях. Его брат Димон одобрительно колотит по литому плечу, Катюша ограничивается спокойной улыбкой. Я отошёл от приступа злобы, поэтому слушаю спокойно. Ещё и потому, что приготовил для Тима лимончик.

Света под пирог с мясом наливает бравому майору ещё одну стопочку. Не обходит и Димона, а дам уже я одаряю полусухим. Аппетит у обоих Ерохиных отменный. Всегда этим славились.

— Как Анжелы себя показали? — знаю, что замечательно, но беседу поддержать надо.

— Идеальные солдаты! — восхищается Тим. — Никаких рефлексий! Если приказать вычерпать мозг через уши, вычерпает и не поморщится…

Шлёп! Тим получает лёгкий подзатыльник от своей командующей. Ибо нефиг за столом о таких неаппетитных вещах. Особого внимания, впрочем, не обращает. Кажется, даже не почувствовал. Он и мои-то удары, бывает, не чувствует. Такое у меня впечатление от наших спаррингов. А они совсем не такие безобидные.

— Что там с КНБ дальше было?

— Начальника второго департамента за жабры взяли. Генерала какого-то, не запоминаю басурманских фамилий.

Наши девчонки без устали хихикают. Между делом Катюша со Светой выносят десерт. Сегодня у нас мороженое. Для желающих — тёртый шоколад, орехи, варенье. Можно начинать. Начинать рушить Тиму настроение. Я очень милосерден, портить богатырский его аппетит во время основных блюд не стал.

— Тимофей, командиру полка как-то не пристало ходить врукопашную.

Тим отмахивается. Подумаешь, мелочи. Пока мелочи, держи дальше:

— Ты почти достиг своего потолка, — продолжаю хладнокровно, мороженое мне в помощь. — Своей властью произведу тебя в подполковники, а там всё.

— Что «всё»? — на меня выжидающе смотрят пять пар глаз.

— Всё! — восклицаю экспрессивно. — Конец карьеры! Звания выше он получить не сможет!

Тим мрачнеет, что-то начинает подозревать. Кушай лимончик, друг, кушай! Не всё же мне одному.

— Дальше надо учиться в Академии Генштаба, иначе генералом ему не быть, — заключаю с нескрываемым злорадством.

— Вот умеешь ты настроение испортить! — Тим бросает ложечку на стол. Та раздражённо звенит.

Димон тут же присоединяется к моему радостному и глумливому смеху. Совершенно предательски. Девчонки хихикают. Кроме Марины.

— А что помешает ему учиться в Академии? — хлопает она глазками. Тим мрачно отводит глаза.

— А ты его спроси! — мы с Димоном уже открыто потешаемся.

— Что, никак без этого? — тоскливо вопрошает Тим.

Качаю головой отрицательно:

— Ты какой-то неправильный военный. Даже рядовой не так хорош, если не носит маршальского жезла в ранце. А ты — цельный майор!

До Маринки что-то доходит:

— Ой, я хочу стать генеральшей! — идёт по стопам моей Светы. Женский способ сделать карьеру.

Тим не успевает на неё хмуро покоситься, как вступает Димон и усиливает давление:

— А я хочу стать генеральским братом!

Меня окончательно скручивает от смеха. Славненько мы посидели…

8 июня, пятница, время 18:10 (местное)

Камчатка, окрестности полигона Кура.

Группа военных, среди которых несколько с большими звёздами на погонах, посматривает в небо. В западную сторону.

— Товарищи офицеры и генералы, — обращается ко всем полковник с синими погонами ВКС. — Внимание! Объект приближается.

Все напряглись и дружно вскидывают бинокли и зрительные трубы. Не только они. Заметив их движение, все обитатели близлежащего военного лагеря поднимают головы к небу. Пара бронетранспортёров, машина связи, грузовики и джипы — армейские генералы без свиты никуда.

— Вот он!

Вполне возможно, первым заметил не заместитель министра обороны генерал-лейтенант Целиков. И скорее всего, не он. Но опередившие офицеры вежливо пропускают его вперёд.

От линии западного горизонта отделяется светящаяся точка. Сначала еле заметная, затем всё более яркая. Несмотря на то, что объект зрительно поднимается в небе, на самом деле ракета с огромной скоростью летит по снижающейся траектории.

Позади разгорающейся быстрой звёздочки внезапно вспыхивают ещё три, поменьше. Кто-то из генералов с чувством и негромко матерится.

— Не собьют, обосрутся, — хмуро высказывает своё мнение генерал-майор РВСН Поздышев. — Это «Сармат», не хрен собачий.

Многие одобрительно усмехаются. Но под все комментарии троица ракет-перехватчиков неуклонно сближается с объектом. Неожиданно «Сармат» виляет в сторону под злорадный смешок Поздышева. Почти нагнавшая его ракетная тройка неизбежно должна была проскочить мимо. Гигантский перевес в скорости оборачивается огромной помехой для маневрирования.

Уже не только Поздышев радуется. Перехватчики пытаются не выпускать «Сармат» из сектора поражения, но явным образом отстают в повороте. Кто-то из офицеров в порыве восторга бьёт ребром ладони по сгибу локтя (жест более яркий, чем выставленный средний палец), кулак направлен в сторону неба.

«Сармат» уходит, это ясно. Вряд ли перехватчики способны развернуться назад. Не на первой космический скорости. Но происходит нечто другое, от чего у всех военных сердце сначала замирает, а затем ухается в пятки.

Перехватчики вдруг исчезают. На месте каждой из ракет возникает целая стая небольших искорок.

— Разделились, что ли? — растерянно говорит кто-то, и все главные события происходят за то время, пока произносятся эти слова.