Почему болезнь? Нелогично как-то и совершенно не укладывалась в общую картину. Откуда она взялась? Если вспыхнула само по себе, то почему эта вспышка совпала с проклятиями? Почему так ко времени? Предположим, проклятия — это не только способ устрашения и демонстрации силы и возможностей неизвестных личностей, угрожающих матушке Сиртинь, но имеет место ещё и цель — энергия и сила, которые проклятия высасывают из своих жертв и … их же кто-то получает? Или нет? Склонна всё-таки предположить, что куда-то эта прорва энергии уходит. Куда? Да куда угодно — в магические накопители, в артефакты, на ритуалы…множество вариантов, но полностью отсутствует тот вариант, что такая прорва энергии останется бесхозной. Логика настойчиво указывала на то, что происходит куда более серьёзные вещи, чем просто запугивания несогласных, но думать об этом мне сейчас категорически не хотелось. Решила при первом же удобном случае посоветоваться с Велдраном, он подаёт дельные идеи, несмотря на свой невыносимый характер.
Накидывать на комнату полог тишины побоялась — помощь Велдрана мне сейчас не нужна, а так… мало ли что пойдёт не так, поэтому не будем лишний раз испытывать Судьбу.
Беглый взгляд на девушек ясности не внёс, их аур почти не было видно, но это говорило лишь о том, что передо мной действительно умирающие, с последней каплей жизненных сил. Никаких явных следов злонамеренной магии или проклятий я не увидела.
Неужели я зря сюда сунулась и возомнила о себе невесть что? Почувствовала себя королевским дознавателем? Что я здесь планировала обнаружить? В душе закипала злость на свою самоуверенность и глупость. Захотелось разнюхать какой-то заговор или раскрыть страшную тайну? Дура!
Для очистки совести не спеша прошла по всем комнатам, рассеяно скользя взглядом по некогда красивым девушкам. Не зря Элиза называет своих работниц «куколками», она в самом деле берёт к себе самых ярких и привлекательных молодых особ.
В самом углу лежала в прошлом роскошная брюнетка, но даже сейчас болезнь не до конца съела её красоту и взгляд, хоть и замутнённый болью, был вполне осмысленным и острым.
— Кто ты? Ты пришла помочь? — её шёпот был еле слышен, пришлось подойти ближе.
— К сожалению, не в моих силах вам помочь, — расстроенно покачала головой, не вправе давать ей даже тень надежды.
— Зачем тогда ты здесь? Или ты из тех, кто испытывает удовольствие, наслаждаясь чужими мучениями?
Меня передёрнуло от этих слов и стало так мерзко на душе, что захотелось развернуться и выскочить из этого места, но я упорно продолжала стоять и смотреть, не находя весомой причины для этого даже для себя.
— Нет, я не из таких людей. Меня наняла ваша хозяйка для помощи с приключившейся с бедой.
— И как? Помогла? — горькая ухмылка скривила её губы.
— В Славске — да… — тихо произнесла я.
— А нам уже никто не поможет, — сделала правильные выводы брюнетка и устало прикрыла глаза, словно окончательно принимая безысходность своего положения и смиряясь с ним.
Это движение настолько задело что-то глубоко внутри меня, что сама удивилась своей возникшей и непоколебимой: я обязана помочь этим девушкам, ещё не знаю как, но я помогу, сделаю для этого всё возможное и невозможное.
Думай, госпожа маг, думай. Если всё-таки моё первое предположение было верно и здесь имеет место проклятие, то почему его никто не определил и почему я не вижу его нити на девушках?
Значит так, начнём с самого элементарного — какие есть способы наложения проклятий? Словесно — это раз, при непосредственном контакте — это два, через проклятые предметы — это три. Есть ещё варианты передачи родовых проклятий, а также проклятые дома, места… но здесь точно не это. Остаются первые три варианты. Что это даёт? Ни-че-го!
— Милая, как тебя зовут? — пришлось повысить голос, дабы привлечь внимание брюнетки.
— Кариша…
— Кариша, вспомни, пожалуйста, что происходило до того, как у вас обнаружили болезнь?
Девушка вновь прикрыла глаза, словно погрузилась в сон, но я терпеливо ждала и дождалась.
— Ничего особенного, всё, как всегда. Проснулись мы к обеду, спать-то мы поздно ложимся, почти под утро, вот и наше утро наступает намного позже, чем у всех. Потом поели, поболтали, делами своими позанимались, а тут и лекари пришли на осмотр, тут-то всё и обнаружилось.
Она права, ничего необычного или странного.
— Глупость, наверное, но… — Кариша замялась, явно не решаясь продолжить, и я ободряюще улыбнулась ей, всем своим видом стараясь показать, что готова выслушать любую глупость: — на обед были какие-то странные ягоды, очень вкусные, но никто так и не смог вспомнить их название, вроде и знакомые, а вроде и не похожи. Мы ещё радовались, что матушка специально для нас заказала такие вкусности… дорогие, наверное.
— Ягоды были очень сладкие? — смутное подозрение поселилось внутри.
— Да, я таких никогда не ела, настолько вкусные, словами не передать, а ещё они были крупные и всем досталось ровно по одной, вот поэтому мы и решили, что они наверняка немалых денег стоят.
Посмотрите только, какая предупредительность, чтобы всем досталось ровно по одной.
— Внутри этих ягод была небольшая мягкая косточка? — у меня начали зарождаться нехорошие подозрения.
— Да, — едва заметно кивнула она на мои слова, — Рона ещё её раскусила, а там внутри сок и малюсенькое зёрнышко, тоже вкусное, кисленькое такое, вот мы и съели всё подчистую.
Я в ужасе схватилась за голову. Ещё бы всё не съели, более чем уверена, что на этих ягодах было заклинание принуждающие доесть их до последней крошки после первого же взгляда на них. И именно в этих крошечных зёрнышках и скрывалось проклятие и вовсе не больны девушки — они прокляты «Мёртвой плотью». Мерзкое проклятие, заставляет гнить человека изнутри и, что намного хуже, так просто его не снять. Я встречала упоминания о нём в исторических хрониках, страшная была история.
Была в своё время на задворках герцогства Гороград деревенька Скальная, почти у подножья Неприступных. Обычная такая деревенька, с одной её стороны горы, с другой — лес. Жили не то чтобы в достатке, но и не впроголодь. Глушь ещё та, правда. Поселилось там семейство оборотней, из куньих, эти-то домовитые и хозяйственные, а девушки у них просто красавицы. Что выгнало их из собственных земель и почему осели они в Горограде, а не в Зверьграде, что на границе с территориями оборотней, неизвестно, но и дело не в этом. Поселилось, значит, это семейство в Скальной — муж, жена и две дочери, дивные красавицы. Вот и начали парни местные на юных куниц заглядываться, а сын старосты деревенского даже сватов заслал. Только не учли они одного, что девушки из рода куниц сами себе всегда суженых выбирали, а не наоборот, вот и дали посланцам с гостинцами от ворот поворот. Жених обиды такой не стерпел и решил отомстить. Подговорил он своих дружков, и заловили они молоденьких куниц в лесу, когда те за ягодами пошли. Не помогла девушкам ни ловкость, ни сила, ни изворотливость оборотническая, словили их, и попользовали дружки жениха несостоявшегося по очереди, а сын старосты первый везде был. Отец нашёл своих дочерей только под утро следующего дня, и это были не его красавицы, а два поруганных и жутко выглядевших хладных тела. Нет беды хуже для родителя, чем смерть собственного ребёнка, тем более такая. Отец словно с ума сошёл, взвыл и бросился в деревню, да по запаху успел только двоих найти, прежде чем его крестьяне самого на вилы подняли. Жена его исчезла в тот же день и тела двух дочерей с собой забрала и не искал их не кто — были чужие и нет чужих, кому какое дело. Только с того дня все ягоды стали в окрестностях чудо как хороши: сочные, вкусные, сладкие… ешь-ешь и наесться невозможно. Да неспроста всё это, беда приключилась со всеми, кто ягодами этими лакомился и неважно было взрослый-то, али ребёнок, проклятие «Мёртвой плоти» не делало различий, как и мать-куница, жестоко отомстившая за страшную смерть своих дочерей и мужа. Чего там накрутила оборотница неизвестно, но как только её месть свершилась — вымерло всё село, так и ягоды в той местности стали самые обычные.
