Она готова для меня. Я вытаскиваю пальцы, приставляю свой член к её входу. Толкаюсь медленно, едва не кончая от того, как член Роберта трется о мой.

— Иисусе Христе! — я отворачиваю голову в сторону, не в силах смотреть на идеальную киску Эмили сзади, пока она принимает Роберта и меня одновременно. Я вхожу глубже, и Роберт с Эмили стонут в унисон. Я вошел только наполовину, а мы все уже готовы кончить, прежде чем я дойду до упора.

Я делаю резкий толчок, шлепая бедрами по заднице Эмили, моя кожа прижимается к её коже. Я нависаю над ней, находя легкий темп, прижимаясь головой к головам Роберта и Эмили, пока они целуются. Он отрывается от неё и прижимается своими губами к моим.

— Ты так хорошо скачешь я на моем члене, — шепчет он в перерывах между поцелуями.

— Она так идеально подходит нам. Она создана для нас обоих, — шепчу я в ответ, отстраняясь, чтобы поцеловать Эмили в висок, пока она стонет, затерянная в экстазе от полной наполненности. Это фраза, которую мы обожаем повторять — что мы предназначены друг для друга. Нам нравится напоминать себе об этом всякий раз, когда кажется, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ведьма, ангел или кем бы ни была та жуткая женщина, сказала, что боги свели нас вместе. С тех пор как мы признались друг другу в любви и разрушили наше овощное проклятие, это стало очевидным. Кто знал, что три человека могут быть так абсолютно счастливы вместе?

Прошло всего пять месяцев с тех пор, как мы покинули приход и купили ферму, но, чёрт возьми, это было прекрасно, и я знаю каждой клеткой своего существа, что так будет всегда. Но это — трахать Эмили, пока член Роберта скользит по моему собственному — это превосходит всё, что мы испытывали вместе, а это говорит о многом.

— Я сейчас кончу! — кричит Эмили, её тело напрягается под моим. Её слова подталкивают меня к краю, а затем я чувствую, как член Роберта пульсирует под моим, и я улетаю — теряюсь в другой вселенной. Наши извержения синхронизируются, и я чувствую, как наши жидкости смешиваются и выплескиваются из Эмили. Странно ли, что я хочу это выпить? Коктейль из соков нас троих? Вероятно. Но Эмили засовывала всё моё тело себе во влагалище, когда я был огурцом. Я уверен, что для нас нет ничего запретного. Мы уже открыли в себе любовь к ролевым играм. Я наряжался ковбоем, пиратом, и мой пушистый свитер с уточкой даже пару раз удостаивался чести появиться в спальне. Нам нравится дурачиться, но, пожалуй, я оставлю глотание спермы на следующий раз. Одно новое секс-приключение в день, просто чтобы соблюдать темп.

Туман рассеивается, и мир снова обретает четкость. Я не хочу слезать с этих двоих, но я на вершине нашей человеческой кучи-малы. Справедливо будет скатиться в сторону и дать им свободу. Эмили вымотана, глаза всё еще закрыты, она восстанавливает дыхание. Роберт осыпает её лицо поцелуями, говоря ей, какая она была умница. Я наклоняюсь и присоединяюсь — целую её быстро, пока на лице не проступает улыбка.

— Ладно, ладно. Вы двое зацелуете меня до смерти.

— О, прости, — я прижимаюсь губами к Роберту, продолжая серию поцелуев на его губах. Эмили смеется, скатываясь с Роберта на другую сторону от него, потирая глаза и потягиваясь.

Я придвигаюсь ближе к нему, проводя пальцами по его груди, пока наш поцелуй углубляется.

— Мне это безумно понравилось, — говорю я.

— Это было чертовски идеально, — отвечает он.

— И кровать выдержала на отлично, — я хватаюсь за спинку позади себя и трясу её, чтобы доказать правоту. С момента переезда сюда Роберт с головой ушел в столярное дело, создавая всю мебель для дома. Он только что закончил нашу новую кровать «California King», и это было первое испытание её прочности. Как бы я ни любил обниматься с ними обоими каждую ночь, будет приятно иметь чуть больше места, когда нам действительно нужно поспать.

— У меня в голове еще полно проектов, включая мебель, которая имеет... разное назначение, — он запускает руку в мои волосы, глядя на мои губы, его глаза темные и озорные.

— О, да? Планируешь ли ты соорудить крест и привязать меня к нему, Отец?

— О, я бы с удовольствием посмотрел на тебя связанным.

И вот так я снова твердый как камень. Я провожу рукой вниз к его члену и обнаруживаю, что он тоже возбужден. Приятно знать, что мы становимся неестественно озабоченными не только тогда, когда мы овощи. Хотя втиснуть еду, купание и работу между постоянными перепихонами становится всё труднее.

Я готов пойти на второй раунд, но вспоминаю о нашем идеальном ангелочке, который только что милостиво принял оба наших члена и нуждается в заботе. Я отстраняюсь и сигнализирую Роберту глазами. Он кивает и переворачивается, целуя Эмили в щеку. Я перепрыгиваю через них и ложусь с другой стороны, копируя Роберта.

— Ты идеальна. Я люблю твое лицо. Люблю твои руки. Люблю твои сиськи, — я целую каждую названную часть. Мое лицо зависает над её животом. — Но больше всего я люблю твой... пупок. Боже, я обожаю твой пупок, — я целую ямку на её животе, слегка поглаживая её изнутри языком. Она смеется, но отталкивает меня.

— Ты извращенец!

— Да, он немного со сдвигом, — Роберт похлопывает меня по щеке. — Но именно за это мы его и любим.

Эмили гладит нас по рукам с сонной улыбкой.

— Ладно, вы двое. У нас впереди целый рабочий день.

— Что?

— Нет!

— Вы оба хотели открыть ферму по выращиванию огурцов и помидоров, — она садится, глядя на лужицу нашего семени под собой, прежде чем спрыгнуть с кровати и помчаться в ванную. Она застывает в дверях, свет позади нее подсвечивает её идеальную фигуру. — Не думаете же вы, что овощи сами встанут и пойдут себя окучивать? — она хлопает себя по коленке, смеясь.

— Ну уж нет. Я видел достаточно разумных овощей на свою жизнь.

Я прижимаюсь к нему.

— Правда? А я думал, ты выглядел довольно сексуально в виде помидора. Я бы не отказался увидеть тебя таким снова.

Он прижимает палец к моим губам.

— Не говори так. Ты призовешь богов сыграть с нами еще одну шутку.

С той ночи в спальне Эмили в приходе мы больше не превращались в овощи. Старуха не появлялась, и если не считать наших сверхъестественных оргазмов, всё казалось нормальным. Ну, настолько нормальным, насколько это возможно для союза из двух бывших священников и сногсшибательной поварихи, живущих на ферме в глуши. Это простая жизнь, жизнь, которая заполняет пустоту внутри меня — во всех смыслах этого слова. Кто бы мог подумать, что мне нужна не религия, а чтобы сами боги отыскали меня и привели в мой личный рай? Жаль, я не знаю, кого за это благодарить. Вряд ли это католический Бог — всё происходящее совсем не в его вкусе

Наверное, поэтому я и подумал, что провести остаток жизни на природе будет отличной идеей — отдавая должное тому, кто решил благословить нас такой насыщенной жизнью.

Роберт вскакивает с кровати и бросается вслед за Эмили, которая заливисто смеется. Я невольно улыбаюсь, глядя, как они целуются; он увлекает её в душ, включая воду, не разрывая объятий. Эмили вскрикивает, когда вода касается её спины, но улыбается, прижимаясь к губам Роберта.

Я подпираю голову руками, наблюдая за ними. Это мой рай. Мне больше ничего не нужно. Я бережно храню этот миг в памяти, добавляя его в копилку лучших воспоминаний, что мы создали вместе за такое короткое время.

— Хватит смотреть, лезь сюда, извращенец! — зовет меня Роберт, его потемневшие от желания глаза манят меня, как и в день нашего знакомства. Только теперь я могу обладать им. Я могу касаться его, целовать его, трахать столько, сколько захочу, и он никогда не оттолкнет меня. Это всё, о чем я когда-либо мог мечтать.

Наша история любви — та еще ебанутая сказка, но она моя любимая. Сказка об овощах, которые нашли любовь.