И теперь, когда она знает, что я жду ребенка, она требует немедленного знакомства с моим женихом.

Как мне теперь сказать, что мы поругались?

— Вероника, почему ты мне не отзвонилась и не сказала, как у вас все прошло? — без всяких приветствий холодно спрашивает она.

Я молчу, придумывая себе оправдание.

— Что ты молчишь? Что-то пошло не так?

— Нет — нет, — поспешно включаюсь в разговор. — Все нормально. Просто мы были вчера так увлечены…

— Он сделал тебе предложение? Когда вы хотите назначить день свадьбы?

От этих вопросов мне становится еще хуже.

Какая к черту свадьба⁈ Я даже не знаю, когда Олег мне снова позвонит.

Но не могу же я сказать маме, что он просто сбежал. Как трус.

— Мам, еще рано говорить о свадьбе…

— Что значит рано? — обрывает меня. — Ты ждешь от него ребенка. Он говорил, что любит тебя. Значит, вы должны пожениться!

Как у нее все легко и просто, — мелькает в голове.

Должен.

Любит.

Женится.

Как в кино.

Но у нас жизнь. И он хоть и любит, но похоже жениться не очень спешит.

— Есть некоторые моменты, — тихо произношу я.

— Что еще за моменты? Он не хочет жениться? Или еще хуже — признавать своего ребенка? — ее грозный голос молоточками отдается в голове.

Каждое слово, как удар.

— Ну, тут дело в том, что у него сейчас начинается очень серьезный проект. И ему нужно думать об этом. Если он зарекомендует себя, то выйдет на позицию выше. Понимаешь, сейчас все мысли об этом.

Решаю уйти в эту сторону и не сообщать, что Олег просто сбежал от меня в неизвестном направлении.

— Какой к черту проект? У вас же ребенок! — голос становится на полтона мягче.

— Мам, но срок еще совсем маленький. Я… Мы думаем, что он его завершит еще до рождения малыша. А уже потом все обсудим.

— Что значит все? Ты собралась рожать ребенка вне брака? А потом будешь мучительно бегать и доказывать, кто его отец?

— Мам, я все понимаю. Но это действительно важно. Такие проекты на дороге не валяются. Он сейчас будет очень сильно загружен. Мы даже видеться будем реже. Потому, что он постоянно будет занят.

— Так дело не пойдет. Он — отец ребенка. И должен во всем принимать участие.

— Но мама! Я же не могу его заставить! — вдруг вырывается фраза. И я тут же замолкаю. Сейчас она обязательно прицепится к ней.

— Что значит «заставить»? Он — отец ребенка. Он обязан! Или? Говори, что у вас вчера произошло!

— Да все нормально, — поспешно отвечаю я. — Мы обсуждали его новый проект и возможность карьерного роста. Он уверял, что как только решатся главные вопросы по проекту, он сразу займется мной.

— Не лги мне, Вероника. Я же знаю тебя как облупленную. Говори, что случилось?

— Все хорошо, не переживай.

— Я слышу по голосу, что ты мне врешь. Говори честно, он не хочет жениться? Он сказал, что ему рано? Не готов обременять себя детьми? Да? Ну, я ему покажу. Скинь мне его номер.

— Мама, перестань. Ничего этого не было! — вру я, и понимаю, насколько она проницательна.

Но не могу же ей сказать всю правду. Она потом еще и отцу расскажет, а тот вообще меня прибьет. Как будто я виновата в том, что Олег струсил.

Или не струсил. Просто ему нужно время.

— Я чувствую, что ты мне что-то не договариваешь.

Снова напрягаюсь. Но не могу сказать ей правду. Даже произносить не хочу, что он заикнулся о том, что наш ребенок сейчас нам не нужен. И это помеха для всего.

Тогда точно конфликта не избежать.

А я сейчас сама не в том состоянии, чтобы выдерживать ее натиск.

— Мам, давай потом поговорим, — предлагаю ей. Но тут же слышу категоричный отказ.

— Ты сегодня же приезжаешь к нам и все объясняешь.

— Сегодня я не могу. Я занята, — продолжаю нагло лгать.

— Тогда приеду я.

— Не надо мама! — выпаливаю я.

— Ничего не хочу слушать. Через час буду у тебя.

Она отключается.

Я в панике начинаю собирать все со стала. Убирать свечи. И вообще нужно сделать вид, что никакого праздника я не устраивала Олегу. Просто сообщила новость, и мы просто все обсудили.

В том, что она явится ровно через час, я не сомневалась. Мама всегда была пунктуальна. И требовала такого же от других.

Быстрые сборы «вчерашнего праздника» на какое-то время отвлекли меня от грустных мыслей.

Убрав посуду, я мчусь в ванную, чтобы привести себя в бодрый вид. Но никакие манипуляции не помогают скрыть опухшие от слез веки.

Я тяжко вздыхаю. Ладно. Что-нибудь насочиняю ей.

Ровно через час раздается звонок в дверь. Мама вихрем влетает в квартиру. Строго осматривает ее взглядом и садится на стул в кухне.

— Выкладывай, что случилось на самом деле. Думаешь, я поверила в тот бред, что ты несла?

Ее голос продолжает оставаться холодным и жестким. Словно она разговаривает не с собственной дочерью, а со своими провинившимися подчиненными.

— Мам, давай мы сами с Олегом разберемся в нашей ситуации, — начинаю я мягко. Ругаться все-таки не хочется.

Она встает со стула и подходит ко мне. Внимательно смотрит на мое лицо и ухмыляется.

— Сами говоришь. Ну-ну. А глаза чего красные? И веки опухшие? Рыдала? Что сделал этот подонок? Признавайся!

Я понимаю, что мне не отвертеться. Но продолжаю лихорадочно придумывать очередную порцию лжи.

— В общем, мам. Мы почти все обсудили и решили, что сейчас он занимается своим проектом. Мне ведь никакая помощь пока не нужна. Срок же маленький.

— Как ты не понимаешь, — продолжает она. — Сейчас тебе нужна не помощь, а законный брак.

Ну что она заладила: брак да брак?

Чувствую, что с каждым словом слов становится меньше. И меньше желания вообще о чем-то разговаривать.

Бессилие и усталость — все смешалось внутри. Я смотрю на маму. Хочется, чтобы она обняла меня, нежно поговорила, успокоила. А не читала все эти нотации, которые я и так знаю.

Почему она никогда не проявляла ко мне любви? Почему она всегда держала меня в ежовых руковицах? Даже отец иногда осекал ее и просил быть мягче. Хотя сам не отличается нежностью.

— Мама, оставь меня, — не выдерживаю я.

Она удивленно смотрит на меня.

— Так дело не пойдет. Ты едешь со мной к отцу.

— Зачем? Что мне у вас делать?

— Развеешься. Я же вижу, что тебе плохо. И не надо утверждать обратное. Твой Олег, скорее всего, просто поставил тебя перед фактом. Сказал, что у него на носу повышение, и сейчас ему не до ребенка. А ты и расстроилась. И ничего вы не обсуждали.

— Да, мама! Так и сказал! — взрываюсь я. — А потом добавил, что ему этот ребенок вообще не нужен. Это лишь помеха.

— Что⁈ — вскакивает она со стула. — Помеха? — в ее глазах загорается огонь ненависти к Олегу. Она и так-то его недолюбливала всегда. А теперь еще и это. — Ты хоть понимаешь, что его позиция не поменяется, даже когда проект успешно завершится?

— Не факт. Может, он подумает и все осознает. А уже завтра придет, и будет извиняться.

— Не придет, — твердо заявляет мать.

— Ты его не знаешь! — обиженно произношу я.

— Зато я хорошо знаю мужчин. А ты еще молода и неопытна. Да и наивна.

— Хорошо, мама. Ты во всем права. А я — дура. Ты это хотела услышать? Услышала? Теперь довольна? — взрываюсь я. — Оставь меня в покое. Я хочу побыть одна!

— Но Вероника…

— Правда, мне нужно побыть одной.

Мама тяжело вздыхает, но все же выходит в коридор.

— Ладно. И помни, что всегда можешь к нам приехать.

За ней захлопывается дверь, а я снова начинаю рыдать.

На следующее утро просыпаюсь и думаю, что мне все это приснилось. Но потом с ужасом понимаю, то все было правдой.

И боль снова пронизывает меня насквозь. Внутри все сжимается от обиды и непонимания.

Но нельзя же все просто так оставить? Я должна поговорить с ним. Пусть он объяснит мне, что происходит. Ведь дело не только в его повышении. Здесь точно есть еще что-то.