— Я ничего не разрушаю! — вспыхивает он. — Я просто хочу видеть своего ребенка и принимать участие в его воспитании! Это мое право!

— Право? — Усмехаюсь я. — Ты бросил ее беременную. Исчез. А теперь, когда ей стало лучше, когда она начала жить, ты объявляешься и требуешь права?

— Я не бросал! Я сразу сказал, что карьера и работа на данном этапе мне важнее.

— Не ври. — Говорю жестче, но не повышаю тон. Пусть чувствует в моих интонациях, что ему конец. — Я знаю всю историю. Ты не только предал ее и обманул, ты струсил и испугался ответственности. Сбежал. А сейчас тебе стало одиноко, потому что от тебя ушла и жена. И ты решил, что ребенок поможет вернуть контроль над ее жизнью.

Олег сжимает кулаки на столе.

— Ты не знаешь, что я чувствую! Это мой ребенок!

— Биологически — да. — Я прищуриваюсь и наблюдаю за ним. Он так и продолжает ерзать в кресле. — Но отцом ты не был ни дня. И не будешь.

— Ты не можешь мне запретить.

— Могу. — Я смотрю ему прямо в глаза. — Это будет очень просто: ты исчезнешь. Навсегда. Сменишь номер, удалишь соцсети, переедешь в другой город, если нужно. Вероника забывает о твоем существовании.

— С какой стати я должен…

— Потому что второй вариант тебе понравится меньше. — Я достаю телефон, открываю папку с файлами. Поворачиваю экран к нему. — Твоя новая девушка, Лика, верно? Симпатичная. Работает в банке, родители обеспеченные люди, консервативных взглядов. Интересно, что они скажут, когда узнают, что у тебя есть не только жена с детьми, но и ребенок от другой женщины, которую ты бросил? И что ты скрывал все это от их дочери? Когда успел новой девчонке мозги запудрить, а?

Лицо Олега становится серым.

— Не твое дело.

Я пролистываю дальше.

— Твой непосредственный руководитель. Семейный человек, между прочим, ценит порядочность. А это твоя мать — она, кстати, до сих пор не знает о твоих похождениях. Твои друзья из спортзала перед которыми ты строишь из себя успешного парня.

Я убираю телефон.

— Я даже не буду тратить время, чтобы самому тебя уволить. Я просто могу разослать это всем за пять минут. Каждому человеку в твоей жизни. А Аркадию просто позвоню. И он не посмеет меня ослушаться: уволит тебя одним днем. И тогда ты останешься без работы, без девушки, без репутации. Твоя мать будет переживать. Лика уйдет, не оборачиваясь. А друзья, — я усмехаюсь, — просто перестанут отвечать на твои звонки. Потому что ты подлец и подонок.

— Я и так уже потерял семью, — хрипло говорит он. — Ты ничем не можешь мне угрожать.

— Неправда. Ты потерял Веронику, потому что сам сбежал. Но у тебя еще есть Лика. Есть мать, которая тебя любит. Есть работа, которая тебе нравится. Есть иллюзия, что ты нормальный человек.

Молчу какое-то время. Даю ему возможность все обдумать.

— Я могу забрать все это за один вечер. Не потому что я злой. А потому что ты угрожаешь счастью женщины, которую я люблю.

Олег трясет головой, но я понимаю, что он сломлен. В глазах появляется страх, потом злость, потом смирение.

— Ты не имеешь права.

— Имею. — Я встаю. — Потому что я здесь. Потому что я готов быть отцом этому ребенку. Потому что я не сбегу, когда станет трудно. А ты — сбежишь. Ты это уже сделал.

Он молчит и смотрит в стол.

— У тебя есть два дня, — говорю я. — Через два дня я жду от тебя сообщения Веронике. Короткое и вежливое: «Я не буду больше беспокоить тебя и ребенка. Прости за все». И все. Потом ты исчезаешь.

— А если я откажусь?

Я кладу на стол визитку с номером телефона.

— Тогда на третий день все, кого ты знаешь, получат письма. С доказательствами. С фотографиями. С твоей перепиской, где ты называл беременность Вероники «ошибкой», пытался заставить ее сделать ее. — Я видел эту переписку, она показывала мне ее. — И тогда потеряешь вообще все.

Олег сидит, сгорбившись, как побитая собака.

— Два дня, — повторяю я и ухожу, не оборачиваясь.

Через сорок восемь часов Вероника получает сообщение. Короткое, как я и сказал. Олег исчезает из ее жизни. Я прошу службу безопасности, чтобы они проконтролировали его отъезд из города.

Я не горжусь тем, что пришлось сделать.

Но я не жалею.

Потому что иногда любовь — это не только нежность. Это защита. Жесткая, беспощадная и необходимая.

Прошло две недели

Я выписываюсь из больницы. Виктор меня встречает и везет домой. Точнее уже не домой. Потому что в этом месяце истекает срок оплаты за эту квартиру.

Я не хочу говорить Вите, что у меня еще проблемы с жильем. Он и так потратил много времени на меня.

Спасибо,что Олег перестал отравлять мою жизнь. Витя мне ничего не сказал. Но я и так поняла, что это он приложил руку к тому сообщению от Олега.

О чем они говорили, никому неизвестно. Да это и неважно.

Главное, что теперь я точно уверена, что он — мой человек. Сомневаться больше нет повода.

— Я рад, что все хорошо, — произносит он, когда мы оказываемся в квартире. — Теперь ты от меня никуда не денешься.

На этот раз я не испытываю никакого страха. Мне хорошо и спокойно рядом с ним.

Лиза оказалась права. Стоило дать ему шанс. А точнее себе. Ведь я боялась, что с ним будет то же самое, что и с Олегом. Но он оказался совсем другим.

Витя подходит ко мне и обнимает.

— Как долго я ждал этого момента, — рукой убирает прядь волос со лба.

Его лицо приближается к моему, и наши губы сливаются в горячем поцелуе. Меня уносит каким-то потоком в немыслимые дали. В другую вселенную, в которой нет никого кроме нас.

Только я.

Только он.

И наши чувства.

Точнее наша страсть.

Я понимаю, что сейчас не время. Но мне так хочется продолжать чувствовать то, чего я никогда не испытывала с Олегом.

Тепло, растекающееся по телу, собирается приятным комом внизу живота.

Виктор нежно гладит мою спину.

— Совсем скоро, ты станешь полностью моей, — произносит он, оторвавшись от моих губ.

— Спасибо тебе за все, — искренне благодарю его.

— В командировки со мной ты больше не поедешь. Тебе нужно заботиться о себе и нашем ребенке.

— Конечно, — киваю я.

Через полчаса он уезжает в офис. А я звоню маме. Нужно попроситься к ней пожить первое время. Пока я буду искать другую квартиру. Прошу ее приехать ко мне, чтобы спокойно все обсудить.

Мама уже с порога смотрит на меня с подозрением. Входит в квартиру. Снимает пальто и обувь. Проходит в комнату. Руки скрещивает на груди.

— Ну что, опять? — её голос звучит ровно, но я слышу в нём усталость. — Снова проблемы? — скрещивает руки на груди.

— Мам, мне нужно временно пожить у тебя, — я стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё сжимается. — Пока не найду что-то своё. Пару недель, может быть месяц.

Она вздыхает и идет на кухню. Я иду следом.

— Садись, — кивает она на стул. Сама ставит чайник. — Ты же понимаешь, что я не против. Ты моя дочь. Но, Господи, когда же ты научишься с мужиками-то обращаться?

Вот оно. Я знала, что без этого не обойдётся.

— Мам…

— Нет, ты послушай, — она разворачивается ко мне, опираясь о столешницу. — Я не злая мачеха какая-то. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но каждый раз одно и то же! То один придурок, то другой. Надо же хоть немного мозгами думать.

— Олег больше не проблема, — перебиваю я тихо.

Мама замолкает на полуслове, приподняв бровь.

— Что значит «не проблема»? Он же опять объявился, ты сама говорила. Названивал, под дверью караулил! Ты даже из-за него в больницу угодила.

— Виктор разобрался, — спокойно отвечаю я. — Олег больше не появится. Никогда.

Повисает тишина. Слышно только, как закипает чайник.

— Виктор? — переспрашивает мама медленно. — Тот самый Виктор?

Я киваю.

Елена Анатольевна выключает чайник, достаёт чашки. Её движения становятся задумчивыми и более плавными. Она заваривает чай, ставит передо мной чашку и садится напротив.