Нужно успокоиться и взять себя в руки. Иначе мы разругаемся.

Вдох.

Выдох.

Я снова подхожу к нему и обнимаю за спину.

— У тебя, какие-то неприятности на работе?

Он сначала молчит. Потом поворачивается ко мне и также сухо произносит:

— Да. У меня проблемы. А еще ты со своим ребенком.

Последняя фраза меня просто убивает. «Со своим ребенком».

— Вообще-то, это и твой ребенок тоже, — отхожу в сторону. — Как ты можешь так об этом говорить.

— Да потому, что сейчас вообще не до детей. Как ты не можешь понять⁈ — взрывается он.

— Так объясни.

— Ничего я не буду тебе объяснять. Просто знай, это неподходящий период для этого. И с этим нужно что-то делать.

Я в ужасе смотрю на него.

Что-то делать? С ребенком? С моей беременностью?

Совсем уже от своей работы мозги снесло?

— О чем ты? — дрожащим голосом спрашиваю я, хотя подозрения уже поселились в мою голову. Но я стараюсь отогнать их прочь.

Нет. Олег не такой. Он не пойдет на это. Он же не станет мне предлагать избавиться от нашего малыша?

Или станет?

А как же наша любовь? Наши планы и мечты? Он хочет все разрушить в один миг?

— Ника, ты должна меня понять. Сейчас сложный период. И этот ребенок только будет мешать.

— Это ты сошел с ума! Как может помешать ребенок?

— Пойми, у меня серьезный проект, выход на новый уровень. Мне сейчас нужно думать только о работе. А тут ты. В ближайшее время я буду заниматься только проектом. Потому, что это важно для меня. Мы даже станем реже видеться.

— Проект важнее нас? Важнее нашего малыша? — смотрю на него и не узнаю. Он никогда таким не был. Неужели из-за работы можно так резко изменится.

— Да, важно! — снова повышает голос. И внутри у меня все сжимается от боли и обиды.

Ему совершенно плевать на мои чувства, на будущего малыша. На нас, в конце концов.

Или все-таки нет? Просто реально между нами встала его работа и карьерный рост?

— Ника, милая, — вдруг он снова становится прежним Олегом, — помнишь, мы же мечтали о своем доме, о собаке и о детях? Но только я сначала должен достичь определенного уровня. И вот у меня появился шанс. Наш главный доверил мне крутой проект. И я должен с ним справиться. И доказать, что он не ошибся, выбрав меня.

— Я понимаю. Но как ребенок может тебе в этом помешать? Ведь у меня срок еще совсем маленький. Ты успеешь закончить свой проект до моих родов.

Его взгляд снова становится жестким.

— Ни черта ты не понимаешь! — рявкает он. — Вцепилась в этого ребенка, как будто он — это единственное, что есть в жизни. Ах, да, это потому, что ты никогда не работала на нормальной работе. Перебивалась подработками и не можешь до сих пор определиться, кем хочешь быть. Странно как ты еще ВУЗ окончила, удивляюсь.

Обида полностью расползается по мне, обволакивая в свои темные сети. Мне уже не хочется слушать дальше его речи. Комок подкатывает к горлу.

Как он может так жестко говорить о нашем малыше? Что работа важнее нас?

Ведь самое главное — это семья и дети. Наши дети.

Чувствую, как щиплет в глазах. Отворачиваюсь в сторону, чтобы он не заметил моих слез.

Снова глубоко дышу, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Короче, Ника. Ты должна решить вопрос с ребенком!

— Что? — резко поворачиваюсь к нему. — Ты с ума сошел?

— Нет. Сейчас не время. Поэтому давай. Срок еще невелик, поэтому все можно решить спокойно. А потом у нас еще будут дети. Много детей. Но не сейчас.

— Нет! Нет! — повышаю голос, переходя на крик.

— Да. Ты сделаешь это!

— Нет! — снова повторяю ему.

Тогда он хватает свою одежду и стремительным шагом идет к двери.

Я продолжаю стоять посередине кухни и ничего не понимать.

Хлопок дверью словно выводит меня из небытия.

Но вернувшись в реальность, становится тошно.

Что это было? Почему он так разошлись?

Что ужасного в моей беременности?

Он ведь сам говорил, что любит, что хочет детей, что женится на мне.

Правда, не скоро. Он хотел делать карьеру. Чтобы мы потом ни в чем не нуждались.

И что теперь?

Вот это случилось.

Да, немного раньше, чем планировалось.

Ну и что?

Что в этом такого страшного?

Чувствую, как слезы текут по щекам. Пытаюсь их смахнуть, но руки не слушаются меня.

Обессилено сажусь на стул. Напротив меня горит свеча. Ее яркое пламя отражается в окне напротив.

А я рядом чувствую ее жар. Чувствую, уже хорошо.

Он ушел.

Но может он остынет и вернётся?

Да я понимаю, такие новости не для всех счастливые. Может, ему нужно время, чтобы все осознать?

Может, он просто устал на работе и сорвался на меня?

Ну не может он так просто уйти?

Мы же встречаемся больше года. Практически живём вместе.

Боже, но почему? Почему он так отреагировал? Неужели ему плевать на меня и нашего малыша?

Нет, не верю. Он не такой.

Просто, наверное, это было слишком неожиданно.

И в неподходящий момент.

Слезы так и текут из глаз.

Не знаю сколько времени прошло, прежде, чем я смогла встать со стула и пойти закрыть за ним дверь.

Как же тоскливо и больно внутри. А если, он не вернётся?

Что тогда будет?

Нет, Вероника, брось. Не думай так.

Он вернётся.

И все будет хорошо.

Но мой внутренний голос не настолько в этом уверен.

Чертов внутренний голос.

Я хвастаюсь за голову. И начинаю рыдать в голос.

Эмоции вырвались наружу. Руки стали слушаться меня.

Может, после этого меня, наконец отпустит?

Прихожу в себя на кровати. Хотя вообще не помню, как там очутилась. Ведь уходила я снова в кухню.

Смотрю на часы: совсем ночь. Нужно как-то отвлечься и постараться снова уснуть. Надеюсь, в этот раз мне приснится нормальный сон.

Но не тут-то было.

Фразы Олега так и всплывают обрывками в моей памяти:

Ребенок будет мешать.

Сейчас не время.

Как ты могла забеременеть?

Ты молода, рано думать о детях!

Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать больные воспоминания.

Но у меня ничего не получается.

Его разъяренный взгляд, женский тон — все причиняет мне нестерпимую боль.

Но я всё же надеюсь, что он одумается.

Остынет. Все взвесит. И снова придет ко мне.

Поймет, что ребенок — это счастье. Наше продолжение.

Наша частичка.

Я глубоко вздыхаю.

Конечно, сначала я буду обижать, а потом прошу ему эту выходку.

Понимаю, что это реально сюрприз.

Очень неожиданный сюрприз.

Но…

Как же это больно.

Такое ощущение, что сердце трещит по швам.

Я реально ощущаю эту боль.

Оно колет и режет.

Будто его дербанят на лоскуты. А я ничего не могу с этим поделать.

Боже.

Сворачиваюсь в комочек на кровати. В надежде, что полегчает.

И эти ощущения покинут меня.

Но все бесполезно.

Боль разрастается все сильнее.

И видимо организм снова не выдерживает и, я проваливаясь в сон.

Прихожу в себя от звука телефонного звонка. Но слышу его, как будто нахожусь в трубе.

Да где же он?

Шарю руками по кровати, но все тщетно.

А телефон продолжает трезвонить.

Наверное, Олег.

Одумался, всё-таки.

Сползаю с кровати, иду в кухню. Ищу там.

Наконец хватаю его.

И смотрю на экран. Но это не Олег.

Господи, нет. Это мама. Что же я ей скажу?

Как объясню, что Олег…

Что мы поругались, и он ушел…

Я в ужасе хватаюсь за голову. Но выхода у меня нет. Я нажимаю на «принять вызов» и внутренне готовлюсь к диалогу с мамой.

Моя мама — Елена Анатольевна — очень строгая женщина. Она всегда воспитывала меня в каких-то жестких рамках. И любое мое «неправильное» поведение расценивалось, как ужаснейшая ошибка.