Чувство от того, что произошло в следующую секунду я хорошо помнил ещё с Лос-Анджелеса. Правая часть лица начала неприятно гореть, а пряди волос обрушились на моё лицо. Джоан влепила мне звонкую пощёчину. Снова.
-Этот придурок — это мой отец. И каким бы он ни был я его люблю, понимаешь? Хотя, нет, ты своего и вровень себе не ставишь. Как я уже говорила все ошибаются и мой отец тоже не святой. – с этими словами она начала уходить, и я мог слышать её отдаляющиеся шаги по скрипучему полу.
Стиснув крепче челюсти до неприятной боли в зубах, я хотел возразить катастрофе, сказать, что это слепая любовь и прочую херню, но быстро осознал, что почти ничего не знаю о её семье.
В последние дни мы так много обсуждали меня и мои проблемы, что я ни разу не поинтересовался у Джоан, что твориться у неё в семье? Что заставило её переехать к матери в Лос-Анджелес? Как она жила тут? Почему её отец начал так пить или это было с самого детства?
За одну минуту в моей голове сформировалось много вопросов на которые я хотел получить ответ, а потому двинулся вслед за Джоан, но проходя мимо дивана бросил мимолётный взгляд на её отца спящего у подножия дивана.
Хотя, ладно, ответ на вопрос, что заставило её переехать к матери я в принципе понимаю.
Поднявшись на второй этаж, я заметил несколько дверей, пара из них закрыты, а вот одна приоткрыта и оттуда отчётливо доносятся ворчания Джоан. Я двинулся к ней.
Стоило мне шире открыть дверь и заглянуть внутрь, как мои губы непроизвольно изогнулись в улыбке.
Комната типичной девочки-подростка: на стенах хаотично развешаны плакаты поп-групп, и они гармонично смешиваются с множеством ярких фотографий, сделанных на полароид. Под потолком волнами висит потушенная в данный момент неоновая гирлянда, а окна, в жесте протеста солнцу, закрыты роль-шторами.
Мои глаза переключаются на небольшой письменный стол, на котором воцарился полнейший хаос и скользя дальше по комнате находят выпяченную назад задницу Джоан, которая копается в нижней полке шкафа и что-то увлечённо ищет.
Прислонившись к дверному проёму и скрестив руки на груди, я чувствую, как внизу становиться больно от того, как аппетитно выглядит попка катастрофы в этой её юбке. Моя голова склоняется в бок, когда она начинает двигать бедрами и от возбуждения я прикусываю нижнюю губу.
Моя ухмылка быстро гаснет, когда меж её ног появляется перевернутый средний палец.
-В какой раз я наблюдаю за тем, как мне показывают фак и ничего с этим не делаю? – закатывая глаза я отлипаю от дверного косяка и медленно подхожу к Джоан сзади.
-Как минимум во второй. – голос Джоан звучит приглушённо, ведь её голова внутри шкафа.
Не одна Джоан умеет быть дерзкой и брать инициативу в свои маленькие ручки, и я решительно намерен ей показать, что у каждого действия есть последствия. Правда в её случае они приятные.
Разрезая воздух, моя ладонь опускается вниз и ложиться на прикрытую трусиками киску Джоан, и я чувствую, как резко она напряглась. Уголки моих губ приподнимаются в лёгкой ухмылке.
-Рамирес! – разгневанные нотки сочатся в тоне Джоан, когда она начинает выглядывать из шкафа.
Я хотел, чтобы она прокричала моё имя, но чуть иначе.
Не обращая внимания на гнев катастрофы я провожу средним пальцем по ощутимой, прямой линии на её белье. Её тело чертовски приятно отвечает мне, ведь ткань становится влажной.
-Рамирес. – уже тише, но всё ещё с недовольством проговаривает Джоан оглядываясь в этот момент на меня.
-Да-да? Что-то не так, принцесса? – не убирая руки я склоняю голову в бок, чтобы встретиться взглядом с Джоан.
Её рот начинает открываться, чтобы выпалить какую-нибудь фразу в стиле «Прекрати», но мой большой палец поддевает линию её трусиков и оттягивая в сторону дает возможность провести средним пальцем по влажной и теплой плоти. Её губы округляются от немого стона, когда я делаю небольшое круговое движение на её клиторе.
Пародируя движение её рта, я вскидываю вверх брови смотря на закатывающиеся к потолку глаза Джоан.
-Ты хочешь, чтобы я прекратил, да? – спрашиваю я и ускоряю движение пальца по её чувствительной точке.
-О, чёрт. – вдыхая выдавливает Джоан. – Нет, продолжай, пожалуйста.
Её слова, её тонкий от тихих стонов голос, её резкие вдохи воздуха — это грёбаный афродизиак для меня, от которого мой член стоит колом и упирается в жёсткую ткань джинсов. Когда её киска стала мокрой настолько, что мой палец легко скользил по её слизистой я начал вводить его внутрь.
-О, боги, принцесса, ты невероятно мокрая. – подметил я, когда почувствовал, как её смазка стекает на мою ладонь.
Движения из нежных и аккуратных переходят в более резкие и глубокие, когда я замечаю, как Джоан прогибает спину и движется бедрами на встречу моей руке, насаживаясь на пальцы, которых теперь в ней два.
-Рам…- стонет она. – Рамирес! Дьявол, да! – громким шёпотом кричит она и хватает первую попавшуюся под руку вещь из шкафа, чтобы закрыть себе рот.
Да, не этично и чертовски по-подростковому делать такие вещи, когда на первом этаже спит отец Джоан, но, честно говоря, в этот момент это последнее, о чем я сейчас думаю. Все мои мысли заняты тем, как удержать свой член в джинсах и не взять катастрофу прямо тут.
Пока мои пальцы продолжают вдалбливаться в киску Джоан, вторую руку я ложу на её попку и мягко сжимаю. Её ноги начинают заметно дрожать, и я понимаю, что финишная черта её удовольствия уже совсем близко. Звонкий, но нежный удар моей ладони по её ягодице разноситься по комнате, и я ускоряю темп пальцев. Джоан крепче прижимает какую-то тряпку ко рту и несмотря на дрожь в ногах продолжает насаживаться на мои пальцы.
Минута и приглушённый стон наполняет комнату.
Уперев ладони в полки шкафа, Джоан опустилась на колени всё ещё приводя в норму своё сбившиеся от стонов дыхание.
-Это было нечестно. – с усталым весельем в голосе сказала она. – И ты сумасшедший, внизу вообще-то мой отец.
-Ой, прости, а показывать мне фак и соблазнять своей сексуальной задницей честно по-твоему? – саркастически спросил я и поцеловав Джоан в волосы начал идти в середину комнаты.
Мои глаза быстро забегали по десяткам фото на стене. Я задерживал взгляд на некоторых из них. Например, на той, где лицо Джоан полностью испачкано в крем от торта, который она держит в руках, а рядом с ней смеётся Ан и показывает пальцем в сторону катастрофы. Или на той, где Джоан стоит, широко расставив ноги, взгляд исподлобья устремлён в камеру, руки скрещены на груди, а на шее висит красный ремень, который удерживает чёрно-белую электрогитару. Внизу фото была приписка белым маркером.
Мне 10 лет, первая тусовка в доме Андреа.
Мои губы дернулись в полуулыбке, когда я подумал, что эта десятилетняя малышка тогда даже не подозревала, что в тот момент её будущий парень уже совершеннолетний и пересекает океан, чтобы учиться в одном из престижных университетов мира.
Провожая мысли о нашей разнице в возрасте с Джоан, я поворачиваю голову в бок, чтобы посмотреть остальные фотографии.
Чёрт.
Я сразу же закрываю глаза и опускаю голову вниз. Мои губы плотно сжались, и я ощущаю, как в задней части горла начинает неприятно болеть от давящего чувства вины. Нерешительно открывая глаза, я снова смотрю на фотографию, которую увидел пару секунд назад.
С неё на меня смотрит своими жизнерадостными и слегка прищуренными глазами Начо. Он такой же каким я помнил его все эти годы. Широкая улыбка обнажает зубы, а его кудрявые волосы хаотично спадают на лицо и достают до кончика носа. Крепкая рука обнимает Джоан за плечо и прижимает к себе.
Я не хотел, я правда не хотел, чтобы все так случилось. Я пытался помочь тебе. Вытащить из той грёбаной машины. И у меня получилось это, я держал в руках твоё бездыханное тело даже не осознавая этого. Твою мать. Если существует эта дебильная загробная жизнь и прочая херня, если ты можешь меня сейчас услышать, то прости меня. Я знаю, что это глупо, но просто прости.
