Я поджала губы, когда почувствовала, как они изгибаются в ностальгической улыбке. Всё уже давно не так и, как раньше уже никогда, чёрт возьми, не будет. Я больно стиснула губы зубами и вскинув вверх подбородок начала идти быстрее.

Моё сердце болезненно заныло, когда я увидела в каком состоянии сейчас наш, некогда красивый, участок. Газонокосилка вероятнее всего уже покрылась толстым слоем пыли пока стояла месяц в гараже. Как я это поняла? Газонная трава уже неприлично отросла и склоняясь в бок, ощутимо колола мне лодыжки, когда я делала медленные шаги по узкой каменной кладке ведущей к дому.

Разглядывая дверь и окна своего дома так, будто я видела их впервые я не сразу успела сообразить на чём моя правая нога только что проскользила вперёд.

-Да ну нахрен. – выругалась я, когда резко опустила взгляд вниз и увидела десяток отсыревших и пожелтевших газет около двери.

Сметая их в сторону своим кроссовком, я перекидываю рюкзак с плеча в руку, чтобы достать связку ключей с милым брелком Бэмби.

Когда ключ ни в какую не хочет поворачиваться в замке я раздраженно нажимаю на ручку двери от чего она, к моему удивлению, начинает медленно отворяться.

-Он дома? – едва слышно спрашиваю я саму себя и чувствую, как ускоряется мой пульс.

Тяжело сглатывая непонятно откуда взявшийся ком в горле я переступаю порог дома. Глаза тут же обводят гостиную, и я нервно кусаю щеки, когда замечаю, что в доме ничего не изменилось: всё те же обои, тот же разломленный журнальный столик, который отец даже не удосужился вынести на мусорку. Да, ему не сладко пришлось в ту ночь, когда мы с мамой уезжали и я сейчас говорю не только про столик.

-Пап?! – я снова громко зову отца и аккуратно закрываю за собой входную дверь.

В ответ со мной поздоровалась лишь густая тишина.

-Ты дома? – спрашиваю я и делаю неуверенные шаги в сторону кухни, но и там я не нахожу отца. -Тебя тут нет. – подытоживаю я и снова плетусь в центр небольшой гостиной.

Мой взгляд попадает в плен нашей семейной фотографии, которая висит на стене уже больше десяти лет. Больно смотреть на то, как на ней мы искренне улыбаемся и смеемся. Папа держит на руках Джесс, которая обнимает его за шею, они показывают языки в объектив камеры. Я сижу на коленях у мамы и широко улыбаюсь, прищурив глаза, не замечая, как апельсиновый сок из бутылки разливается прямо маме на платье, да и она тоже этого не заметила, наверное, поэтому и получилась на фотографии с довольным лицом.

Да, тогда мы не знали, что время быстро пройдёт и всё кардинально изменится, а точнее рухнет, как карточный домик от лёгкого порыва ветра.

Я неосознанно начинаю идти к фотографии и вытягиваю руку вперёд. Мои пальцы едва касаются шершавой поверхности, когда резкий звук ударяющегося о пол стекла заставляет меня испуганно попятиться назад.

Моя голова рефлекторно наклоняется вниз, и я вижу, как три стеклянные бутылки небрежно катаются по полу, а еще две мирно стоят у стены.

-Нет. – шепчу я, не веря своим глазам.

Поднимая дрожащей рукой бутылку с пола, я ворочаю её в руке.

-Нет-нет. – повторяю я чуть громче прежнего.

Да, папа сильно пьёт, но, когда я была тут он ограничивался только пивом. Стук сердца, который всё сильнее отдается в голове неприятной давкой на виски сейчас заглушает весь ужас, формировавшийся в моём сознании в этот момент.

Входная дверь резко открывается и в дом вваливается отец.

Я медленно встаю на ноги всё ещё удерживая стеклянную бутылку от дешёвого виски в руках. Мои глаза прикованы к его шатающемуся телу и сердце болезненно сжимается в груди. Он словно постарел за этот месяц: неопрятные волосы хаотично смотрят вверх, уставшие и явно пьяные глаза пустым взглядом обводят комнату, совершенно не фокусируясь на мне, нездоровый цвет лица указывает на заметные проблемы со здоровьем, а заношенная и грязная одежда придаёт ещё большего трагизма ситуации.

Что с ним стало?

-Пап? – я поджимаю губы и едва сдерживая слёзы смотрю прямо на него, начиная подходить ближе.

Он медленно моргает и совершенно не слышит меня. Стоя на одном месте, он наклоняется то вперёд, то назад и неуклюже ступает в стороны.

-Папа, это я, Джоан! – останавливаюсь я и не замечаю, как начинаю повышать голос.

На мгновение он смотрит в мою сторону, но ощущение такое, словно его взгляд проходит куда-то мимо меня. Он делает взмах рукой и едва переставляет ноги в сторону кухни.

-Папа! – я срываюсь на крик и замахиваясь разбиваю о пол стеклянную бутылку.

Звук битого стекла разносится по дому и вмиг привлекает внимание отца. Его плечи заметно дернулись, а шея вжалась в них. Он поворачивает голову в мою сторону и его губы начинают дергаться от ощутимого раздражения.

-Ты… ты думаешь я не слышу и не вижу тебя? – он выпрямляет перед собой руку и тычет указательным пальцем прямо в мою сторону. – Маленькая мразь, возомнившая себя центром мира. – ядовито выплевывает он и начинает идти в мою сторону.

Я испуганно отступаю назад. В моём теле начинает зарождаться страх, который проносит лёгкую дрожь по позвоночнику.

-Полюбуйся во что я превратился из-за тебя. – шипит он так, что слюна вылетает из его рта. – Довольна? – спрашивает он, продолжая надвигаться на меня.

-Я не виновата в твоей слабости. – я решилась сказать то, на что раньше не хватало смелости, но сделала это совершенно не подумав о последствиях.

Он остановился, его рука с вытянутым пальцем резко опустилась вниз.

-Что? – переспросил он, наклоняя голову в бок.

Я чувствую, как мои ноги перестают чувствовать землю, а в ушах начинается давящий на сознание звон.

-Я не виновата, что ты не справился с увольнением, я не виновата, что ты начал пить, я не виновата, что ты превратил свою жизнь в ад. – проговариваю я и чувствую, как моя задняя часть кроссовка начинает упираться в стену.

Отец ничего не ответил, лишь хрипло и ядовито усмехнулся. Он продолжил приближаться ко мне, и я сильнее прижалась спиной к холодной поверхности стены.

-Ты виновата, Джоан. Ты не поддержала меня, когда я остался без работы, ведь у тебя подох твой обожаемый дружок. – злобный оскал украсил лицо отца. – Как его звали? Нэйтон? Нако? – начал перечислять имена он, склонившись ко мне.

В нос сразу ударил резкий запах крепкого алкоголя.

От слов отца мои ладони сжались в кулаки так, что ногти начали неприятно впиваться в кожу. Весь страх в этот момент выбивался из моего тела вместе с резкими выдохами воздуха из моих ноздрей. Я отлипла от стены и выпрямила спину.

-Его звали Начо, пьяная свинья. – твёрдо сказала я и глазами поймала взгляд отца.

Никто, даже собственный отец, не посмеет оскорбить память моего лучшего друга.

Мне резко стало плевать на вещи, которые я хотела забрать. Единственным моим желанием сейчас было скорее покинуть дом.

Я обогнула отца с боку и начала делать шаг вперёд, как почувствовала резкую боль в шее. Пытаясь вжать голову в плечи, я ощущала крепкую и болезненную хватку отца, которая начинала лишать меня возможности дышать. Рывком он дернул меня назад, и я рефлекторно предприняла попытку разжать его руку своими ладонями, но это было безуспешно-его пальцы, казалось, с большей силой сомкнулись на моей шее, и я почувствовала неприятный жар на лице от нехватки воздуха. Ноги согнулись в коленях и я звучно ударилась ими о пол.

-Маленькая мразь пожила в роскоши и возомнила себя королевой мира? – противно прошептал отец мне на ухо, и я снова поморщилась от стойкого запаха спирта. – Так я напомню тебе, как воспитывал тебя. Тебе не понравится, но выбора у тебя нет. Этот козёл Ричард далеко, ты уже называешь его папой, да? Так вот он тебе не поможет. Тебе никто не поможет.

Глаза предательски заслезились и в них начали появляться чёрные блики от того, что в моих лёгких совсем не осталось воздуха, но отец был прав-мне никто сейчас не поможет.

Каждый раз, когда он поднимал на меня руку я сильно зажмуривала глаза, чтобы не видеть, как он заносит кулак над моим лицом или же, в ожидании, когда он в очередной раз вот так схватит меня за шею и отшвырнет к стене. Сейчас я поступила также.