Изящный профиль с акцентом на изгиб прекрасно чуть задранного вверх носика. Непослушный локон волос, стремящийся отвлечь хозяйку от заполнения важных документов. Откуда бы ему взяться, этому нарушителю спокойствия, если прочая густая грива волос заплетена в косу цвета едва занимающегося огня.

Из украшений на статной и так молодо выглядящей красавице только золотые серьги с бриллиантами и лента алого цвета, змеёй вьющаяся в переплетениях причёски.

Везло мне появляться в стороне от взгляда персоны, к которой осуществлял перемещение. У меня был запас по времени, чтобы осмотреться. В случае первичного прорыва к Гориславу пришлось даже обратить на себя внимание, чтобы не стать свидетелем интимных моментов, а сейчас меня быстро заметили. Да как заметили! Вспомнил, что такое — восхищаться любимой женщиной.

Выводя что-то на листе, Агнес как-то почувствовала взгляд, и на мгновение оторвалась от письма. Расфокусированный взор оглядел мою фигуре, остановился на лице, поймал встречный взгляд. На какое-то мгновение мы оба замерли. Ощущение времени ко мне вернулось вновь, когда супруга вновь занялась делами.

Не отвлекая её больше необходимого, сделал небольшой круг по кабинету, приглядываясь к деталям обстановки, а потом занял место напротив стола на довольно жёстком стуле, выполненном в общей меблировке.

Её Светлость, судя по документам, имела небольшой запас важной рабочей документации, которую намерена была выполнить вне зависимости от моего появления. Показывала мне таким образом, что жизнь идёт своим чередом и в моё отсутствие, но я ни сколько за это не обижался.

— Ты вернулся, — произнесла Агнес разделяя слова, когда отложила последний лист бумаги.

— Да. И первым навестил Горислава, — сразу поделился и сделал намёк на некоторое понимание ситуации вокруг фигуры сына.

— Не удивлена почему-то…

Мало насыщенные смыслом фразы хорошо объясняли нашу взаимную неуверенность друг перед другом.

— … Ты одет в сют, — заметила она, осторожно нащупывая общее.

— Всё ещё одет, — посмотрел на себя с толикой недоумения, — даже не обратил внимания, пока Олеся не отметила эту особенность.

Тот самый непослушный локон в бесконтрольном задумчивом движении кончиками пальцев предпринял попытку спрятаться за ухо, но не усидели там долго и сразу же выскочил обратно на лоб.

— Повезло тебе сразу встретить двух близких людей, — отметила она.

Как я теперь видел, Агнес была очень напряжена, и продолжалось это долгое время.

— Не желаешь освежиться с дороги? Сменить гардероб?

Кажется, эта простая мысль позволила супруге определиться с планом действий. Это заметно вернуло ей уверенности, особенно когда проявилась моя удивлённая реакция. Я не ожидал, что в доме будет что-то из подходящих мне вещей.

— Все твои вещи собраны в отдельной гардеробной комнате, смежной со спальней.

Не дожидаясь моего ответа, Агнес потянулась к большому медному колокольчику и позвонила им несколько раз. Спустя десяток секунд дверь открылась.

— Нкиру, проведи, пожалуйста, Мирослава в покои. Ему хотелось бы сменить одеяние.

— Нкиру? — вырвалось у меня.

За двенадцать лет молодая женщина сильно изменилась. Дар обошёл стороной эту темнокожую красавицу, а жизнь явно не была для неё лёгкой. Служанка заметно пополнела, потеряла былую знойную привлекательность. Но улыбка её осталась такой же по-южному лучащейся радостью.

— Хозяин вернулся! — произнесла она с гордостью, хотя я никогда не был для неё по-настоящему хозяином.

Улыбку Агнес я заметил лишь мельком, когда обернулся к ней. Такая реакция нас обоих не удержала её спокойного выражения лица.

Подумал, что время для вопросов и ответов ещё придёт, поэтому встал и отправился к выходу, разглядывая с любопытством давно забытую мною случайную знакомую.

Шёл к выходу из кабинета к замершей возле прохода Нкиру.

— Мирослав… — оклик жены остановил меня на середине пути.

Обернулся.

— В каком качестве ты вернулся?

Вопрос, показывающий настоящую степень напряжения.

— Любящего мужчины, — ответил без заминки, а чуть позже произнёс, — мужа.

Агнес встала и обошла стол. Остановилась таким образом напротив меня, оперевшись на край столешницы.

— Тогда ты кое-что забыл…

«Не забыл, не хотел.»

Привычный диалог с собой послужим триггером. Привычное к одиночеству энергетическое тело вдруг вспомнило, что окружающее пространство больше не пустое. Дар с момента появления понемногу проникался маной окружающего мира, но сохранял свою автономность. Даже перенос сюда производился из резервов анклава.

Теперь же своевольное внутреннее «я» устремилось наружу, первым делом нацелившись на самую желанную цель. Моё тело задрожало, глядя на вновь приобретённую вторую половинку, в то время как та самая половинка сохраняла удивительное спокойствие.

Её удивлённый и обеспокоенный взгляд теплел, одновременно с этим ручейком в мою сторону потекли чувства Агнес. Они все были такие светлые, как и образ своей хозяйки. А я… был закрыт.

— Мирослав…

Она стала аккуратно приближаться, словно боялась напугать.

— … ты можешь мне довериться.

«Кому ещё мне довериться, если не любимой женщине?» — вновь подумал про себя ненамеренно так, что снова был услышан.

Агнес сейчас действовала подобно тому разу, когда в нашей спальне с чужим мужчиной сумела достучаться до меня через связь. Тогда я пробивался сквозь защиту любимой, чтобы понять её чувства. Сейчас она делала ту же работу, но гораздо более аккуратным способом. Одни только нежные и тёплые объятия с прижатой к моей груди головой чего стоили.

Воображаемая луковица, удерживающая личное пространство от связи с половинкой, потеряла внешнюю оболочку. На поверхности удерживались ощущения, обрывки чувств, страхи. Они долгое время скапливались, угасали, вновь вспыхивали, рассыпались на другие пожухшие призраки целого.

Я был рад, что с большей частью эмоциональных потрясений сумел разобраться. Это позволило Агнес достаточно просто разделить ношу со мной, как это свойственно супругам. Подставить плечо или, как это происходило сейчас у нас и больше мне нравилось, забирать тяжесть от сердца.

Как-то само собой слои стали рассыпаться, а за ними были годы переживаний, сжатые в самые яркие образы. Да, они были выжаты досуха и не несли более эмоционального окраса для меня, но любимая женщина с огромной скорость переживала одну за одной разные сцены из моих неслучившихся жизней и сама рождала чувства.

— Мироша… — потрясённо прошептала она.

— Я здесь, моя Зажигалка.

Слёзы градом вытекали из её глаз, стекали по щекам к подбородку. Там попадали на устойчивый к влаге сют, катились дальше и впитывались в итоге в платье. Я тоже пускал слёзы, но по-мужски уступал в этом супруге. Совсем сдерживать слёзы не мог и не хотел.

— Агнета, — вспомнил как моя мама её называла, — это всё не правда, успокойся.

Понимал обречённость словесных успокоений, но не мог не пытаться. Не рассчитывая на успех, приподнял за подбородок голову с таким красивым, пускай даже в слезах, личиком и поцеловал. В ответ получил поцелуй, потом ещё один и ещё. Целый шквал быстрых прикосновений мокрыми от слёз губами обрушился на моё лицо, шею.

Так супруга приходила в себя, набираясь ощущением того, что я снова рядом. Когда горячие и солёные прикосновения вернулись с шеи к лицу, на пути попались губы. Последний поцелуй замер и растянулся во времени. Из него ушла скорбь, сменившись волнением, а затем и желанием. С моей стороны ответное чувство вспыхнуло с не меньшей силой.

Прервав касание губ, отстранился от любимой и поймал завораживающий взгляд голубых глаз, отливающих внутренним огнём. Вновь устремился в поцелуй, который совсем потерял целомудрие и вёл нас в направлении абсолютного единения.

Комбинезон в своём удобстве сильно превосходил одежду этого века, супруга нажатием пальца на сенсор заставила его сбросить форму. Вторая её рука уже стягивала прочную материю. Моя задача была сложнее, потому что платье и нижний сарафан одевался через голову. Но такие вызовы всегда вызывали у меня воодушевление. С завязками на спине разобрался, осталось всего-навсего собрать всю ткань к голове, но постоянно скрещивающиеся наши руки сильно усложняли разоблачение.