Она упала на колени рядом с Сигурдом, прижала ладони к его плечу. Изумрудно-зелёное сияние окутало раненого.

— Три пули, — пробормотала Полина, закрыв глаза. — Раздроблена ключица, повреждён сустав… Останавливаю кровотечение. Нужно достать свинец.

Я присел рядом, помогая. Металл в ранах отозвался на мой зов — я аккуратно потянул, и три деформированных комка выскользнули из плоти. Полина тут же залила раны целительной энергией.

— Жить будет, — выдохнула она через минуту. — Но плечо… потребуется время.

Я поднялся и огляделся.

Поле боя выглядело как скотобойня. Два десятка тел в изодранном камуфляже. Воронки от взрывов. Каменные шипы с насаженными на них трупами. Ледяные статуи, которые ещё недавно были людьми.

Я подошёл к ближайшему мёртвому убийце и стянул с него балаклаву.

И замер.

Под маской было лицо. Человеческое, но бескровное, белое как мел. Глаза — открытые, мутные. Кожа — с синеватым оттенком, как у утопленника.

Это лицо мёртвого человека. Причём давно мёртвого.

Я проверил ещё троих. То же самое. Бескровные лица, остекленевшие глаза. Ни одной капли крови из ран — потому что крови в телах попросту не было.

Мертвецы.

Нет, хуже. Поднятые некромантией мертвецы. Причём не простые зомби, а невероятно продвинутые — они сохранили боевые навыки, которыми владели при жизни. Двигались как живые, сражались как живые.

Я присмотрелся к телам магов среди нападавших. Те же признаки. Мёртвые чародеи, сохранившие доступ к своей стихии.

Это… это был высший пилотаж некромантии. Поднять труп — несложно. Заставить его ходить и хватать — ерунда. Но сохранить подобие интеллекта? Боевые рефлексы? Магический дар?

Такое под силу единицам во всём мире.

В прошлой жизни я видел работу некромантов, которые использовали своё ремесло на благо живых в сражениях с Бездушными. Клин клином вышибали, так сказать. Видел поднятых мертвецов на полях сражений — неуклюжих, медлительных, годных лишь на то, чтобы принять первый удар врага. Видел более искусных творений — тех, что сохраняли подобие разума и могли выполнять простые приказы.

Но такого не видел никогда.

Эти мертвецы сражались как элитные бойцы. Использовали тактику, прикрывали друг друга, координировали атаки. Маги среди них применяли заклинания — а ведь магия требует воли, концентрации, живого разума. Мёртвая плоть не способна направлять энергию. Это… противоречило всему, что я знал о некромантии.

Кто-то либо изобрёл принципиально новый метод, либо владел древними техниками, которые остались неизвестными в моё время. И тот, и другой вариант напрягал.

Праздничная неделя в Москве определённо становилась интереснее.

Я присел рядом с телом одного из магов-мертвецов. Приложил ладонь к его груди, пытаясь уловить остаточные следы чужой магии.

Холод. Пустота. И что-то ещё — едва различимый отпечаток чужой воли.

Я отдёрнул руку.

Кем бы ни был создатель этих тварей, он был опасен. Смертельно опасен.

— Что там? — князь Голицын подошёл ближе, вся его фигура была, словно натянутая струна, а лицо посерело от потрясения. — Кто эти люди?

— Уже не люди, — ответил я, поднимаясь. — Мертвецы. Кто-то поднял их и натравил на кронпринца.

Голицын побледнел ещё сильнее.

— Некромантия? В Москве?

— И не просто некромантия. Работа мастера. Высочайшего класса.

Василиса стояла рядом с отцом, прижав ладонь ко рту. В её глазах читался ужас.

— Кто мог…

— Вопрос на миллион, — я покачал головой. — Пока могу сказать одно: кто-то очень хотел смерти Сигурда. Настолько, что задействовал армию мертвецов и смертников со взрывчаткой.

Вокруг нас собиралась толпа. Охи, ахи, испуганные возгласы. Аристократы, которые минуту назад предвкушали кровавое зрелище дуэли, теперь взирали на настоящую бойню — и им было не по себе.

— Нужно усилить охрану, — Голицын взял себя в руки. — И сообщить в Сыскной приказ. Это… это нападение на иностранного монарха. Международный скандал.

Вокруг нас уже собирались другие князья. Вяземский — бледный, но собранный — первым подошёл к телам убийц.

— Прохор Игнатьевич прав, — констатировал он, присев на корточки. — Действительно мертвецы… Видел такое однажды в молодости.

— Кто способен на подобное? — князь Тюфякин нервно теребил перстень на пальце. — Некромантия не самый распространённый вид дара…

— Единицы во всём Содружестве, — ответил я. — И ни один из них не станет светиться ради простого заказного убийства. Если только…

Я не договорил, но все поняли.

Если только заказчик не обладает достаточным влиянием, чтобы заставить такого мастера работать на себя.

— Это объявление войны, — негромко произнёс маркграф Невельский. Дальневосточный правитель стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. — Нападение на наследника Шведского Лесного Домена на территории Москвы. Эрикссоны не спустят это с рук.

Голицын стиснул челюсти.

— Сыскной приказ уже едет. Я лично прослежу за расследованием.

— Расследование ничего не даст, — возразил я. — Мертвецы не разговаривают. А единственные «живые» свидетели… — я бросил взгляд на Строганова, — … к сожалению, погибли.

Герасим выдержал мой взгляд с каменным спокойствием.

— Я защищал себя и окружающих, князь Платонов. Или вы собирались позволить им уйти?

— Я собирался захватить их. Для допроса.

— В пылу боя не всегда возможно рассчитать силу удара.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Потом он отвернулся. Доказательств у меня не было. Пока.

Василиса стояла рядом с отцом. Её лицо было замкнутым, но я видел, как дрожат её пальцы.

Стон от земли привлёк моё внимание. Сигурд шевельнулся, открывая глаза.

— Что… — он попытался подняться и тут же со стоном рухнул обратно. — Проклятье…

Полина удержала его за здоровое плечо.

— Лежите. Вам нельзя двигаться.

Кронпринц скривился, но подчинился. Его взгляд нашёл меня.

— Мы победили?

— Победили, — кивнул я. — Хотя враги были… необычными.

Он помолчал, собираясь с силами, фамильярность, рождённая общей схваткой, покинуло его голос, уступив место официозности.

— Князь Платонов…

Я вопросительно поднял бровь.

— Благодарю, — Сигурд сглотнул. — Вы пришли мне на помощь. Хотя я… хотя я вызвал вас на поединок.

— Дуэль — это одно, — я пожал плечами. — Убийство исподтишка — совсем другое. Я не мог позволить кому-то лишить вас шанса честно мне проиграть.

Северянин хрипло рассмеялся и тут же скривился от боли.

— Вы странный человек, князь.

— Мне уже говорили.

Швед-телохранитель, секундант Сигурда, протолкался сквозь толпу и опустился на колено рядом с раненым принцем. Массивный воин с седыми висками и шрамом через всю щёку — из тех, кто видел не одну битву.

— Дуэль должна быть отложена, — его голос был хриплым, но твёрдым. — Его Высочество ранен. Он не в состоянии продолжать.

Я ожидал, что на этом всё закончится. Это было бы логично и очевидно.

Однако Герасим Строганов шагнул вперёд.

— Вызов был брошен, — граф говорил спокойно, почти лениво. — Моя честь требует ответа с того, кто её оскорбил.

Секундант вскинул голову, глаза его потемнели от гнева.

— Принц только что сражался с двумя десятками убийц! Он истекает кровью!

— Сочувствую, — Строганов пожал плечами.

Князь Голицын нахмурился и выступил между ними.

— Герасим Павлович, будьте благоразумны. Кронпринц едва не погиб, защищаясь на моей земле. Отложить поединок — вопрос элементарной порядочности.

— Порядочность? — Строганов изогнул бровь. — Дмитрий Валерьянович, с каких пор порядочность стала выше чести? Принц Эрикссон публично вызвал меня на дуэль. Публично оскорбил, обвинив в давлении на женщину. Либо он отвечает за свои слова, либо…

Граф сделал паузу, позволяя тишине договорить за него.

— … либо он капитулирует. Признаёт, что бросил вызов, не имея сил его подтвердить.

Я смотрел на Герасима, и кусочки мозаики складывались в картину.