Я встал, прошёлся к окну. За стеклом догорал закат, окрашивая шпили Владимира в багровые тона.

— В этой головоломке не хватает какого-то кусочка, — произнёс я задумчиво. — Гильдия Целителей использует более сложные планы. Банальный рэкет и вымогательство денег у жертв не до конца укладываются в общую картину. Должно быть что-то ещё.

Крылов пожал плечами:

— Большинство преступлений в конечном счёте сводятся к деньгам. В этом нет ничего удивительного.

Возможно, он прав. А возможно, я слишком привык искать второе дно в каждом действии Гильдии. Но интуиция подсказывала, что здесь кроется нечто большее, чем простое вымогательство.

— Что вы собираетесь делать дальше? — спросил я, оборачиваясь к нему.

— Мне нужна ещё неделя. — Крылов встал, собирая бумаги обратно в папку. — Требуется собрать больше информации о всех, кто вовлечён в это грязное дело. Составить полные списки: имена, адреса, связи. После этого я планирую провести одновременный арест всех преступников — начиная от банды Сердцееда, продолжая чиновниками Городового приказа и заканчивая членами Общества Призрения.

Грамотно. Если брать по одному, остальные успеют сбежать или уничтожить улики.

— Это самое приоритетное дело на данный момент, — сказал я твёрдо. — Все необходимые ресурсы — люди, деньги, полномочия — будут вам предоставлены. Докладывайте мне лично и держите в курсе любых изменений.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Крылов направился к двери, но у порога остановился.

— Ещё одно. Тот мальчик, Артём, который решился заговорить. Он проявил немалое мужество. В его прежнем мире за такое калечили или убивали.

Я кивнул:

— Знаю. Позаботьтесь, чтобы с ним и другими детьми из корпуса ничего не случилось, пока мы не закончим.

— Уже распорядился усилить охрану учреждения.

Дверь закрылась за начальником правоохранительных органов, и я остался один в кабинете. За окном сгущались сумерки, и огни Владимира начинали мерцать в наступающей темноте.

Гильдия Целителей. Снова и снова их тень падала на всё, к чему я прикасался. Эксперименты над людьми, отравления, убийства, а теперь — сутенёрство. Они расползлись по Содружеству, как гниль по древесине, проникая в каждую щель, подкупая, шантажируя, уничтожая.

Но гниль можно вырезать. Медленно, методично, до самого ядра.

Я подошёл к столу и взял магофон. Нужно было составить сообщение для Коршунова — пусть его люди в других городах тоже начинают копать. Если эта сеть работает более чем в двадцати городах Содружества, значит, Владимир — лишь один из узлов паутины.

А паутину лучше всего сжигать целиком.

Утреннее солнце пробивалось сквозь высокие окна совещательной залы. Я сидел во главе длинного стола, разглядывая лица собравшихся. Усталость после похода смыло качественным сном, душем и вкусным завтраком, в котором Жан-Пьер просто превзошёл себя.

По правую руку от меня расположились полковник Огнев, надевший по случаю обретения дворянства свою лучшую парадную военную форму, и Родион Коршунов, по левую — Василиса Голицына и Полина Белозёрова. Артём Стремянников устроился в торце стола, разложив перед собой бумаги и расчёты.

— Начнём с главного, — я кивнул геомантке. — Василиса, что удалось узнать по результатам обследования города.

Голицына выпрямилась, и в её глазах мелькнул знакомый блеск — тот самый, который появлялся, когда она говорила о своей стихии.

— Гаврилов Посад за триста лет пропитался некроэнергией насквозь. — Она положила на стол несколько образцов — куски камня и обломки металла странного оттенка. — Камень, металл, сама земля — всё изменилось на молекулярном уровне. По сути, весь город превратился в гигантское месторождение Реликтов.

Полина подалась вперёд, её глаза расширились.

— Весь город?

— Весь, — подтвердила Василиса. — Я провела замеры в девяти точках. Концентрация везде достаточная для промышленной добычи. Мы говорим о тысячах тонн изменённого камня и сотнях тонн металла.

Я медленно провёл пальцем по одному из образцов. Прохладная поверхность чуть покалывала кожу — характерное ощущение от материала, насыщенного энергией Бездушных. Масштаб находки постепенно укладывался в голове, и я понимал, что это меняет всё. Такие объёмы Реликтов способны перекроить экономику княжества.

— Продавать можно, — произнёс я, — но разумнее использовать для собственных нужд. Укрепления, оружие, артефакты. Нам нужна постоянная база для добычи и обработки.

— Разумно, — кивнул Коршунов, — но кто туда поедет?

Огнев тяжело вздохнул. Седовласый полковник сложил руки на груди, и морщины на его обветренном лице стали глубже.

— Люди боятся этого места, Ваша Светлость. Там погибли десятки тысяч человек. Триста лет город был символом смерти. Ни один здравомыслящий человек добровольно туда не сунется.

— Город буквально мёртв, — добавила Полина. Гидромантка поёжилась, словно вспоминая увиденное. — Репутация ужасная. Даже название вызывает дрожь у простого люда.

Василиса постучала пальцем по столу.

— Рабочих и переселенцев не заманишь обычными условиями. Нужны серьёзные льготы, иначе людей придётся тащить силой.

Стремянников кашлянул и поправил очки.

— Прошу прощения, но должен отметить финансовую сторону вопроса. — Молодой банкир зашуршал бумагами. — Полное восстановление города обойдётся в астрономическую сумму. Бюджет пополнен после наших недавних успехов, но эти деньги слишком легко, э-э-э… просадить. Если начнём разбрасываться…

— Не будем разбрасываться, — прервал я. — Восстанавливать весь город — глупость. Удерживать руины тактически сложно, растягивать гарнизон по всему периметру — самоубийство.

Я встал и, сделав круг по комнате, вернулся к столу, на котором лежала карта. Схема Гаврилова Посада была составлена наспех, но основные кварталы читались отчётливо.

— Создаём укреплённый острог. — Мой палец очертил северную часть города. — Огораживаем один квартал, делаем его полностью безопасным. Здесь, у северных ворот — стены меньше всего пострадали от артобстрела, а сами ворота можно использовать для пропуска людей и грузов.

Огнев склонился над картой, прищурившись.

— Логично. Северный квартал компактный, его проще оборонять.

— Дальше, — я повернулся к собравшимся. — Объявляем льготы для переселенцев со всего Содружества. Освобождение от налогов на три года. Подъёмные деньги каждой семье. Постоянный гарнизон для защиты. Земельные наделы в окрестностях и приоритет местным купцам в торговле Реликтами, а мануфактурам — в производстве артефактов.

Артём нахмурился, быстро черкая в блокноте.

— Это значительные расходы, Ваша Светлость. Льготы, подъёмные, содержание гарнизона…

— Реликты окупят всё за полгода, — возразил я. — Посчитай сам: даже по минимальным оценкам там лежат ресурсы на миллионы рублей. И это не считая стратегической ценности — собственное дополнительное производство оружия и артефактов, независимость от внешних поставщиков.

Финансист помолчал, шевеля губами, потом медленно кивнул.

— Если объёмы соответствуют оценке Василисы Дмитриевны, то да. Окупится.

— Есть ещё один вопрос, — я повернулся к Полине. — Репутация.

Гидромантка вопросительно приподняла бровь.

— Ты права насчёт этого. Гаврилов Посад слишком долго считался символом смерти в умах обывателей. Нам нужно это изменить. Не просто объявить льготы — нужно создать ажиотаж. Превратить проклятое место в землю возможностей.

Глаза Белозёровой загорелись — она всегда любила подобные задачи.

— Ты хочешь устроить золотую лихорадку?

— Именно. Статьи в газетах о несметных богатствах, ждущих смельчаков. Истории о том, как простые люди находят Реликты стоимостью в годовое жалованье. Ореол таинственности и приключений вместо страха. Пусть молодые и амбициозные видят в новом остроге свой шанс изменить свою жизнь, а не найти раннюю могилу.

Полина уже что-то прикидывала в уме, покусывая губу.