— Кстати, — задумался я, — а ведь если это эрг, то с ним можно попытаться договориться.

— Ну-ну, попытайся с ним договориться. Только в состоянии замороженного куска мяса сильно не пообщаешься!

— В любом случае от горга мне досталась некоторая сопротивляемость магии, — возразил я, — поэтому с одного плевка, по идее, убить он меня не должен. Полетели.

Гор хоть и с недовольством, но согласился.

Чем ближе мы подлетали к дворцу, тем явнее виделись летящее в сторону змеи заклинания, которые ей были глубоко побоку, поскольку каждое заклинание ещё в полёте отбивалось некой сферой, больше напоминавшей сетку или соты пчелиные. В моменте, когда заклинание попадало на какую-то из сот, сота мигала, оплавлялась и тут же зарастала новым прозрачным льдом. Если бы не магический перелив этой защиты, я бы и вовсе думал, что защиты как таковой нет, такой прозрачной она была; атакующие заклинания попросту исчезали где-то на подлёте. Опять же, если бы не синеватый цвет магии и не ползущий лёд от змеюки, можно было бы подумать, что змеюка одной со мной стихии — пустоты — и просто пожирает направленные на неё конструкты.

— Благо, хоть не растёт в размерах, — услышал мои мысли Гор и прокомментировал.

Вот здесь я был с ним согласен: эта тварь и так была такого размера, что ей дворец в лучшем случае по пояс приходился, а уж мы с Гором на фоне смотрелись все равно что бабочка на фоне кобры.

А лёд тем временем расползался всё дальше, начиная взбираться на здания и превращая Кремль в вотчину льда и холода. Температура резко упала. Мороз щипал щёки, а глаза начали слезиться от колючего ветра. Я накинул на себя шкуру горга, но от холода она не больно-то и защищала.

Я, честно говоря, пока даже морально не представлял, как пытаться договориться с этой тварью, ведь, судя по тому, что говорила Эола, эрги сами по себе в наш мир не попадали, только по ошибке. А значит, эта тварь была отвлечена от чего-то такого, что её сильно разозлило. Опять же, на пылающий флигель дворца она злилась явно не просто так.

Но огибая одну из дворцовых башен, подававших огненный сигнал во время тревоги и объявления чрезвычайной ситуации в столице, мы увидели, как из центрального здания, где располагались покои императорской семьи, выпорхнула алая огненная точка, на лету увеличивающаяся в размерах.

— Твою мать! — я выругался.

— Ты глянь, какая птичка! — выдохнул Гор в полном восторге.

Действительно, птичка. Только эта птичка, если когда-нибудь доживёт до зрелого возраста, грозилась превратиться в самого что ни на есть настоящего феникса. Сейчас же она напоминала скорее птенца или подростка магического создания; даже Великий князь, у которого я в своё время умыкнул Яйцо Феникса, выглядел посолидней. Хотя тоже терялся бы на фоне этой змеюки, а уж тот экземпляр, который нынче с криком швырялся огненными болидами в змея, и вовсе был детёнышем.

Ледяная змеюка тут же переключила собственное внимание с пылающего дворца на новую огненную помеху, которая не прекращала атаковать её огненными вспышками с разных сторон. С нашего ракурса было заметно, что малый размер был в то же время и спасением для феникса: он был более манёвренным, более юрким по сравнению с громоздкой змеёй и умудрялся всегда убраться с траектории плевков ледяными сосульками и тем самым живым льдом, которым в разные стороны швырялась тварь. Между тем внутренний двор Кремля уже полностью был заточён в ледяные оковы, и лишь в одном месте издали пылала ещё одна такая же яркая точка, чем-то напоминающая по магической силе принца и не уступающая ему в яркости.

— Гор, идём на вираж.

Я резко направил химеру вниз, облетая по кругу место битвы и направляясь к той далёкой пылающей точке. Помнится, во время небольшой экскурсии по дворцу бабушка подсказала, что в той стороне находилась тюрьма для особо опасных узников. И если я всё правильно понял, именно там сейчас бесновался Великий князь, умыкнувший до того для японцев Яйцо Феникса. Уж не знаю, чем он там руководствовался, но сейчас, видя, как маленький юркий внучатый племянник пытается бороться с огромной ледяной зверюгой, Великий князь всеми силами бился об прутья решётки и пытался выбраться наружу.

Что ж, может, меня за это и не погладят по головке, но два феникса против одной змеюки — гораздо более предпочтительный расклад, чем тот, что есть сейчас.

Тюрьма сейчас больше напоминала один сплошной ледяной обелиск; лёд был настолько прозрачным, будто стекло, но при этом имел толщину не менее метра. Ещё удивительно, как я заметил беснующегося Великого князя через такую толщу льда. Но разбираться особо не приходилось. Я попросту с помощью магии иллюзий создал небольшой коридор сквозь лёд и каменную кладку тюрьмы. Ответом мне было ошарашенное выражение лица Великого князя.

— Я правильно понимаю, что вы хотите помочь цесаревичу?

— Правильно, — рыкнул тот, прищурившись и, кажется, узнавая меня. — Вот уж кого не ожидал увидеть в этот момент так это вас, княжич.

— Уже князь, — хмыкнул я.

— Это не важно, — отмахнулся политический преступник. — Для того, чтобы помочь Андрею, мне нужно снять вот это.

И Великий князь показал мне руки, закованные в магические негаторы. Ну, собственно, чего-то такого и следовало ожидать.

— Клятву дадите, что не причините вреда Андрею Алексеевичу? — задал я вопрос в лоб. — И тогда негаторы сниму.

— В такой момент ты ещё торгуешься? — хмыкнул Великий князь.

— Слушайте, мне и так светит содействие в побеге, если вы вдруг решите улететь куда подальше, вместо того чтобы помочь внучатому племяннику. Так что, знаете, хотя бы пытаюсь обезопасить себя тем, что вы не попробуете его грохнуть, как только сбежите из тюрьмы.

— Ну, тоже верно, — криво ухмыльнулся Михаил Дмитриевич Пожарский. — Будет тебе клятва и даже бонус к ней.

Прокусив себе палец и выдавив несколько капель крови, он поклялся, что не просто не причинит вреда наследнику престола, но ещё и голову положит ради его спасения, а также обязуется вернуться обратно в тюрьму сразу же после окончания сражения. Уж такого благородства я от него явно не ожидал. Поэтому, увидев, как кровь испарилась, наложил собственные шипастые полуруки-полулапы на негаторы и втянул в себя магию из них. Пустота жадно зачавкала, радостно принимая в себя нечто похожее по содержанию, а почувствовав, что силы в негаторе больше нет, я сжал лапы, и те раскрошились под натиском моих когтей.

Пожарский лишь в шоке взирал на свободные руки, а после пристально взглянул мне в глаза и, уже начиная полыхать, произнёс:

— Я не забуду этого, князь. И трон не забудет.

Прозвучало это несколько угрожающе и весьма-весьма многообещающе. Но в следующее мгновение Великий князь уже рванул из тюрьмы сквозь ледяной коридор, на ходу оборачиваясь в такого же огненного феникса, как его внучатый племянник, и поспешил тому на помощь.

В считанные минуты столица превратилась в поле боя. Сперва — весть о пропавших братьях ордена, после — объявление о военных учениях и введении чрезвычайного положения в городе. И буквально следом — появление странных тварей, атаковавших столицу и всех не успевших укрыться в своих жилищах её жителей.

Двери храма Ордена Святой Длани оставались открытыми для того, чтобы все страждущие могли найти в столичном храме свой приют и защиту. Братья, ещё несколько минут назад поющие на всенощной литургии, вооружились мечами и плечом к плечу встали на защиту простецов столицы.

Одновременно с этим настоятель столичного храма вбежал в кабинет главы Ордена и переведя дух, сообщил:

— Я лично успел проверить до появления неизвестных тварей место жительства одного из пропавших братьев.

— И? Не томи!

— Всё указывает на то, что там провели ритуал подселения астрального брата. Я узнал конструкт, — последние слова утонули в визге летающих тварей, пытавшихся пробиться сквозь витражные окна кабинета к своей добыче.