— Надо же, не слышал, — нахмурился принц. — У вас, случаем, экземпляра не осталось?

— Нет, — я покачал головой. — Что же касается награды… Не ради награды я это делал.

— Всё равно, Юрий Викторович, подумай, чего бы тебе хотелось. Пожарские умеют быть благодарными, тем более что хотелось бы, чтобы благодарность была к месту, как в случае с Алаидом. Ну, а если не надумаешь, то могу поместье и в Крыму подарить, — подмигнул мне принц и, наслаждаясь моим ошарашенным выражением лица, покинул палату.

Савельев же замешкался, не последовав за принцем.

— Юрий Викторович, у меня, конечно, к вам вопросов несколько побольше будет, чем у принца. Но… что признаю и я, и он, так это вашу исключительную преданность вашему сюзерену, когда вы готовы идти даже на политические преступления, выпуская из тюрьмы преступника, лишь бы только спасти корону. Если бы вы не взяли с Великого князя клятву, к вам появились бы соответствующие вопросы по части моего ведомства, а так… моё почтение.

Я, просто кивнул, никак не комментируя слова Савельева, а тот продолжил говорить, но уже на тон тише:

— Я задам вам сейчас один вопрос, о котором принцу знать не стоит, но в силу ваших способностей это бы очень сильно помогло в моей работе.

Вот теперь я напрягся.

— Юрий Викторович, раз уж вы рассмотрели на мне влияние некоего артефакта, который чуть не свёл меня в могилу, подскажите, не видели ли вы чего-то подобного на ауре императрицы?

Ох-ох-ох! А вопрос-то был с подвохом. Если уж пошло на то… С одной стороны, у них налицо был факт некоего участия Марии Фёдоровны во всех происходящих событиях (уж не знаю, насколько глубоко она была осведомлена о происходящем), а с другой стороны, они очень хотели надеяться, что императрица могла находиться под влиянием, как тот же Григорий Павлович. И сейчас от меня, предполагаю, достаточно многое зависело.

— Григорий Павлович, какой вопрос, таков и ответ. Каких-либо артефактов, влияющих на императрицу, я не видел.

Однако же я не успел даже договорить, как Савельев несколько сутулился, и плечи его опустились, как будто бы он очень сильно надеялся услышать совершенно другой ответ.

— Однако… — вернул я снова его в реальность, продолжив говорить, — … аура императрицы имеет две серьёзные бреши: одну в районе живота и одну в районе шеи. Попробуйте у неё узнать, что это за бреши. Возможно, это некие обеты либо клятвы, принесённые ею давным-давно, а сейчас, постфактум, разъедающие её, когда она пытается с ними бороться. К сожалению, это всё, чем я могу вам помочь.

Савельев нахмурился. А после посмотрел на меня совершенно иным взглядом.

— Спасибо, Юрий Викторович, вы натолкнули меня на одну интересную мысль.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул я. — Я могу быть свободен?

Савельев кивнул и, перед тем как выйти, ещё раз обернулся, взглянув на меня.

— Вы знаете, я рад, что у Николая такой внук. Я очень вас прошу, берегите себя. Достойных дворян в империи мало. Не хотелось бы потерять и вас.

*слова из песни «Гранитный камушек в груди» группы «Божья коровка».

**переделка цитаты из шедевральной сказки Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца».

Бабушка с Эльзой дождались, пока завершился мой разговор с принцем и Савельевым. Домой мы возвращались на химерах. Домашние встречали меня, будто бы я вернулся с войны: радостно улыбались, поздравляли с возвращением и восстановлением. Признаться, такая реакция была приятна. Но, стоило нам войти в холл особняка, как навстречу нам выдвинулся Алексей со слегка обеспокоенным выражением лица. Поздравив меня с возвращением, он обратился к нам с княгиней одновременно:

— Елизавета Ольгердовна, Юрий Викторович, у нас гостья, которая прибыла с утра и отказывается покидать усадьбу, пока не поговорит с князем Угаровым.

Брови бабушки взметнулись. Собственно, я тоже не скрывал удивления.

— И кто же эта гостья? — едва ли не хором спросили мы.

— Динара Фаритовна Каюмова. В силу её состояния здоровья и положения в обществе я посчитал невозможным насильно выдворить её из особняка.

Видно было, что Алексею несколько неудобно говорить о пожилой аристократке, тем более что, скорее всего, она ему едва ли не в бабушки годилась. К тому же, она принадлежала к роду из тёмной фракции, с которым мы поддерживали союзнические отношения, потому подобное поведение было для него несколько необычным.

— Как прикажете поступить?

Мы с бабушкой переглянулись.

— Все нормально, Алексей, — улыбнулась бабушка, — Динара Фаритовна и в молодости славилась эксцентричностью, и в старости не утратила подобного свойства. Скорее, я удивлена, что она самовольно покинула пределы их резиденции. Последние лет пятьдесят она стала затворницей. Она ни в чём не нуждалась в наше отсутствие?

— Боги упаси. Была обеспечена всем необходимым. Предпочла дожидаться князя в библиотеке, где для неё накрыли обед.

Мы с бабушкой, не сговариваясь, взглянули на часы. Было без четверти шесть. В летнее время ужинали мы в семь вечера.

— Отлично, поужинаем вместе, — кивнула бабушка. — В конце концов, Динара Фаритовна всегда была дорогим гостем в нашем доме, и если уж она столь настойчива в своей просьбе, значит, это что-то значит.

Алексей с облегчением выдохнул, а княгиня обернулась ко мне:

— Я пока отправлюсь к Каюмовой, а у тебя будет время привести себя в порядок и немного отдохнуть. Ужин через час. Поэтому я думаю, что ничего не изменится, если ты спустишься через час.

— Э-нет, Елизавета Ольгердовна, — пришлось возразить мне, — как вы недавно сами заметили, я — мужчина. А настоящему мужчине негоже заставлять женщину ждать, тем более если она и так целый день ожидает меня. Поэтому, пожалуй, мы поговорим с ней до ужина.

Бабушка пожала плечами.

— Тогда предлагаю пойти тебе одному. Вдруг у вас предполагается конфиденциальный разговор. Я подойду несколько попозже. Можешь дать кому-либо из химер знак, чтобы позвали меня. Связь у нас обоюдная, поэтому они передадут все в точности.

Я кивнул. Бабушка отправилась к себе. Эльза, также посмотрев на меня, пригрозила пальцем и предупредила:

— Только не перенапрягайся.

Я лишь усмехнулся:

— Милая Эльза, если бы там сидела юная прекрасная сударыня, твоё предостережение имело бы толк.

На что у Эльзы расширились зрачки, а после она захохотала:

— Фу, охальник! В этом вопросе в твоём-то возрасте и состоянии здоровья, с которым я полностью ознакомлена, проблем быть не должно. А вот в части магии — береги себя!

На этом Эльза развернулась и ушла. Я же отправился в библиотеку.

«Всё-таки пора бы и собственный кабинет завести, — мелькнула у меня здравая мысль. — А то так и буду слоняться по особняку неприкаянный».

Библиотека представляла собой просторную комнату, залитую мягким светом, падающим из высоких окон в резных деревянных рамах. Стены от пола до потолка были скрыты за дубовыми стеллажами, доверху наполненными книгами в кожаных переплетах. Воздух был густым и насыщенным — здесь смешались запахи старой бумаги и легкий аромат свежесваренного кофе, разбавленный нотками лака на дубовой древесине. В центре стоял массивный письменный стол, застеленный зеленым сукном, а рядом — уютные кожаные кресла и высокие торшеры, создающие особую, камерную атмосферу для уединенного чтения.

Но стол пустовал. Динара Фаритовна читала старинный фолиант и хохотала, утирая слёзы из уголков глаз. При звуке открывающейся двери она подняла взгляд, на котором я явно прочитал удовлетворение от созерцания меня.

— Динара Фаритовна, рад приветствовать вас в нашем доме и прошу простить, что так затянул с визитом, что вам пришлось несколько форсировать нашу встречу.

— О! Поверьте, Юрий Викторович, после содеянного вами пару дней назад я бы и через половину мира примчалась.

Я сел в кресло напротив Каюмовой и улыбнулся.