М-да, новости.

«И не новости вовсе, — тут же отозвался Войд. — Мы его в живых оставили, только астрального брата сожрали. А добил его местный глава Ордена».

«Нихрена себе не новости! И почему я об этом только сейчас узнаю?»

«Я сам недавно только вспомнил, откуда мне голос убийцы показался знакомым. Ты его через паучков слышал».

Тоже верно. Местного главу мы так и не увидели. Но удивило меня этой истории, что добил он только брата Астерия. Почему не тронул меня?

«Не знаю, — так же задумчиво ответил Войд. — Тебя без сознания грохнуть было бы логичней, чем старика без сил. Его то всегда успеть можно, а тебя еще подловить надо. Тут думается мне, что сработало сразу два фактора. Первый — если он видел, как я выжирал сущность из орденца, то мог просто испугаться. И второй — на фоне того, что пришлый „брат“ проредил состав местных послушников едва ли не на треть, месть за это могла перевесить».

— Ваше Императорское Высочество, — заговорил я, прерывая длительное молчание, образовавшееся из-за внутреннего диалога с Войдом, — У моего рода, конечно, есть некоторые прения с Орденом, но не до такой степени, чтобы оставлять за собой гору трупов.

— Вот мы и перешли плавно к следующему моменту. Горы трупов нет, не считая пропажи полной смены поваров на дворцовой кухне. Но есть подозрения, что, как и с местами жертвоприношений в городе, тел мы уже не найдём.

— Так… а залётного орденца допросить удалось некромантам? Он что-то рассказал?

— Рассказал, — тяжело вздохнул принц, — но немного. Убийца повредил мозг, потому удалось узнать ответы лишь на часть вопросов из краткосрочной памяти. Али Керимов точно смог подтвердить, что жертвоприношения — дело рук неместной ячейки Ордена. Делалось всё, чтобы запитать гекатомбу, призвать элементаля и освободить место на троне для матери и сестры. Как вы и предположили в своё время, Лизу планировалось выдать замуж за кого-то из австро-венгерских аристократов и получить двух марионеток на троне.

— А что местный глава Ордена?

— Готов собственными руками был растерзать брата Астерия, — заговорил Савельев, — у них три сотни послушников ордена с семьями погибло за одну ночь. Поклялся кровью, что не был в сговоре с австро-венгерским иерархом.

В это и я готов был поверить.

Мы молчали какое-то время.

— Ваше Императорское Высочество, у меня назрел вопрос, или даже, наверное, несколько.

— Задавайте, Юрий Викторович, уж к вам-то у меня пока неограниченный кредит доверия после всего случившегося.

Савельева опять слегка перекосило, но он воздержался от комментариев.

— Вопрос первый: какая официальная версия событий? Поскольку мы с вами были в эпицентре всего происходящего, то мне нужно понимать, чтобы я никоим образом не опроверг официальной трактовки и не сболтнул лишнего. Опять же, могу дать клятву о неразглашении.

Принц только криво улыбнулся.

— Ну вот, Григорий Павлович, а вы говорите… Юрий Викторович, у нас вполне сознательный представитель дворянства, прекрасно осознающий все тонкости влияния общественного мнения на репутацию императорского рода. По официальной версии, некто из иностранных агентов использовал артефакт призыва элементаля для уничтожения монаршего рода. Подобное однажды проводилось в Исборге, столице бывшей Скандинавской империи. Тогда от столицы не осталось и следа, а здесь мы выстояли и ищем виновного.

Я кивнул, признав рабочую версию как вполне вменяемую.

— А как на самом деле решили с Орденом поступить? Отыскали кого-то из ритуалистов? Там же должны были какие-то летучие команды работать, чтобы столько дел натворить.

— Отчасти отыскали, но нет уверенности, что выловили всех, — досадливо скривился принц. — У нас Григорий Павлович практически днюет и ночует в допросной. Австро-венграм предъявить нечего. Мы попытались, но тут же предъявили нам иерархов Ордена и предложили разбираться с ними. По сути, в их понимании одно крыло Ордена решило вырезать другое крыло Ордена, а они белые и пушистые, совсем не при делах. Мол, наоборот, к нам свататься невест отправляли, всё тихо и мирно. Хотели бы воевать — воевали бы, а так — умывает руки императорская семья.

— Зашибись, — отреагировал я. — То есть, если мы абсолютно случайно завтра введём войска и начнём уничтожать у них резиденции Ордена одну за одной, они нам и слова не скажут?

— Вот за это, конечно, скажут. Это будет считаться интервенцией, и никто же не поверит, что мы пошли вычищать исключительно резиденции Ордена. Все нас посчитают захватчиками и будут с нами бороться в рамках народно-освободительной войны, —скривился принц, словно бы съел лимон целиком.

— Отлично. «Я не я, и лошадь не моя», — пробормотал я.

Но принц услышал.

— Именно так. Я тебе даже больше скажу: у меня за вчера дипломатической почтой прилетело сразу три письма от остальных австро-венгерских иерархов Ордена, которые готовы поклясться, что они ни сном ни духом не знали о чём-то подобном. Что всё происходящее — исключительно инициатива брата Астерия вместе с его крылом. Причём эта троица ещё и готова раскошелиться, чтобы замять происшествие. Их щедрость столь велика, что они предлагают выплаты за каждого погибшего русского подданного в ходе инцидента и за каждого австро-венгра, находящегося у нас в плену.

— И как? Много предлагают? — исключительно из праздного любопытства спросил я.

— Готовы выплатить что-то около полумиллиона золотом. Думаю, если начнём торговаться, то и до миллиона дожмём, — пожал плечами принц.

Я присвистнул.

— А вы что?

— А я… я сказал, что за каждого погибшего пусть выплачивают, но никого из взятых под стражу мы им не вернём. Все понесут наказание в зависимости от тяжести вины в соответствии с российским законодательством. Именно над этим и работает у нас сейчас Григорий Павлович. Всё, что получим, отдадим семьям и родственникам погибших. А решение уничтожать или не уничтожать Орден я приму только после того, как в частном порядке все три иерарха принесут клятву крови, что они не участвовали в подготовке данного нападения, и никоим образом о нём не знали.

М-да, радовала меня такая практичность принца. И денег получить, и виновных наказать. Была у меня одна мысль по поводу остальных иерархов Ордена. Надо будет как-то напроситься на встречу с ними во время принесения клятв. Или рассказать об этой встрече главе местного крыла Ордена. Вот уж кто костьми ляжет, но попробует отомстить своим «братьям». А нам только останется следить и не вмешиваться, когда эта свора астральных тварей начнёт рвать друг друга. Как говорится, имела жаба гадюку — гадюка плакала, а жаба квакала. Любое ослабление Ордена нам только на пользу.

— А можно уж совсем нескромный вопрос? А что, глава нашего крыла Ордена этим удовлетворится?

— Шутишь? Он их кровными врагами считает. Вот ему я как раз и дал карт-бланш и полную свободу действий на проведение соответствующих диверсий у них на территории. Так сказать, отплатим австро-венграм их же монетой.

«А принц-то тоже любить загребать жар чужими руками», — подумалось мне.

Мы снова умолкли, а после Андрей Алексевич нарушил молчание.

— Юрий Викторович, у меня к тебе последний вопрос остался.

Я приготовился. Обычно напоследок оставляют самое неприятное.

— Слушаю, Ваше Императорское Высочество.

— Скажи мне… Юрий Викторович, чем тебя наградить за спасение императорского рода?

— Что ни дашь — я всё приму. Ссылку, каторгу, тюрьму, но желательно — в июле и желательно — в Крыму**, — брякнул я, абсолютно не подумав.

Надо было видеть выражение лица принца и Григория Павловича. Такой ошарашенности я не видел уже давно.

— Простите, Ваше Императорское Высочество, что-то пошутилось неудачно. Вспомнилась детская сказка.

— Какая сказка? — тут же напрягся Савельев. Сразу видно, безопасник. Во всём подвох ищет.

— Про Федота-стрельца, удалого молодца, — сказал я. — В детстве в типографии прочитал. В неизданных рукописях.