Мы поблагодарили за помощь и отправились внутрь. Но едва мы переступили порог зала, как нам тут же пришлось отступить в сторону, поскольку прямо на нас носорогом пёр пузатый, объёмный мужчина низкого роста, с топорщившимися усами и бакенбардами и сверкающей в лучах артефакторных ламп залысиной. Пузан тащил за шиворот юного парня, скорее всего, нашего с Эльзой ровесника, и отчитывал его, не стесняясь свидетелей. Из-за его шипения сквозь зубы на ворсинках усов у него повисли капельки слюны:

— Ах ты ж, гадёныш! Я столько денег на учителей угробил, чтоб ты сюда поступил! Ранг тебе тянули, как ананас из жопы! А ты вместо учёбы с актрисульками да балериншами кутил⁈ Да как ты посмел? Как я теперь людям в глаза смотреть буду? Я под тебя место готовил, а ты, скотина, теперь попадёшь в третьесортную академию на периферии, а должен был в столице быть, под моим надзором!

Парочка пролетела мимо нас вихрем, что было даже удивительно, если принимать в расчёт конституцию неудовлетворённого вступительными экзаменами абитуриента папаши.

— Да не повезло кому-то, — отреагировал я.

На что нахмурившаяся бабушка тут же ответила:

— Допустим, не кому-то, а Светловым. Надо же…

Я тут же навострил ушки.

— Кто из Светловых это был?

— Так тот самый генерал Светлов, которым ты интересовался.

В этот момент сам вступительный тест отошёл у меня на несколько иной план.

— Занимайте места в зале, а я вернусь через пару минут.

Я сделал шаг назад из зала и тут же создал нескольких мелких паучков, которые принялись догонять уносящихся вдаль Светлова с сынком. Мне необходимо было, чтобы мои химеры проследовали за ними и поработали шпионами, вызнав что-либо из их тайн. Оставалось надеяться, что резиденция Светловых находилась не слишком далеко от столицы и дальность передачи информации между мной и химерами сработает.

К моему удовлетворению и к моей радости, Светлов оставил своего сынка непутёвого на первом этаже, а сам рванул не то в ректорат с кем-то договариваться, не то забирать его документы. Однако же спустя пять минут он вернулся с верхних этажей башни с таким кислым выражением лица, что было ясно: он пытался каким-то образом договориться и продвинуть своего сына в студенты, и у него ничего не вышло. Зато у моих паучков всё получилось: они успели зацепиться за внутренний борт его брюк и отправиться вместе с ним и с его сынком в автомобиль. Задача у них была проста: не отсвечивать, не высовываться и в случае интересной информации передавать её мне.

Я же вернулся обратно в зал, принялся искать взглядом бабушку с Эльзой, которые уселись на третьем по счёту ряду сидений, поближе к импровизированной сцене. Сам зал, по сути, оказался не столько залом, сколько амфитеатром, где посередине торчал осколок камня, такого же прозрачного, как и материал браслетов у нас на запястьях. Видимо, они каким-то образом были связаны между собой.

Кроме нас, в зале присутствовали ещё с десяток соискателей места в магической академии в сопровождении родни. Мощный голос вызывал по одному кандидатов в студенты, и те прикладывали обе ладони к анализатору. После камень вспыхивал светом, и над браслетом появлялись цифры — одна, две либо три, причём прослеживалась определённая закономерность, что если цифра была одна, то показатели были значительно выше, чем у тех, у кого было две, а то и три способности. Как будто организм не разменивался на развитие нескольких видов магии, а упрямо увеличивал шансы своего носителя магического дара на получение высшего ранга в одном направлении. Вспомнилось, что в здешнем мире десятка была максимальным рангом, достигаемым в редчайших случаях, в то время как архимагами считались уже те, кто имел от восьмого ранга и выше. Но были и те, кто как бабушка, получали звание не за объём резерва, а за умение им виртуозно пользоваться. Восьмёрок я сегодня в потенциале не увидел ни у кого до того момента, пока не вызвали Эльзу.

Сестра переглянулась с нами и встала со своего места, последовав к анализатору. Мы же с бабушкой пожелали ей удачи. Княжна взглянула на свои дрожащие руки и приложила их к прозрачному минералу. Пару секунд ничего не происходило, а после вспышка залила светом весь зал. Пока мы проморгались, я услышал вздохи удивления и восхищения: оказывается, у Эльзы зелёным высветилась семёрка в лекарском деле, но при этом восьмёрка в энергомантии и пятёрка в проклятиях, что подразумевало, что наша девочка вполне может достигнуть не просто магистерского звания по всем трём направлениям, но ещё и по двум из них имеет все шансы стать архимагом.

Она сама не верила в собственный результат. Конечно, сейчас её способности были несколько скромнее, но голый потенциал поражал.

Эльза вернулась к нам, теперь её потряхивало не от нервов, а от приятного шока. Мы же с бабушкой поздравляли её, обнимая и подбадривая.

Семьи приходили и уходили, кто-то радовался показаниям анализатора, кто-то печалился. Появлялись новые соискатели, а меня всё не вызывали, уж не знаю, по какой причине. Мы терпеливо ждали, пока назовут моё имя.

А тем временем со мной на связь вышли мои паучки. Оказывается, за то время, пока мы ожидали вступительных испытаний для меня, Светловы успели доехать на автомобиле до собственной резиденции. По информации паучков, генерал всё также распекал своего сынка всю дорогу. Но в самом особняке его вдруг перехватил кто-то из родни. Его, естественно, видно не было, лишь приглушённые звуки, и звуки эти, хоть и с некоторыми помехами, но складывались во вполне внятную человеческую речь. Кто-то из родни Светловых отчитывался генералу об устранении свидетеля, перешедшего в стан врага, и о проведении успешной операции на эту тему. Имён и фамилий не называли, вероятно и так было понятно, о ком речь. Однако же не думаю, что паучки просто так стали бы отвлекать меня от дел, показывая этот отрезок встречи, — значит, было что-то ещё.

Дальше шло обсуждение самых разных дел, меня особо не касающихся, которые я пропускал мимо ушей, поглядывая периодически на анализатор и отмечая, как там сменяются один за одним будущие студенты.

Светловы тем временем перешли в кабинет не то к генералу, не то к встречавшему его родственнику. Голоса стали ещё тише, глуше, и потому я едва не пропустил одну фразу, за которую мозг невольно зацепился.

— … Мне пришлось тройную цену магниту заплатить, чтоб он бросил остальные заказы и отработал нужный нам в ускоренном темпе…

— Компенсируем из казны рода, — отреагировал тут же генерал. — Осталось теперь только разобраться со вторым. Этот крысёныш думал, что, если пролежал несколько лет, как мышь под веником, мы забыли о его существовании? Ничего подобного! Переметнуться к нашему злейшему врагу и думать, что мы оставим это безнаказанным? Нет, по нему ударьте больнее. Если сиротке терять некого, и его пришлось устранять лично, то второму сперва ударьте по семье. Пусть помучается, а потом уже добьём и его.

Сиротка… лежал… магнит… переметнулся к врагу… Обрывки фраз складывались в единую картину не хуже пазлов.

Мой возглас: «Ах, вы, с*ки!» — совпал с вызовом меня к анализатору:

— Угаров Юрий Викторович, прошу на тестирование.

Я шёл к анализатору, но в груди у меня клокотал гнев. И ведь не объяснишь, отчего вокруг меня вдруг образовалась тягостная аура злости. Бабушка с Эльзой, конечно, отметили про себя и мой вскрик, и резко изменившееся настроение. Однако же пока задавать вопросов не стали, решив, что все вопросы будут после. Я же подошёл к глыбе неизвестного прозрачного минерала и тут же понял, что с ней не так. А дело в том, что внутри глыбы находился сердечник серебристого цвета один в один, как металл, который тонкой полоской светился внутри браслета. То есть я всё-таки оказался прав. Это был некий парный артефакт, изготовленный ещё в древности, и срабатывал они при непосредственном контакте к коже, замыкая цепь конструкта.

Вот только мысли мои были заняты совершенно иным, а именно тем, что Светловы так и не перестали вредить нашему роду, пусть и делали это теперь исподтишка, угрожая людям, которые пришли под защиту Угаровых и трудились на наше благо. Прощать и уж тем более оставлять безнаказанным это я не собирался. Задачу номер один себе я поставил: накопать на Светловых такой компромат, чтобы принц санкционировал их уничтожение либо опалу с выдворением из страны. А ещё интуиция просто кричала о том, что за Светловыми я отыщу столько грешков, что нападение на Лапина и Калинина окажутся только цветочками.