Тут-то и пришлось устанавливать артефакты по всем особнякам. Не записками же в собственном доме общаться, в конце концов.

Группе, получившей задание на зачистку, временно дали отбой, а самому Лапину передали в больницу доходчивое послание, чтобы держал рот на замке.

В дверь тихо постучали, а после камердинер заглянул в кабинет к патриарху:

— Игнат Сергеевич, к вам гостья прибыла. Странная очень. Имени не называет, велела передать, что она по части восстановления поставок одного весьма редкого и ценного ресурса. Звать?

— Как выглядит? — напрягся Светлов. В последнее время у него пропал канал поставок только одного редкого и ценного ресурса. Пустотных гранат.

— Ничем не примечательная сударыня, говорит только странно, будто букву «л» не выговаривает.

Патриарх рода Светловых нахмурился, вспоминая, кто же ещё отличался подобным дефектом… Ведь что-то знакомое… В любом случае, выслушать гостью было необходимо. Гранаты были нужны. Они не оставляли магического следа, потому с их помощью решалось очень уж много проблем.

— Проси!

Ожидание изматывало. Время замерло, превратившись в кисель, и объяснить подобные ощущения я ничем не мог. Вроде бы вокруг происходило множество событий, но основные, которые ожидались, по неизвестным причинам откладывались на неопределённый срок.

Мясников постепенно шёл на поправку. Эльзе о моём вмешательстве говорить не стали. Лемонс хранил молчание, точно так же, как и мой пациент. Для него всё произошедшее всё-таки было частью апробации магопроводящих и нейропроводящих нитей из астролита, потому о нарушении каких-либо запретов для химерологов в процессе восстановления его собственных тканей Мясников не знал.

Угроза для Лапиных никуда не исчезла. Она наливалась тревогой, словно гнойник, грозя вот-вот вскрыться. Наши люди пристально наблюдали за домом артефактора, но не фиксировали абсолютно ничего странного. Более того, в один из дней Эльза позвонила мне из больницы и сообщила, что Лапин хотел бы со мной встретиться.

Телепортировавшись к себе в кабинет, я сразу же отправился к нашему артефактору. Тот поведал мне, что буквально полчаса назад стал свидетелем весьма странной игры теней. Василию Николаевичу показали целое представление с членами его семьи в главных ролях, где он перешёл под покровительство рода Угаровых и начал делиться информацией со мной. Результатом необдуманных действия стала смерть его семьи. Предполагаю, что таким нехитрым образом, Светловы передали Лапину недвусмысленное послание о том, что он должен держать рот на замке.

Подобное предупреждение означало, что мы каким-то образом проявили себя. Более того, мои агенты-пауки были уничтожены, не успев проработать даже полные сутки. Буквально на следующий день в особняке генерала Светлова прошла дезинсекция: с помощью артефактов уничтожалась абсолютно вся живность, начиная от комаров, мух и прочих насекомых, заканчивая мышами и крысами. Насколько я мог судить, пытаясь подослать затем пауков ещё пару раз, это была не разовая акция. То есть Светловы подозревали, что их прослушивали, и это тоже был мой недочёт — слишком грубо сработал.

Сейчас ситуация с Лапиными замерла в мёртвой точке.

Пока они жили у нас в особняке, тем более что места в крыле для слуг ещё было предостаточно. Другой вопрос, что сыну Лапина необходимо было учиться. Нельзя было вечно прятаться. Потому мы определили парня в родовой интернат для одарённых детей, который закончила Эльза. Пусть мы и не смогли полностью наладить жизнь семьи нашего артефактора, но во всяком случае убрали их из-под удара и постарались не сильно изменить их жизненный уклад.

Кроме всего прочего, у нас с мурзой рода Тенишевых прошла ещё одна экзекуция по уменьшению влияния тьмы на Латифа Сафаровича. Опять пришлось действовать старым способом: зашвыривать бессознательного Тенишева сперва на Алаид, выкачивая его тьму под ноль вместе с собственным резервом, а после, проваливаться к себе в особняк, дабы Пустота не успела схарчить нас обоих. В бывшей комнате Юмэ я продолжал рвать Тьму когтями горга, срывая щупальца первостихии с энергетической ауры Тенишева. Но в этот раз мы хотя бы знали, чего ожидать, потому после процедуры уже не были похожи на полумёртвых.

Мурза радостно сообщил, что, скорее всего, в следующем месяце процедуру мы можем пропустить. Дальше Латиф Сафарович собирался обращаться за помощью по мере необходимости. Перебарщивать с отделением от стихии он не хотел, поскольку занижать собственный ранг означало бы ещё и ослаблять род, чего делать было катастрофически нельзя.

Через три дня я уже должен был отправляться на дирижабль в Причерноморье осматривать курган, однако же в оставшееся время мне была уготована ещё одна встреча.

Однажды вечером, когда небо, разрисованное чёрной гуашью, вдруг просветлело, к нам пожаловала Каюмова Динара Фаритовна. Магичка была весела, спокойна и, как ни странно, пригласила меня на прогулку. Звучало это, конечно, своеобразно:

— Найдёт ли юный князь время для старой кровопийцы, дабы выгулять и поморозить её древние кости?

Отказать подобному предложению я не смел, тем более что до этого засиделся за бумажной работой. Необходимо всё же было вникать в состояние дел, тем более что Леонтьев, наш управляющий, переманенный с императорской службы, исправно слал отчёты о работе предприятий, и в них необходимо было разбираться. А потому, потратив день на изучение его записок, я искренне был рад покинуть особняк и подышать свежим воздухом.

Правда, Динара Фаритовна попросила одеться как можно менее броско: она бы хотела кое-что продемонстрировать мне без всевозможной помпезности и налёта аристократизма, обещая, что мне зрелище понравится или, во всяком случае, будет интересно. Перечить магичке крови я не стал, а потому попросту накинул на себя иллюзию. Та восторженно захлопала в ладоши и похвалила:

— Вот уж не думала, сударь, что вы столь искусны в магии перевоплощений! Нужно взять на заметку, что мать-природа не обидела вас талантами при переносе, — рассмеялась она, подмигнув. — Ну, тогда уж будьте добры, сделайте что-нибудь и со мной, чтобы я не выглядела старой кошелкой в компании юного повесы.

Я хмыкнул и отчего-то визуализировал образ, единожды виденный при обмене кровными клятвами с Динарой Фаритовной. Сейчас передо мной в кресле восседала с царственной осанкой юная магичка с алыми глазами, тёмными волосами и обалденно стройной фигуркой. Я взялся за ручки механического приспособления и повернул её к одному из зеркал, расположенных в холле.

Мне показалось, что под иллюзией у Динары Фаритовны закапали слёзы, но она очень быстро взяла себя в руки и смахнула их.

— Откуда ты узнал? — только и смогла произнести она, то и дело касаясь иллюзорного лица и поправляя локоны.

— Во время обмена клятвами крови увидел, — не стал я врать.

Динара Фаритовна лишь покачала головой.

— Даже кровь показывает тебе больше, чем мне. Удивительно, а ведь это же даже не моя кровь. Только душа моя. Кем же ты был, Юра, кем же ты был?

Задумчивость быстро сменилась на её лице решимостью. Глаза засверкали, подобна огранённым гранатам на солнце.

— Раз уж ты меня одарил подобным образом, то и мне есть чем тебе отплатить.

Мы гуляли. Безликая карета возила нас по улочкам столицы, постепенно увозя из аристократического квартала в торговые и ремесленные районы. Сумерки опускались на город, зажигались газовые и артефакторные фонари, мягким светом отражаясь в лужах после недавних ливней. Цокот копыт по брусчатке умиротворял и настраивал на благодушный размеренный лад.

Мы беседовали обо всём и ни о чём, делились некими историями из жизни, коих у меня оказалось прискорбно мало. Большинство из своих приключений афишировать было нельзя, а уж память моя, к сожалению, принадлежащая лично мне в этой жизни и в этом мире имела срок всего в три месяца, потому рассказчиком я был не сказать, чтобы аховым. Зато слушать умел. А что нужно для женщины? Чтобы её слушали, живо интересовались деталями её истории и её впечатлениями от тех или иных жизненных событий. Любоваться Динарой Фаритовной… хотя нет, скорее, всё же Астой было сплошным удовольствием. Девушка развеселилась: сейчас передо мной сидела не четырёхсотлетняя степенная магичка крови, а юная девушка, раскрасневшаяся и хохочущая, пересказывающая очередную байку из своей прошлой жизни.