— Я слышу в ваших словах Некий фатализм, — отозвался я на столь спокойные высказывания лекаря и тут же постарался перевести его мысли чуть в сторону. — Думалось мне, что вы должны были за восемнадцать лет не один и не два раза вспоминать события на Сахалине и, возможно, переживать вновь и вновь тот самый выбор, который вам пришлось сделать в воронке от пустотных гранат.

— Так и есть, ваше сиятельство. Но вы знаете, за эти годы я ни разу не усомнился в собственном выборе. Будучи военно-полевым хирургом, в основном я лечил вояк-офицеров, случались, опять же, и маги, но это были раны военного времени: переломы, оторванные конечности, пулевые ранения, осколочные… Что же касается вас… Вы, наверное, чуть ли не единственный случай в моей практике, когда на войне я спасал новорождённое дитя. И я не смог бы сам себя уважать, если бы, спасая до того воинов и магов, я отказал в помощи новорождённому. Уж кто-кто, а ребёнок, который не успел и дня прожить в этом мире, достоин был того, чтобы за него боролись. Да, может быть, я не смог восстановить полностью ваши кондиции, но, во всяком случае, я за вас боролся, и я победил. Именно это давало мне силы и смирение жить дальше.

Такая простая правда из уст лекаря тронула меня до глубины души.

— Фёдор Михайлович, хочу, чтоб вы знали, что я приложу все усилия, чтобы вы вновь смогли жить полной жизнью. Но у меня есть к вам и некоторые вопросы по поводу тех событий на Сахалине. Скажите, не помните ли вы чего-либо — мельчайших, каких-то деталей, возможно, несущественных, — предшествовавших тому дню и тем событиям?

— Что именно вас интересует, Юрий Викторович? — нахмурился Мясников.

— Вы же заметили, что в тех же Лапине и Калинине присутствовало некое инородное вещество? Думаю, что это как раз-таки последствия взрыва пустотных гранат. То же самое мы имеем и у вас. Как вы и сами спрогнозировали, если вынуть из вас подобную магическую «дробь», то мы сможем восстановить вам подвижность рук. Что же касается ниже — да, там потребуется несколько иное вмешательство, но я тоже практически уверен в том, что мы достигнем нужного результата. Однако же не припомните ли чего-либо, связанного с этим днём? Любые детали, мельчайшие. Всё-таки лекари говорят, что дни, предшествующие столь трагическим событиям, намертво врезаются в память и мучают днями и ночами своих жертв в виде кошмаров.

— Вы знаете, у меня, к сожалению, вышла несколько иная ситуация, — взгляд у Мясникова был печальным и даже извиняющимся.

— Какая именно?

— Я практически ничего не помню. Как будто отрезало. Нет, во снах бывают некие смутные воспоминания, образы, но я на утро совершенно ничего не помню. Остаётся лишь тягостное ощущение, предчувствие большой беды, которую я, к сожалению, не могу предотвратить.

Я же про себя подумал, что надо бы попробовать посетить Мясникова ночью, когда он спит. Если мне удалось каким-то образом провалиться в сны Клима Волошина, то, возможно, я смогу разобраться и с кошмаром Мясникова, самостоятельно отыскав в нём некие зацепки.

— Что ж, Фёдор Михайлович, благодарю за помощь. И, вы знаете, повторяться не буду: как только наши лекари в полной мере придут в себя, мы возьмёмся за вас.

Мясников кивнул. На этом наш разговор завершился.

Следующей в очереди на беседу была бабушка. Ту я нашёл у себя в кабинете за разбором корреспонденции. Всё же я пока не в полной мере занимался делами родами, позволяя княгине чувствовать себя нужной и быть при деле.

С Елизаветой Ольгердовной я не стал скрывать причины разговора, обрисовав ей ситуацию с Лапиным и Калининым, а также подтвердив у них наличие осколков пустоты. Ей же я впервые и высказал предположение, что Светловы могут иметь отношение к пустотным гранатам.

— Княгиня, откуда вообще взялось это оружие? Пока мне известно несколько случаев использования данных гранат, а именно: при моём рождении, вероятно, при испытательных стрельбах опытных образцов ствольной артиллерии, в результате которых один из Светловых стал генералом, а наши люди калеками, при нападении Юкионны и Нурарихёна на Курильские острова и при нашей маленькой войне с торжковским настоятелем.

— Был ещё один случай, — тут же добавила бабушка.

— Когда и где?

Я надеялся получить ещё один кусочек пазла или подсказку, которая натолкнёт меня к решению этой разрозненной задачи.

— На совете архимагов нас всех накрыло мощнейшим взрывом, опустошив источники, и произошло это в моменте, когда Кагеро, дед твоей кицунэ, вышел отвечать за прегрешения, совершенные под властью пустотника на Алаиде.

— Итого мы имеем следующие неявные связи: пустотное оружие — японцы — Светловы, — и возможно Орден, — подытожил я, но при этом вынужден был признать: — Светловы при этом причастны лишь в одном случае из нескольких — маловато для того, чтобы привязать их ко всему происходящему. Их дружбу с Орденом к делу не приклеить, ведь среди трупов охраны торжковского настоятеля Светловых не было.

— Согласна, — кивнула бабушка. — А ещё не стоит сбрасывать со счетов и вариант японской диверсии на стрельбах. Ведь они могли бы использовать пустотные гранаты для того, чтобы разом проредить наш генералитет, — предположила княгиня. — Ведь войны выигрывают не только маги и солдаты, в большинстве случаев война выигрывается ещё на этапе грамотного планирования и разработке тактики и стратегии в штабах; если убрать оттуда профессионалов, армия много не навоюет при всём желании.

Отчасти я был согласен с бабушкой, однако отказываться от идеи того, что Светловы каким-то образом причастны к происходящему, не стал.

— А, кстати, как сами японцы объяснили использование пустотных гранат на Сахалине?

— Так нам император и отчитался, — фыркнула бабушка.

— Но у вас же там закрытый клуб архимагов, — намекнул я на неформальные отношения внутри этой особой касты людей. — Вы не могли не обсудить такой вопрос.

Бабушка смерила меня долгим взглядом, но всё же ответила:

— Сказали, что на чёрном рынке периодически появлялись некоторые запасы этого оружия и выкупались разными сторонами. Сами же японцы подобных производств не имеют, хотя и пытались воссоздать аналоги. Пока безуспешно.

— А у нас нечто подобное есть на вооружении? — всё же задал я вопрос, который не давал мне покоя.

— Есть, как не быть, — кивнула бабушка, но с осуждающим выражением лица. — Через третьи руки, точно так же приобрели на случай глобальных заварушек. Потому что было бы глупо не обладать оружием, которое есть у нашего противника. Другой вопрос, что всё-таки его использование санкционируют далеко не всегда, я бы сказала, совершенно не санкционируют. Предпочитают воевать по старинке. Вон, даже на Курилах гранаты использовали против застав, а не против архимагов.

— Хорошо, если против друг друга архимаги их не используют, то даже интересно, почему пустотными гранатами не забросали того же элементаля? Как минимум щит-то ему можно было просадить, — размышлял я вслух о последних событиях в разрезе полученной информации.

— Можно было, но ты же не думаешь, что пустотные гранаты хранят где-нибудь в подвалах Кремля? Если бы это было так, то одна маленькая диверсия со спокойной душой могла бы полностью обезмагичить не только императорский дворец, но и всю столицу, преподнеся её словно на блюде с золотой каймой любому из врагов, — бабушка откинулась в кресле с лёгкой улыбкой. — Могу предположить, что сроки доставки подобного оружия были больше, чем те сроки, которые были спрогнозированы для выживаемости столицы против элементаля. И один не в меру благородный наследник престола с неким юным, но верным камер-юнкером, — княгиня выразительно посмотрела на меня, — решили выиграть время для доставки оных.

— Пусть в следующий раз установит точку привязки для своего Яйца Феникса на складе пустотных гранат, — буркнул я, посмотрев на все события недавней битвы с иной точки зрения.

— Отличная идея, — рассмеялась бабушка, — не забудь поделиться ею с принцем.

Я же попутно задумался на несколько иную тему: