— Ты знала? Ты к этому как-то причастна?

— Ответ на первый вопрос — да, знала. Ответ на второй — нет, не причастна. И, забегая наперёд, могу ответить, что первоначальная задумка и место для отправки дубликата с цифрового слепка души твоего сына были иными.

— А вышло всё, как всегда, — иронично отреагировал Тринадцатый, — я надеялся, моя «счастливая» звезда на мою семью не распространяется. А нет же. Попадание — это наш семейный конёк.

Тринадцатый сдерживался изо всех сил. Насколько он мог знать себя, гнев не поможет в данном случае — лишь хладнокровие и спокойствие; гнев туманит разум, спокойствие наталкивает на размышления. Общаясь же с первородными Высшими, необходимо иметь трезвый рассудок, чтобы улавливать намёки между строк.

— Кто был инициатором?

— Тот, кто отчасти участвовал в твоём возвышении.

— Смерть? — уточнил Трайодасан, он же Тринадцатый.

— Нет. Хаос, — последовал ответ после длительной паузы.

— Ты была в курсе, и ты позволила? Почему? Я сейчас опускаю из виду ваши прошлые взаимоотношения с ним, однако же… почему ты позволила ему распоряжаться душой члена моей семьи?

— Я была не права.

Кровь в бассейне на время застыла, отражая на багровом глянце задумчивое выражение своей покровительницы.

— Я искренне считала, что, не трогаю твоего сына. Также думала, что ты успокоишься наличием в ковчеге оригинала цифрового слепка с души Юрдана. Я не предполагала, что это вызовет в твоей душе бурю. Снятие копии с цифрового слепка с души твоего сына… по сути, это даже не первая, не вторая линия родства. Я думала, что тебе с твоим приютским воспитанием для тебя будут важны реальные люди, а не их цифровые копии. Да ты и не узнал бы никогда об этом, если бы одна шилопопая представительница вашей семьи случайно не активировала перенос, причём не туда, куда изначально это предполагалось.

— Нас у тебя было тринадцать. Ты каждого из нас вела сквозь испытания к возвышению, разъясняла и помогала нам взглянуть на мир с собственного ракурса. И после этого ты считала, что мне будет всё равно? Неужели ты так плохо меня знаешь?

Тринадцатый опустил ладонь в бассейн. Казалось, он получал успокоение от простого соприкосновения с кровью.

— С Хаосом всё понятно, мастер вероятностей, всегда остающийся в тени от общих склок, но всегда добивающийся желаемого. Он вновь тебя использовал, получив формальное разрешение, а после исчез, оставив разгребать последствия. У него я спросить не могу, потому спрошу у тебя: куда по итогу попал мой сын?

— Твой сын рядом. Юрдан никуда не делся, — попыталась гнуть свою линию Высшая божественная сущность. — Та копия со слепка души — не твой сын. Это лишь сгусток информации.

— Шутишь? — Тринадцатый поверить не мог в услышанные аргументы. — Копия с цифрового слепка души моего сына помнит всё то же, что и он. Помнит отца, мать, сестёр. Помнит тех, кто качал его колыбель, помнит драконов, отдавших жизнь ради того, чтобы он получил соответствующие способности. Он видел парад предков, признавших его наследником рода Эсфес. Он видел тебя и большинство Высших в Божественных Чертогах. И ты хочешь сказать, что это не мой сын? Мой! Даже если сейчас эта душа ничего не помнит, даже если эта душа сейчас в другом теле, от этого она не перестанет быть моим сыном. Эту душу воспитывали мы. И неважно, в чьём теле она будет.

Несколько минут между Высшими царила тишина, нарушаемая лишь плеском крови в бассейне. Но Тринадцатый пришёл за ответами. Тишина для его сына, затерянного неизвестно где, была приговором. Потому молчать он не стал:

— Что такое Чистилище? И кто его Владыка?

— Там не Владыка, а Владычица, — со вздохом смирения ответила Великая Мать Кровь.

Тринадцатый лишь удивлённо вскинул бровь.

— И кто она? Я её знаю?

— Нет. Вам даже не приходилось встречаться. По сути, вообще с ней встречаться никому не рекомендовано.

— Не нагнетай. Про Смерть тоже говорили, что с ней встречаются всего лишь раз. А оказалась вполне себе адекватная сущность, пусть и не лишённая определённых специфических взглядов на существование, но, однако же, вполне себе договороспособная. Наша семья так чуть ли не всем составом с ней повстречалась и не по разу. Или здесь не так?

— Не так. До того, как Вселенная начала делить миры по фракциям, или же они сами под её влиянием принялись обособляться, существовали те первородные, кто мыслит далеко не так, как мы. По сравнению с ними, и я, и Система, и даже Адик — все мы детки в песочнице.

— А как же Хаос, Свет, Тьма, Смерть? — перечислил Тринадцатый самых известных древних первородных сущностей.

— Хаос близок к ней по рангу. Смерть — отчасти. А вот она… Она вполне может посоперничать едва ли не со Вселенной. Кто-то поговаривал, что она была её подругой. И всё, что мы имеем, — это отчасти её детище. Поговаривают, что Вселенная и вообще всё в ней родилось из Пустоты. Она есть первоначало и единственный конец. Всё остальное — лишь формы временного существования длиною в мгновение либо в миллиарды лет.

— Выходит, Пустота? — резюмировал он, наконец, получив ответ на свой вопрос.

— Она самая.

— И для чего же такой могущественной сущности собственное Чистилище?

— Скука. Предполагаю, что в начале наблюдать за созданием миров и ветвей вселенных было интересно. А после они со Вселенной, видимо, разругались. И Пустота посчитала, что Вселенная множит сущности и слишком усложняет там, где всё должно быть гораздо проще. И как раз-таки упрощением и занялась. По большому счёту, все мы — и я, и ты, и Адик — в случае смерти попадём к ней, и уже она… по каким-то своим, неизвестным никому критериям, возможно, вместе со Вселенной, оценит, стоит ли отправлять наши души на перерождение, пропуская через Реку Времени, либо приговорить к переносу на некий тренировочный полигон, где мы должны будем показать свои максимальные способности, заслужить право попасть на перерождение. Но, явно, к ней попадают не в момент смерти, а после, тогда, когда нет никаких шансов и нет дороги обратно. Однажды вступивший в Реку Времени оттуда не возвращается.

— Ой, ли? — Тринадцатый улыбнулся дерзко. — Кирана, небезызвестная тебе, стояла не просто одной ногой в Реке Времени. Она погрузилась туда едва ли не по грудь и удержалась от потери себя, вернулась обратно стараниями наших родителей. Поэтому уж не знаю, какие незыблемые законы у вас существуют и существует ли вообще незыблемость, либо это мнимые истины, которые были вам вменены для того, чтобы добиться от вас некоторого послушания. Однако же, если ты говоришь, что к Пустоте попадают лишь после окончательной смерти и так называемого оценивания, вариант с временным самоумерщвлением отпадает.

— Отпадает, конечно. На перерождение тебя отправят сразу и явно не в Чертоги Великой Пустоты. Своего максимума ты достиг, да и в целом с учётом твоего статуса было бы глупо самоубиться, пытаясь спасти копию цифрового слепка души своего сына…

— Было бы глупо сдохнуть от обжорства, перетраха или несварения кишечника на туалете, — тут же возразил Тринадцатый. — Вот это действительно выглядело бы глупо. Ольга рассказывала, что у них даже премию специальную учредили для подобных идиотов. Спасение же души собственного ребёнка есть достойная цель.

Мать Великая Кровь промолчала. Своё мнение по этому поводу она высказала, но, видя острую реакцию со стороны главы техно-магической фракции, перечить и возражать не стала.

— Как ещё можно напроситься в гости к этой вашей Пустоте? Просто вызвать её в Чертоги возможно? — продолжал искать дипломатические пути решения проблемы Тринадцатый. В конце концов, Пустота — женщина, А бить её без дипломатической прелюдии непрофессионально. Коллеги как никак в некотором роде.

— Она там не появляется. Ей абсолютно не интересны наши детские игры. Для неё все мы — лишь мгновение, а наши души проходят лишь очередной этап перед попаданием к ней на оценку. Рано или поздно мы все окажемся у неё. Но Хаос обещал попытаться с ней договориться. Пусть он и младше её на порядок, однако же всё же он гораздо древнее многих из нас. В конце концов, душу она перехватила именно у него. Если ему удастся призвать её к ответу, я обязательно сообщу.