Нереиды и тритоны (в виде морских чудовищ) Громче песни распевайте, Всюду в море вызывайте Из глубин народ морской! Мы от бурь на дно укрылись, Ныне ж вышли – покорились Звукам чудной песни той, И, в порыве восхищенья, Мы надели украшенья. Диадемы, перлы, злато И запястья – все богато. То подарки нам от вас! В бездну моря эти дива, Духи нашего залива, Ваш увлек волшебный глас. Сирены Рыбы ходят в синем море, Наслаждаясь на просторе Жизнью сладостной своей; Вы решили нарядиться, Мы ж хотели б убедиться В том, что рыб вы поважней. Нереиды и тритоны Прежде чем предстать пред вами, Это поняли мы сами! Братья, сестры, в путь скорей! Раз лишь нам проплыть довольно, Чтоб сознались все невольно В том, что рыб мы поважней. Сирены Вмиг все они исчезли! Всей толпою Умчались к Самофракии стрелою! Попутный ветер дует им туда. Зачем? Тот остров занят был всегда Кабирами, чудесными богами. Себя те боги производят сами, Самих себя не зная никогда. В вышине – светла, ясна – Стой, чудесная луна! Пусть продлится ночи тень, Не приходит яркий день! Фалес (на берегу, Гомункулу)
Пойти к Нерею, друг мой, надо нам. Отсюда близко до его пещеры; Одно лишь худо: страшно он упрям, Брюзга ворчливый и суров без меры. Седой старик, упрямою душой Он ненавидит вечно род людской; Но все ж ему грядущее открыто, – Давно его тем имя знаменито, И всеми в мире он за то почтен. К тому ж добра немало сделал он. Гомункул Ну, постучимся все же, будем смелы; Авось стекло и пламя будут целы. Нерей Кто это там? Людей ли слышу я? Вмиг загорелась гневом грудь моя! Всё с божеством хотят они сравняться, А выше равных нет им сил подняться! Давно покой божественный пора Вкушать бы мне – но я желал добра, Советовал, – и как кончалось это? Как будто я и не давал совета! Фалес И всё же верят все тебе притом! Не прогоняй нас, мудрый старец моря! Совет твой примет с радостью, не споря, Вот это пламя в образе людском. Нерей К чему совет? Он не достигнет цели: В глухих ушах замрет благой совет; Людскому своеволью меры нет, Хотя б глупцы и много бед терпели. Я, как отец Париса, увещал, Чтоб он, в пылу любви, не похищал Чужой жены; на берегу Эллады Стоял он предо мною, горд и смел; Я все предрек, что духом я прозрел: Пожара дым, горящие громады Дворцов, паденье балок, а внизу – Убийства кровь и ужасов грозу, День судный Трои, чрез поэтов лиру И памятный и вечно страшный миру. Что ж? К слову старца, как к игрушке, он Отнесся, дерзкий! Рухнул Илион, Пал исполинским трупом в прах могильный, Для пиндовых орлов на пир обильный! А Одиссей? Я все ему предрек: Цирцеи плен, Циклопа злость в пещере, И мешкотность его, и легковерье Сопутников. Что ж пользы он извлек? Он долго плавал, на волнах качался И лишь случайно, через долгий срок, К гостеприимным берегам примчался. Фалес Так. Это все обидно мудрецу; Но ты ведь добр, вполне тебе к лицу Еще хоть раз прибегнуть бы к попытке! Крупица благодарности в избытке Тебя утешит, как ни тяжела Неблагодарность прежняя была! Мы просим не о малом, здесь не шутка: Умно родиться хочет в свет малютка! Нерей Не отравляйте редких мне минут Счастливого, без гнева, настроенья! Все грации морей сюда придут: Я дочерей, дорид, жду посещенья! Не знает сам Олимп, ни целый свет Таких красавиц; их прелестней нет! То восседая на спине дракона, То на конях могучих Посейдона, Сродненные с стихиею морской, Дориды легче пены водяной; На колеснице – раковине славной Венериной, вслед за сестер толпой, Примчится Галатея, красотой Первейшая меж ними: нет ей равной! В Пафосе уж Киприда не живет: Там Галатею ныне чтит народ. Она владеет островом, столицей, Киприды храмом, троном, колесницей. Идите ж прочь! В час радости отцу Брань на устах, гнев в сердце – не к лицу. Прочь! Пусть Протей расскажет вам неложно, Как превращаться и рождаться можно. (Уходит по направлению к морю.)
Фалеc Нет, не принес нам пользы этот шаг! Найдешь Протея – он в одно мгновенье Исчезнет, если ж нет – ответит так, Что удивит лишь и введет в сомненье. Но что же делать? Нужен нам совет. Попробуем: пути другого нет! |
