Анаксагор (Фалесу) Скажи: ужель создать возможно было Такую гору в ночь одну из ила? Фалес Природы ключ велик: не может он В пределах дня и ночи быть стеснен; В ее делах, средь образов обилья, Есть правильность, в великом нет насилья. Анаксагор Но здесь так было! С силою возник Огонь Плутона; вихрь Эола вмиг Прорвал равнины почву силой взрыва, И вот гора возникла здесь, как диво. Фалес Довольно же: покончить нам пора. Мы видим только, что здесь есть гора, А в споре только время мы теряем Да добрым людям пыль в глаза пускаем. Анаксагор Здесь мирмидонян тьма живет: Пигмеи, муравьи, дактили Меж скал все щели населили, – Прилежный мелкий все народ. (Гомункулу.)
Ты до сих пор не гнался за большим, Жил, как отшельник, за стеклом своим; Вот, если хочешь царствовать и править, Царем я здесь могу тебя поставить. Гомункул Фалес На этот раз ответить «нет». Кто с малыми живет и малым занят, Тот малые дела творит, С великими ж велик и малый станет. Смотри: вон туча журавлей парит, Грозя пигмеям, испуская крики: Грозила б также их царю она. Наставив клювы, острые, как пики, Расправив когти, ярости полна, На карликов спустилась стая грозно: Им гибель всем теперь грозит серьезно! Напал с убийством злобным их народ На мирных цапель, жителей болот, И вот теперь, за это злое дело, Пигмеям месть кровавая назрела. За цапель злобно родственники мстят: Злодеев кровь пролить они хотят. Что стрелы им, которыми сгубили Пигмеи цапель, что копье и щит? Попрятались все муравьи, дактили, Пигмеев рать колеблется, бежит! Анаксагор (после некоторого молчания, торжественно) До сей поры молился я Эребу, Теперь мольбы я воссылаю к небу. Тебя молю теперь, Всегда прекрасную, Троеимянную, Троеобразную, Тебя, Луну-Гекату-Артемиду: Не дай народ несчастный мой в обиду! О ты, любящая, Мечтой обильная, В тиши светящая, Душою сильная, Открой пучину тени роковой, Без чар явись нам в силе вековой! Пауза. Ужель услышан слишком скоро я? Ужель донесся к горным высотам Мой вопль, – и вот закон природы там Мольба нарушила моя? Растет, подходит ближе он, Богини шаровидный трон! Вот вниз слетает он, очам ужасный, Громадно-грозный, мрачный, темно-красный, Огнем кровавым озарен! Не приближайся, шар могучий! Нам всем, и морю, и земле, Грозишь ты смертью неминучей! Так это правда, что в полночной мгле Жен фессалийских дерзостному пенью Внимала ты и, путь свой изменив, Слетала вниз на мощный их призыв И помогала преступленью? Вот светлый диск покрылся тьмой… Он рвется! Молний страшное блистанье, Шипенье, треск и грохотанье! Как вихри свищут надо мной! Я пред тобой склоняюсь, трон прекрасный! Простите: я призвал его, несчастный! (Падает ниц.) Фалес Чего не видел и не слышал он! Меня ничто, признаться, не тревожит. Что здесь свершилось? Чем он так смущен? В такую ночь безумную все может Случиться, но луна, ясна, светла, Висит себе на месте, как была. Гомункул Взгляни; жилье пигмеев изменилось. Сперва вверху кругла была гора, Теперь вершина сделалась остра. Я слышал треск: с луны скала свалилась И раздавила, без излишних слов, Друзей не хуже, чем врагов. Но все ж почтенна творческая сила, Которая, в груди земной таясь, То снизу вверх, то сверху вниз стремясь, В теченье ночи гору сотворила. Фалес Не беспокойся: та гора – Воображенья лишь игра. Пусть пропадет дрянное это племя! Ну, счастлив ты, что не был в это время Царем! Пойдем: морской нас праздник ждет, – Гостям чудесным там большой почет. Удаляются. Мефистофель (взбираясь по другой стороне горы) Опять ползи по склонам скал суровых Да путайся среди корней дубовых! У нас, на Гарце, пахнет хоть смолой От сосен; там хоть запах ароматен, Хоть с серным схож он; здесь же неприятен И самый воздух. Это край такой, Что нет и речи ни о чем подобном. Хотел бы знать я, чем в миру загробном У этих греков раскаляют ад, Чем заменяют серный дым и чад? Дриада Как ни умен ты дома – на чужбине Неловок: чем о родине мечтать, Ты должен бы почтенье здесь воздать Дубов старинных миру и святыне. |
