Очень даже может. Вернее ее он без вариантов раздавит. В Москве нельзя быть наивной. Нельзя быть отзывчивой. И тем более, ранимой.

— Ты никогда не останешься с ним один на один. Я буду рядом, — сжимаю ее руку. — Ты увидишь только самое крутое в Москве! А вся дичь и грязь тебя не коснётся. Я буду твоим ангелом-хранителем.

Сжимает мою руку в ответ.

— С драконьими крыльями?

— Я такой, какой есть, — пожимаю плечами. — Огнём дышать тоже умею.

Через некоторое время доходим до бон. Связанные между собой бревна и доски, как гибкий мост лежат прямо на воде.

Машина не проедет. Максимум, квадроцикл бандита Владимира.

Идём по это мосту. Он "ходит" и качается под ногами. Вода захлестывает.

— Н-да... Так себе у вас транспортные развязки.

Рассказываю ей про Москву. Про центр, кольцо, телебашню, парки... Что мы пойдём в Большой театр. И выкупим там ложу. Будем кататься по ночной Москве вдвоём... Будем тусоваться с моими друзьями.

Она улыбается, не сводя с меня глаз.

— Если захочешь, ты будешь жить у нас. Если нет, я сниму тебе квартиру в самом центре и...

Мы будем жить там вдвоём.

Срываюсь на эмоции, несколько раз опять целуя ее в губы.

Я очень хочу, чтобы Аглая поехала со мной!

Я понимаю... прекрасно понимаю, что нужно будет всем идти на какие-то компромиссы. Не представляю какие. Но ещё меньше я представляю, как можно это все отрезать сейчас, то, что я чувствую.

Отпуская ее, пытаюсь принять и такой вариант событий. Хмуро смотрю под ноги, пытаясь в мыслях "вернуться" домой без неё.

Я не хочу. Не хочу!!

Чувствую протест и раздражение. И как-то это придётся тебе принять, мам!

Вот ты наделал дел, Аксёнов...

А не надо было меня сюда привозить! Как это возможно — удержаться, когда она так смотрит на меня?!

— Ян... - с беспокойством.

— М?

— Я что-то не то сказала? — волнуясь, заламывает пальцы.

Она так ранимо делает это всегда. Мне нравится ее этот жест.

— Нет.

Обнимая за плечи, прижимаюсь губами к скуле. Когда я безобидно ласкаю ее, она отзывается гораздо сильнее, чем когда "трогаю". Девчонка совсем...

И конечно не порадует меня в постели привычными вещами. Но мне плевать. Я с этой специей, что рождается рядом с ней в грудной клетке, могу хавать вообще всё с кайфом! А вот без неё мне и деликатесы на хер не упали.

Хотя... а какие деликатесы, Аксёнов?

Вспоминаю телочек за последний год... два... Деликатесы-то все здесь. Просто... дайте!

Вжимаюсь ей губами в шею, прислушиваясь к своим ощущениям. Закрывая глаза, улыбаюсь. Плыву в эйфории.

Нет... я "это" не отдам. Это моё!

Я даже торопить ее не хочу. Мне и так охуенно.

— Ты поедешь со мной? — шепчу ей.

— Я боюсь, что меня не примут. Если с тобой.

Рисует пальцами по моим волосам.

— Ты очень классная девочка. Ты сама ещё не знаешь, насколько.

А я уже знаю. Мои её примут. Мнение Татьяны и прочих я вертел вообще... Пусть попробуют рот открыть.

— Ян... надень штаны, пожалуйста.

Оборачиваюсь.

Вдалеке виднеется деревня. Послушно надеваю, закатывая глаза от ярких мучительных ощущений, когда пытаюсь найти место в них своему члену.

Телефон начинает пиликать.

— О, связь!

Присев на поваленное у дороги дерево, увлечённо погружаюсь в сеть.

— Иди сюда. Я тебе сейчас буду показывать мой мир.

Сидим верхом на стволе, напротив друг друга. Прохожусь по соцсетям близких.

— Это наш дом. Служба охраны не разрешает выставлять фото внутри. Но ты скоро сама все увидишь. Это Лаура, — показываю сестру. — Она талантливо рисует... Еще она неплохой фотограф. Это в галерее.

— Вау...

— Это Ромашка наш, — листаю фотки маленького брата.

Аглая улыбается.

— На тебя похож.

— А это братишка Макс с дочкой своей.

Включаю видео, с гордостью показывая Данилевского.

Макс в смокинге играет на рояле "Колыбельную".

Саунд: Колыбельная Эдварда — OST "Сумерки"

Маленькая Софья лежит сверху на рояле, на животе и они смотрят друг на друга влюблённым глазами, словно не замечая ничего вокруг.

Это видео залетело на лям просмотров! Эпичное...

Аглая вытягивает из моих рук телефон и восторженно смотрит короткий ролик несколько раз.

— Так! Хватит любоваться на Данилевского! — выдергиваю из рук. — Он счастливой женат. У него ребёнок.

— Я не... - вспыхивает малиновым лицо. Губы обиженно дергаются.

— Если ты с таким восторгом на каждого парня реагировать собралась...

Подскакивает с места, молча уходя вперёд.

Делаю вдох поглубже. Огнём полыхнул? Бывает со мной...

Догоняю, разворачивая к себе.

Прижимаюсь своими к ее губам. Ухмыляюсь. Ей не нравится, да, мои ухмылки. Но это опять потому что нервничаю.

— Не обижайся! Я колючий... Просто, только на меня так смотри.

И я тебя буду облизывать, а не кусать.

Трётся носом об мой, нежничая. И меня отпускает.

Закрывая глаза, зацеловываю ее. Подхватываю под бедра, поднимаю.

Смотрю снизу.

— Я тебе на лбу выбью, — шучу я. — Собственность Яна Аксёнова.

— А себе?

— У меня уже глубже выбито...

У раскидистого дерева спорим с Аглаей.

— В смысле — здесь подожди?! Я с тобой иду.

— Да ты что? Светлана Александровна...

— Хватит! — перебиваю ее. — Я и сам могу решить. Очень сомневаюсь, что серые ориентировки разослали по таким ебен... таким глухим местам. Это бред.

— Давай, позвоним! — ищет номер мамы.

Вытаскиваю телефон из ее рук.

Ну не могут жители глубинки знать об ориентировках фейсов. Этих ориентировок тысячи! И именно мою прислали сюда и каждому дали внимательно изучить? Дичь. В конце концов, я даже не обвиняемый!

— Просто, доверься мне.

— Меня Светлана Александровна наругает! — сокрушается как ребёнок.

Угораю над ней.

— А ты прямо такая послушная девочка и все ей расскажешь? — дергаю с вызовом бровями.

— Расскажу!

— И про нас?.. — прищуриваюсь.

Щеки розовеют.

— Нельзя?.. — растерянно.

— Нельзя.

Хватаю за руку, тяну к себе.

— Нельзя, потому что твоя невеста всё еще тебе невеста?! — уворачивается от моих губ. — Тогда, мы очень непорядочно себя ведем.

— Забудь об этом. Это мои проблемы.

Снова уворачивается. И так смотрит на меня, что под ногами рушится почва. И я сейчас отлечу на такую дистанцию, что...

Нет, ты посмотри какая!

А я ни разу в жизни перед женщинами не оправдывался. И сейчас слова встают колом в горле. Я не умею.

Аглая, глядя мимо меня, вдруг, с отвращением морщится.

Меня прошивает от ее этого отвращения. "Почва" ускоренно рушится, образуя между нами физически ощутимый провал.

Так, стоп! Хер с ним.

— Мы с моей невестой малознакомые люди! — оправдываюсь поспешно. — И встречаемся только на семейных мероприятиях. У неё своя жизнь, у меня своя. Поверь мне, она не умрёт от горя, если... между нами ничего не сложится.

— Ты сообщишь ей, что... - настроженно.

— Обязательно.

Но не сразу. Нужно как-то это всё бескровно разрулить, договориться, переиграть.

— Почему, тогда, нельзя? — наивно пытает меня.

— Потому что, это моя мама. И я сам хочу ее ставить в известность о таких вещах. Желательно, наедине.

— Да... Это, конечно, правильно, — соглашается Аглая. — Я бы тоже деду хотела сказать сама...

— Стоп! Стоп-стоп... - разворачиваюсь к ней. — Деду мы вообще ничего не скажем, — шепчу ей в губы.

— Почему?.. — доверчиво шепчет в ответ.

— Я боюсь, что он тебя тогда со мной не отпустит. Убедить его я не смогу, а воевать с ним я не хочу. Это... "непорядочно", — использую ее термин, — в наших "весовых". Ну и мы же не хотим, чтобы он переживал за тебя? Это я знаю, что я тебя не обижу, а он — нет.