Утром просыпаюсь опять мокрым, возбужденным и невменяемым.
Всю ночь снилась Аглая...
— Да твою ж мать... - ворчу тихо. — Упадёшь ты иди нет?
— Чо бубнишь там? — шуршит по дому дед. — Проснулся, вставай. Поможешь мне... Пальцы ничёрта не гнутся уже.
С недовольным стоном выползаю из под одеяла. Оборачиваю бедра полотенцем, выхожу к деду.
Возится с сетью, растянув ее между спинками стула. Запутанная.
— Давай-ка...
Язык дергается сказать — дед, выкинь, я тебе новую куплю.
Но я не сильно тупой, и усвоил уже, что тут такое не катит. Во-первых, дед скажет — надо прямо сейчас, а во-вторых, к вещам они относятся по-другому. Скажет, зачем новую, эта ещё хорошая. Если скажу, чтобы время на распутывание сэкономить, спросит, куда я его собираюсь потратить. Плавали, знаем.
Проще немного повозиться вместе с ним.
— Сейчас... чай попью...
Стол не накрыт как обычно.
— А Аглая ещё не пришла?
— А что тебе Аглая?
— Да я просто не знаю... как с этим всем бороться, — смотрю на три разных чайника на печи.
— Сейчас... сделаю тебе.
В душе — только прохладная вода. Стою, отмокаю от ночных фантазий.
Потом присаживаюсь к деду за стол.
Глазам пиздец как не хватает информации. Телефона же нет. И я оглядываю стены.
— Это жена ваша? — смотрю на старинный портрет с молодой парой.
— Жена... Евдокия. И сорока не было померла. Остался я с дочкой.
— Чего не женился второй раз?
Поднимает на меня глаза.
— Она такая женщина была... Что другой после неё нет места. Ни в сердце, ни в доме.
— И что у тебя получается за всю жизнь только одна женщина была?
— Одна. Жена.
— Врёшь!
— Чо мне врать?
— Офигеть. И... тебе ни разу не захотелось попробовать как с другой будет? Ну... секс.
— А у другой что там — поперёк или две? — ворчит дед. — Что там мне пробовать? Ты у нас городской, ушлый, расскажи давай, чо там в другой есть, чего в первой не было?
— Ну... не знаю. Эмоции там разные. Внешность. Запах.
— Запах... - с отвращением. — Я с человеком жил! — поднимает многозначительно палец. — Со своим человеком! Что ж мне своего человека ради чужих писек предавать? — удивлённо. — Как животное каждую новую самку обнюхивать?
Давлюсь чаем.
— Нет, ну... умерла же. Ты ещё молодой был, получается, как отец мой.
— Это она для всех умерла. А я помню... говорю вот с ней, — кивает на фото. — Снится.
— Аглая сказала, ты на Петровне жениться хочешь, — улыбаюсь, подкалывая его.
— Дурак ты ещё, — вздыхает. — Мы тут, считай, родственники все давно. Тяжело ей. Дом разваливается. Это не брак. Это... век скоротать в заботе друг о друге.
Машет рукой.
— Ну у вас то все иначе. Запахи... - с отвращением. — За своими письками людей не видите.
— Да, дед! — закатываю глаза. — Не так все.
Хотя, так.
— Не всегда так. И мы людей видим...
— Да кого ты там видишь? Куражитесь как оголтелые с пережору.
Аглаю вижу...
— Хороших девчонок мы тоже видим. Только это раритет. А так, в основном, нечего там в них "видеть". Пусто, жадно, пошло. Что ещё с ними делать то?
— А кто ж вам их портит, интересно?! Мне вон, овца пустая, жадная, пошлая. Я же в неё ничего не сую. Потому как животное и понимать надо. Распутывай, давай.
Вздохнув, с юмором отмечаю про себя, что у деда ну никакого пиетета перед моей претенциозной персоной! И плевал он на мой статус, бабки и положение. Я для него просто пацан. Причём пацан сомнительный.
И как Аглае ему от меня ничего не надо.
А мне вот, наоборот, очень хочется ему тоже что-то подарить.
И вот эта его позиция почему-то внутренне заставляет меня подчиняться ему, как своему деду.
Хотя все остальные пошли бы нахер при попытке указывать мне.
Сижу, распутываю сеть.
— Дед...
— М?
— Отпусти Аглаю в город. Ну что ей здесь делать?
Молчит.
— Веру отпустил... - вздыхает.
— Нет! Аглая поедет со... к нам, — быстро поправляюсь я. — Мы никому не позволим ее обидеть. Она будет под защитой нашей семьи.
— Света обещала Вере, что за Аглаей присмотрит. Пусть едет. Учиться ей надо.
Замучившись с сетью, хмурюсь.
Потому что мои внутренности из грудины рвутся искать Аглаю. Мучительно тянет и нетерпеливо пляшет внутри.
Почему не идёт?
— Дед, ну ее... бросай. Аглая придёт, мы с ней распутаем тебе.
— Не придёт до вечера.
— Почему?
— В монастырь пойдёт.
Возмущённо дергаю бровями.
— Нахе... Что она там забыла?
— Благотворительность там. Участвует.
— Мм... Пойду я... пройдусь.
Забираю ее телефон с тумбочки.
Иду вниз по дорожке, шарюсь у неё в телефоне. Периодически поднимаю голову, оглядывая дома.
Дорога идет вниз, к реке. Далеко впереди замечаю Аглаю. Прибавляю шаг. Догнать быстро не получается. Можно крикнуть. Но мне хочется просто идти тихо за ней, как сталкер.
Эмоции подкипают...
За полем спускается к реке. Слышно как негромко вода шумит.
После дождя уровень поднялся.
Аглая завязывает платье под ягодицами.
Поднимаю телефон, делаю фото.
Идет вдоль берега, видимо знает, где помельче.
И я иду, улыбаясь, за ней.
Скинув обувь, заходит в воду. Аккуратно идет по камням, сопротивляясь течению.
Догоняю ее на середине реки.
— Привет... - обнимаю сзади.
Вскрикнув, дёргается. Поскользнувшись, летит в воду, утягивая и меня.
Плюхаемся с головой. Выныриваем, ловя друг друга за руки и пытаясь найти равновесие.
— Ты чего?! — ахает она.
Смотрю ей в глаза.
— Я тебя "вижу"...
— Что?..
Смеясь, целую в губы.
— Не пущу в монастырь! Со мной будь…
Глава 19 — Близкий
Вытягивает меня из воды. Обратно на нашу сторону.
Платье стало прозрачным и полностью облепило тело. Закрываю руками грудь.
Тяжело сглатывает, оглядывая меня. Ноздри хищно подрагивают...
Обтекаю, жалобно глядя на него.
— Ян...
— Клянусь, не планировал такой подставы, — улыбается.
— Обувь уплыла... - смотрю вслед своим кедам, их и не видно уже.
Любимые мои. С цветочным принтом.
Испугавшись, выпустила из рук.
— Я куплю тебе новые.
— Мне нравились эти, — стучу зубами.
Хоть и солнце яркое, ветер сегодня прохладный.
— Снимай-ка это всё.
Сам сдергивает с себя рубашку.
— Нет...
— Да! Я отвернусь.
Его пиджак лежит на кроссовках, сверху телефон. Мой?
— Здесь люди ходят, вообще-то.
— Какие люди тут ходят? — скептически. — Раз в месяц старики ваши? Так ты сама говорила по бонам и в деревню они ходят.
— Пара наших старушек в монастырь здесь переходит. Для них будет шок, если они увидят нас тут полуголыми.
— Можно подумать, у вас не купаются здесь.
— Купаются не здесь, а дальше, за бонами.
Цокнув, закатывает глаза.
Поднимает свои вещи и за руку тянет меня за деревья, растущие у берега. На маленькую опушку с клевером и белым мхом...
— Вот тут никто не увидит, давай.
Вешает пиджак на ветку.
— Все сними, пиджак надень.
Отворачивается, снимает штаны.
Смутившись, отворачиваюсь тоже.
— Я не хочу...
Потому что, то, что происходило вчера, я повторять не хочу! Это было... шоком. И мне до сих пор дико неловко! Я и домой идти не хотела.
Но это не значит, что я стала равнодушна к Яну. Может, со мной что-то не так?.. Ну... что мне больше не понравилось и смутило, чем понравилось. Что стыдно больше, чем приятно.
— Я сам сейчас сниму с тебя, Аглая.
Я не могу понять что это, провокация или забота. И мне бы не хотелось его обидеть, если забота.
Вздохнув, стягиваю платье, оставаясь в трусиках. Отжимаю его, развешивая на ветках. Отжимаю косу.
Подумав секунду снимаю и трусики. Отжимаю посильнее. И... надеваю обратно. Накидываю пиджак запахиваясь. Он едва прикрывает ягодицы.
