— Эй, Алис, ты в порядке?

— Конечно же, нет, — бесцветным голосом ответила я.

Егор вздохнул и опустился на колени рядом с кроватью, взглянув на меня снизу вверх.

— Лисичка, я спал с ней до тебя.

— Не в этом же дело! А если ребёнок всё-таки твой? Ты же не отрицаешь, что с ней спал! Почему ты даже допустить не можешь, что?..

— Я предохранялся.

— Так же, как мы?..

— Мы, это другое. С другими я предохранялся. Всегда.

— Ни один способ не даёт сто процентов! Шанс есть всегда. Надо ведь убедиться, сделать экспертизу! Неужели тебе самому не интересно?..

— Не интересно? Ты серьёзно? Да она шлюха, наверняка сама не знает от кого залетела. Видимо Стас её окончательно послал, не удивлюсь, если она по всем с кем спала ходит.

— Так она ведь ничего не просила, — прошептала я, меня начало трясти от яда в его голосе. — Почему-то когда ты с ней спал не думал о том, что она шлюха.

— Алиса!..

— Но даже пусть так, это не исключает вероятности, что этот ребёнок может оказаться твоим!

— Я не понимаю, ты на чьей стороне? Своего парня или незнакомой шалавы? Ты мне что предлагаешь признать ребёнка и позвать её замуж?

— Я на стороне ребёнка! Твоя мама, наверное, тоже думала, что предохраняется! Но ведь забеременела!

Он выпрямился так резко, словно от удара. Я тут же пожалела о сказанном, но забрать свои слова назад или исправить уже не могла. Эмоции тут же исчезли с его лица, я уже видела это, когда в наш дом вошла Натали.

— Прости, я не хотела, — спешно пробурчала я и поднялась, шагнула к нему, но он отшатнулся, не взглянув на меня. — И я не имела ввиду, что ты…

— Вон, — прошептал он тихо, что я едва расслышала.

— Егор, пожалуйста, давай…

— Давай ты сходишь нахрен, а я так уж быть прислушаюсь к твоему совету и потащу Риту на экспертизу. Довольна?

— Егор, — дрожащим голосом проскулила я.

Глаза наполнились слезами от осознания, что Я только что сделала. Взяла и надавила на его слабое место, пусть не специально, но осознанно! И я понимала, что он это так просто не простит.

— Пошла вон, — уже во весь голос холодно отрезал он. — Мне нужно остаться одному и всё обдумать.

Егор

Глупость? Идиотизм? Нет! Запредельная, инфантильная херня — доверие. До ушей долетел громкий всхлип и дверь захлопнулась.

И чего спрашивается разревелась? Это мой хрупкий мир в очередной раз рухнул. Не её. Она-то небось к мамке побежит. Ведь в отличие от меня, её мама любит.

Сам виноват. Блять. Открылся, доверился и не только подпустил так близко, но и поверил, что она смогла принять меня и полюбить…

«Твоя мама, наверное, тоже думала, что предохраняется!» — жгло изнутри, как щёлочь. Я не мог здесь оставаться. Мне нужно подвигаться, сбежать, почувствовать под ногами не паркет, а грань. Только так голова перестанет гудеть и этот огонь в груди погаснет.

Я рванул с места к балкону, по пути натянул штаны и худи. Холодный декабрьский воздух ударил в лицо. Обжёг влажные волосы, наполнил лёгкие, покрыв внутренности льдом. Хорошо. То, что нужно.

Балконный парапет узкий, знакомый до каждой щербинки. Без раздумий, на чистой мышечной памяти, я закинул ногу и оказался снаружи. Идеально. Выпрямился стопами на карнизе. Прыжок. Пальцы цеплялись за ледяные скобы, ноги искали опору. Мороз обжигал кожу, тело отреагировало само, адреналин вбросил в кровь чистый, холодный кайф. На крышу.

Мир граней, высоты и абсолютного одиночества встретил меня в свои объятия и, как обычно, успокоил. Я вскарабкался на самый верх нашего особняка, что делал не раз, и сел, свесив ноги в пустоту.

Заткнул все мысли об Алисе. Захотелось стереть всё из памяти, вычеркнуть её из жизни и больше никогда не подпускать. Мало ей докопаться до моей слабости, так ещё и нужно было ткнуть в самое болезненное место. Мать не хотела меня, не любила, но…

Разве это значило, что я стану таким же монстром, как она? Мысли непроизвольно перепрыгнули на Риту и её живот. Я предохранялся. Уверен. Всегда предохранялся. Не могло быть. Не должно было быть.

Открылось окно ближайшее к крыше, спальня отца и высунулась голова Ксюши.

— Егор, если ты сейчас же не спустишься, то я потом тебя привяжу к постели и буду отпаивать бульоном! Заболеешь же!..

— Ты мне не мать!

— Егор!

— Иди нахрен, — буркнул я не так громко, но судя потому как бахнуло окно, она услышала. — Катитесь вы все нахрен.

Следующим утром я влетел в офис. Вломился без стука в кабинет, пихнул дверь ногой. Щелчок и пальцы ещё сильнее сжали бумагу в руке.

— Егор? Ты где был всю ночь? Совсем охренел?

Отец поднял на меня взгляд и его лицо стало встревоженным. Я тяжело дышал, как будто пробежал марафон. Впрочем я почти это и сделал. Нёсся от клиники, что находилась в нескольких районах отсюда. Не мог остановиться.

— Хотел тебя отчитать за то, как ты разговаривал с Ксюшей, она беспокоится о тебе, — уже более спокойно пробормотал папа.

Я приблизился к столу, опустив голову.

— Пап, — хриплым голосом буркнул я. — Пап, я… не знаю, что делать.

— Да что ещё случилось-то, Господи? Ты про Алису, ну как поругались, так и помиритесь. Что у вас опять?..

Я швырнул смятый лист бумаги с результатом экспертизы: «Вероятность отцовства: 99,99%». Всё. Просто всё. 99,99%. Ребёнок Риты мой. Лист скользнул на стол прямо перед отцом.

Папа подтянул к себе листок, разгладил его и прочитал. Ничего не сказал, просто снова посмотрел на меня. В его взгляде не нашлось ни презрения, ни злости, только едва уловимая усталость.

— Я всё просрал, — прошептал я, и потёр веки пальцами. — С Алисой всё кончено, но она оказалась права!

Я снова взглянул на отца, который закатил глаза, смяв бумагу в кулак.

— Может… может так и надо? Раз уж ребёнок будет. Может и правда стоит попробовать с Ритой? Ради ребёнка. Чтобы у него была нормальная семья. Не как у меня.

Папа медленно поднялся из-за стола. Подошёл ко мне, встал так близко, что загородил весь кабинет. Не обнял, а глянул так, как будто стукнуть захотел.

— В тебе сейчас говорят боль и отчаяние. Худшие советчики.

— Но ребёнок-то действительно ни в чём не виноват! — вырвалось у меня надломленным голосом, в котором проступила паника, что я уже не мог сдерживать в себе. Слова Алисы крутились в голове. — Я не хочу, чтобы он… чтобы он вырос, зная, что отец…

— Если ты сейчас женишься на женщине, которую презираешь, только из чувства долга, то он вырастет хуже, чем ты. В доме, где нет любви. Где отец смотрит на мать с холодом. Где каждый день — ложь и спектакль. Ты хочешь ему этого? Это и есть твоя «нормальная семья»?

— Нет, конечно, — прохрипел я.

— Значит, не неси чепухи. Ребёнок — не приговор к нелюбимой женщине. Это ответственность. Большая. И нести её можно по-разному. Не знаю, что там произошло у вас с Алисой, но бежать из одной крайности в другую глупо. Сначала успокоиться. Потом обеспечить будущую мать твоего ребёнка всем необходимым. Без скандалов. Деньги, врачи, безопасность. Это первое. А потом… потом уже думать, как жить дальше. И с кем.

— Рита сказала, что не нуждается в деньгах, она… хочет семью. Либо уедет.

— Уедет? Это похоже на шантаж. Пусть уезжает.

— Пап.

— Девчонка приперлась к тебе довольно поздно.

— Ну экспертиза…

— Как будто их нельзя подделать.

— Ты… не веришь, что это мой ребёнок?

— Нет. Не верю. Я рад, что ты готов нести ответственность, но я верю, что тебе хватило бы ума натянуть на свой член колпак. И если ты сказал, что предохранялся, значит так и было.

— Ну Алиса права, ни один способ контрацепции не даёт стопроцентной гарантии.

Рука отца коснулась подбородка, грубо вскинув голову. Он вгляделся в моё лицо. Я же ощутил себя снова мелким пацаном, который в этот раз не просто накосячил по-страшному, а облажался по полной. Хотя хватало ума понимать, что разгребать последствия всего этого дерьмо только мне. В этом случае ни деньги, ни связи отца ничего не решат.