Она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Глаза наполнились слезами, я откинулась на кровать, укрыв себя с головой пледом, и разрыдалась, окончательно дав эмоциям волю.

Сообщение оставшееся без ответа Егор переживёт, а вот если утром я не приду, и не стану отвечать на звонки, он просто решит, что я не хочу общаться. И уж точно не будет бегать за мной, стремившись наладить отношения. Зачем оно ему надо? Он вообще, наверное, рад, что мы съехали.

Слёзы катились по щекам, я задыхалась от несправедливости и больше всего в этой ситуации я злилась на себя. Как я позволила себе влюбиться?.. Чёрт! Так всхлипывая я и провалилась в сон.

Проснулась от хлопка входной двери. Мама ушла, мне не требовалось проверять, чтобы знать, что она меня заперла. Раньше она так часто делала, но мне казалось, что я уже не в том возрасте. Взгляд осмотрел открытую дверь комнаты, но ни одной мотивационной мысли соскрести себя с кровати я не нашла. Так что повернулась набок, и вновь провалилась в тревожный сон.

Вдруг в реальность меня вырвал странный звук: тук-тук. Я недоуменно села с зевком, потерев веки. Бросила взгляд на дверь. Тук-тук, — звук повторился, и я невольно напряглась, решив, что может уже спятила. Стучали не по двери, а как будто по стеклу.

Очередной звонкий: ба-бах и скрежет, заставили подскочить с кровати и взглянуть на окно, громко ахнув. Ну точно спятила! Сквозь прозрачную ткань занавески виднелась тень силуэта. Неужели?.. Да быть не может! Я на восьмом этаже, кто в здравом уме…

Дрожащей рукой отдернула занавеску и чуть сознание не потеряла, сердце в груди на миг остановилось. Неверяще вылупилась с открытым ртом от восторга и ужаса одновременно. За стеклом вниз головой висел Егор. Он едва улыбнулся, помахал рукой, осмотрев меня с головы до пят. Кажется он ногами держался за балку вверху. Не соврал, и правда чертов паркурист!

Оправившись от шока, я спешно потянулась распахнуть окно. Скрежет издала сетка, которую он снял. Егор ловко спрыгнул, встав стопами на подоконник. Потом он присел на корточки, держась за раму руками, оказавшись со мной лицом к лицу. Я всё ещё обомлевшая пялилась на него, как на призрака.

— Привет? — мягко произнёс он, не моргая, глядя мне в глаза.

— Привет, — растерянно ответила шёпотом я.

— Как ты?

— Поверить не могу, что ты здесь… Ты забрался на восьмой этаж… Спайдермэн, это ты?

Он наигранно поморщился со смешком, и спрыгнул, возвысившись надо мной во весь рост. Не успела я вскинуть голову, чтобы продолжить смотреть ему в лицо, он обнял меня. Талия оказалась в согревающих тисках, его ладонь легла на затылок, мягко прижав меня к твёрдой груди.

— Предпочитаю зваться Егором.

Я вцепилась в него, словно боясь, что он исчезнет. Мне всё ещё не верилось, что тот кого я считала своим кошмаром и хотела от него бежать, сейчас не просто меня обнимал, а по настоящему успокаивал и дарил ощущение безопасности.

— Ну так как ты? Квартира заперта?

— Да, — просто ответила я, прижавшись к его груди ещё теснее, чтобы вдохнуть исходящий от него приятный аромат. — Так что ты останешься со мной.

— Ошибаешься. Предлагаю сбежать. Ты как?

— А дальше что?

— Ты совершеннолетняя.

— Да, но…

Егор ослабил хватку, отчего я слегка отстранилась, всё же вскинув голову, и наши взгляды пересеклись. Внутри вдруг всё похолодело. Что я творю вообще?

Вероятно мама, конечно, утрирует, но вряд Егор по-настоящему готов к серьёзным отношениям. Наиграется и бросит, а мне что дальше делать: без работы и денег? Как я… Разве могу ему настолько довериться? Мы же даже не вместе, поцеловались пару раз и только.

— Эй, — шепнул Егор и его ладонь нежно легла на щеку. — О чём ты думаешь?

— Я не могу сбежать, это ничего не даст.

Вдруг раздался щелчок замка. Мама, что ли, вернулась? Дверь открылась, а следом послышался заплетающийся голос, который мне хотелось слышать меньше всего. Мама дала ему ключи⁈

— А-а-али-иса, ты зде-есь?

Непроизвольно я снова вцепилась в Егора, задрожав с новой силой. Уткнулась лицом в его грудь, пытаясь спрятаться от этой отвратительной реальности.

— Это ещё кто? — спросил Егор.

Сейчас я бы предпочла оказаться в кабинете Эдуарда Сергеевича, готовая выслушать его нравоучения, нежели видеть во что превратился мой родной отец.

— А-а-али-иса, мы снова-а бу-уде-ем жи-ить, ка-ак ра-аньше, здо-орово-о же?

Чёрта с два! При таком раскладе я готова не просто сбежать, а выйти в окно, ощущая себя полностью преданной! Наверняка мама помчалась к своему Эдику, но при этом позвонила этому алкашу, чтобы он за мной присмотрел. Абсурд!

Когда-то я любила папу, но чем больше отец поглощал алкоголь, тем меньше у меня оставалось к нему чувств. И перед тем, как мама его выгнала окончательно несколько лет назад все тёплые воспоминания уже окончательно растворились в презрении и ненависти.

Когда видишь, как тот, кто должен быть примером для подражания и главным защитником посреди ночи падает с кровати, блюют на ковёр и не может встать, так и засыпая до утра… Когда раз за разом отмываешь кухонный стол от пепла, собираешь по всему дому бычки и драешь пол в ванной от дерьма… Не остаётся место уважению и привязанности. Только отвращение.

— Мой отец, — прошептала я, ощущая, как глаза вновь наполнились влагой.

Не верилось, что мама так могла поступить со мной. В последнюю нашу встречу, как раз перед тем как мать его выставила, он наверное поймал «белочку». Не узнавал меня и ударил. Мама появилась как раз во время, когда я упала на пол от его удара по лицу. Умоляла воплем и плакала, пытаясь привести его в чувства, но он что-то бормотал себе под нос и продолжал пинать меня ногой. Мама оглушила его скалкой по голове, вызвала полицию и с того момента я его не видела… И видеть не хотела.

— Зайка, — растерянно проговорил Егор, сжав меня ещё крепче, как будто желая укрыть от всего мира. — Тише.

Он подхватил меня под бёдра, заставив подпрыгнуть. Я обхватила его ногами, всё ещё пряча лицо в складках худи, как маленькая.

— Опа, — послышалось совсем близко, я с силой зажмурилась, почувствовав, как всё тело Егора напряглось. — Не по-онял, ты тот хре-ен, от кото-орого малой надо-о держа-аться дальше? Как ты-ы попал в ква-арти-иру? А-алиса-а, какого хрена?..

Пока отец неразборчиво что-то бормотал, Егор предпринял попытку опустить меня на кровать, но я прижалась к нему, дрожа, и замотала головой, тихо всхлипнув. На какое-то время Егор застыл, наверное, размышляя, что делать.

— От… отпу-усти-и ма-алую! А-алиса!

Наверное, отец попытался подойти, но Егор отпрянул вероятно к двери, а потом громко и чётко спросил:

— А давай я тебе денег дам? Хочешь? И ты забудешь, что нас видел и сделаешь вид, что сюда не приходил.

— Ку-упить меня-я хочешь⁈ — разъяренно завопил отец, одна из рук Егора выпустила меня, наверное нырнув в карман.

Я услышала шелест бумаги, видимо купюр.

— Пятеры, хватит?

Боже! Слёзы полились ещё сильнее, хотя я слышала, что сердце Егора бьётся абсолютно ровно. В отличие от меня, он не боялся.

— Пятёры?

— Пять штук держи и проваливай отсюда.

— Ключи, — шепнула я, — пожалуйста, забери у него ключи…

Спустя полчаса Егор опустил меня на пассажирское сиденье своей машины. Я приняла душ, переоделась, и всё-таки решила довериться ему. Собственно, а что ещё мне оставалось делать. Когда отец ушёл, взяв деньги, Егор ещё какое-то время держал меня на руках, гладил по спине, успокаивающе шептал, что не позволит меня обидеть.

Моргнула, улыбнувшись, когда он пристегнул меня и нежно погладил костяшками по щеке. За ним стояли Кирилл и Макс. Никогда бы в жизни не подумала, что мажоры такие верные друзья. Они примчались следом за Егором, правда, вошли, как нормальные люди, через дверь. И помогли уйти отцу, наверное, пока Егор пытался меня успокоить.

Кирилл не сводил с меня встревоженного взгляда, поигрывая связкой ключей, Макс же пялился в свой смартфон. Егор выпрямился, тихо спросив: