Первые штрихи Алиса сделала нервно, прерывисто, но с каждой последующей линией дрожь в её пальцах уменьшалась, а затем и вовсе исчезла. Я стал наблюдать за настоящий магией. Правда, спустя минут двадцать я закашлялся, что даже пришлось поменять место дислокации, расположившись на приличном расстоянии.

Взять маску себе я не подумал, кретин. Даже на свежем воздухе ядрёный запах бил по ноздрям. Это волновало меньше всего. Чувство, что я впервые сделал что-то по-настоящему важное, переполняло, как тёплый язычок огня. Иногда Алиса подглядывала на меня, наши взгляды встречались через расстояние, которое в этот момент казалось и малым, и огромным. Скрытая нижняя часть не позволяла увидеть, улыбается ли она, но я был почти уверен, что да. Её глаза по-настоящему светились.

Когда она закончила спустя этак несколько часов, я лично не чувствовал ног. Вообще ощущение было, как будто я тут не просто рядом стоял, пока она рисовала, а словно эта стена меня отымела со всех сторон. Впрочем я бы не задумываясь повторил.

Мурал вышел потрясающий, неидеальный, но такой… яркий и очень аутентичный. Алиса изобразила девушку в грязных тяжёлых ботинках в тёмных цветах, а за её спиной развивались крылья из разноцветных нитей. Идею арта я знал по эскизам, она нарисовала отдельно части: грязные ботинки с надпись: воспоминания, сомнения, страхи, и девушку с крыльями, которые символизируют мечты, надежды, веру. Я лишь объединил это вместе, чуть доработав, а Алиса не просто с лёгкостью перенесла это не стену, но ещё и сделала лучше. В самом низу она подписала работу: её имя, написанное неровно, но смело.

Я первый вернулся на крышу и помог ей подняться, просто потянув на себя трос. Когда Алиса оказалась у меня в руках, она стушевалась, тут же попытавшись вырваться.

— Я же грязная и воняю…

Перепачкана краской, волосы растрепанные и тоже в разноцветных пятнах, и эти светящиеся глаза… Жаль, я сразу не смог оценить этого по достоинству. Мои ладони легли на её щёки.

— Прости, что наговорил тогда. Ты очаровательна.

— Но…

Мои губы опустились на её, смяли в обещании быть рядом. Алиса буквально на секунду замерла, а потом с жаром ответила.

Алиса

Я широко улыбалась, всё ещё не веря, что после столь горьких слёз и обиды, мне могло быть так хорошо. Правда, ощущала себя совершенно счастливой, когда Егор подхватил меня на руки, стоило выйти из машины.

В дом мы ввалились с хихиканьем, целуясь. Я не сразу поняла, почему Егор застыл, едва сделав несколько шагов внутрь. Напряглась, крепче сжав его за шею.

— Господи, она с тобой, — с облегчением выдохнул Эдуар Сергеевич, тут же приложив смартфон к уху. — Скажите мне оба, для кого мобильники придумали?

— А, — виновато буркнул Егор, поставив меня на ноги. — Я режим самолёта врубил.

— Я так и понял, и ты знаешь, что я об этом думаю. Алиса, мать тебя потеряла, позвони ей сейчас же и…

— Она сама забрала у меня телефон! — гневно прошипела я, всё ещё очень злясь на маму за отца.

— Бывший муж напал на неё и отобрал ключи, она очень за тебя испугалась, — сдержанно проинформировал он.

Я же испуганно округлила глаза, заметив как его костяшки побелели от жёсткой хватки смартфона.

— Что? — в один голос переспросили мы с Егором.

— Когда пришла в себя, помчалась домой, а тебя там нет, — продолжил Эдуард Сергеевич, а у меня внутри всё похолодело, пока он бросил в трубку: — Ксюш, они объявились, всё в порядке.

Я же рефлекторно шагнула к нему, вырвала телефон и мы одновременно с мамой спросили:

— Мам, ты как?

— Дочь, ты как?

Спустя полчаса я сидела на кухни, нервно барабаня пальцами по столу. Наблюдала, как Егор разогревал остывший ужин.

Оказывается, отец «поймал» маму на остановке. Кроме них никого на месте не было, он ударил её по голове, украв сумку, и наведался к нам в квартиру. Мама потеряла сознание и около часа пролежала на холодной земле, ещё и отказывалась ехать в больницу из-за того, что пыталась найти меня.

Эдуард Сергеевич уехал с твёрдым намерениям доставить её до врача. Я порывалась присоединиться, но он осадил меня, сказав, что будет лучше, если я останусь здесь, учитывая мой внешний вид. Чёрт, я и забыла! Окутавшее счастье рассеялось, оставив только болезненное чувство вино.

Хотелось рыдать, и в тоже время как будто не осталось на это сил. Я втыкала в одну точку, даже не моргая. Мне казалось, что виной всему этому исключительно я. Если бы мы не поругались…

— Алиса? — вывел меня из состояния оцепенения голос Егора.

— М?

Я перевела взгляд, окунувшись в два серых омута. Оказывается, он уже поставил передо мной тарелку и чашку чая. Егор пристально смотрел на меня, держа на весу свой смартфон.

— Скажи полное имя твоего отца.

— Зачем?

— Ты вообще меня слушала?

— Блин, прости, нет. Что ты говорил?

— Папа отписался, что с твоей матерью всё в порядке, ни ушибов, ни сотрясения, прямо повезло.

Я выдохнула, схватившись за чашку с чаем. Сделала несколько больших глотков, согрев себя горячим напитком.

— Они помирились, поехали отвлечься в спа, завтра мы все вместе завтракаем в ресторане.

Вновь вскинула голову, изогнув бровь, на что Егор слегка улыбнулся с кивком.

— Предполагаю, что нас с тобой твоя мать в покое не оставит, но она благодарна мне, что я защитил тебя от твоего отца. Теперь что касательно отца, пока наши голубки заняты, я накатаю заяву в полицию. Так что?

Я ответила на его вопросы, и послушно поднялась, когда Егор подхватил меня под локоть.

— Очень насыщенный день вышел, — у двери в мою комнату проговорил он.

— Ага.

— Отдыхай, постарайся выспаться. Если тебе что-то понадобится, ты знаешь где меня искать.

Он с улыбкой указал на дверь своей комнаты напротив моей, я растерянно кивнула.

— Спасибо, Егор. За всё, — пробормотала я, отвернувшись.

Схватилась за ручку, открыла дверь.

— Алис?

— Да? — удивилась, вновь посмотрев на Егора.

— Ты ни в чём не виновата.

— Виновата, — прошептала я, опустив голову, и уставилась на свои дрожащие пальцы.

— Нет, ты не сделала ничего плохого.

Он коснулся моего подбородка, заставив поднять голову, чтобы заглянуть в глаза.

— Ты слышишь? Ты. Не сделала. Ничего. Плохого.

Егор погладил большим пальцем щеку. Невольно прикрыла глаза от удовольствия, наслаждаясь нежным касанием.

— Они сами виноваты, — продолжил он и внутри что-то откликнулось на его слова. — Твоя мать за позицию, в которой не видит в тебе взрослого самостоятельного человека, которым ты являешься. Твой отец… адекватных слов не подберу, да ты и сама знаешь.

Я знала. Какая-то часть меня полностью согласилась с его заключениями, но… Ещё имелась та часть, привыкшая считать себя хорошей девочкой, которая никогда не шла против матери.

— Останься со мной, — это настолько неожиданно вырвалось из моих собственных губ, что я тут же распахнула глаза и с ужасом уставилась на Егора. — То есть…

Ему же не потребовалось повторять. Он обхватил меня за талию, с лёгкостью оторвав ноги от пола, и внёс в комнату.

— Примешь душ утром, забирайся под одеяло и отдыхай.

Я стянула с ног кроссовки, прямо в грязной одежде нырнула в кровать и только потом до меня дошло содеянное.

— Забей, — просто выдохнул Егор.

Он улегся рядом так, чтобы я могла опуститься на его грудь, что я и поспешила сделать. Забираться под одеялом он вместе со мной не стал, и я успокоилась, осознав, что он действительно просто уложил меня спать. В голове это не укладывалось, но оказавшись в мягкой постели, в согревающих и уютных объятьях, слушая ровный стук сердца в его груди, я мгновенно расслабилась.

— Сладких снов, зайка, я не буду спать, чтобы охранять твой покой, — прошептал Егор, начав перебирать мои волосы, и я действительно уснула.

Утром я проснулась от стука в дверь. В начале непонимающе предстала на локтях, пока мозг прогружал вчерашние события. С зевком всё вспомнив, осознала, что в постели одна. От Егора и следа нет, и вряд ли стучал он.