Ты слишком много суетишься. Ни одному королевству не понравится фейри, которая привлекает к себе столько внимания, Тессалин.

Так говорила мать Корделия, владеющая магией земли, пока крепко привязывала ее к стулу. Так крепко, что она не могла пошевелить коленом. Так крепко, что она не могла сдвинуться ни на дюйм.

Итак, она научилась не суетиться в ее присутствии.

Но мать Корделия больше не могла наказывать ее, верно? По крайней мере, без разрешения Теона. Использовать магию против Источника означало отправиться прямиком в Подземелье. Что было бы не так уж плохо для матери Корделии, если подумать…

— Не здесь я ожидала тебя увидеть, Тессалин, — вздохнула мать Корделия, открывая лежащую перед ней толстую папку.

Современные технологии разрешены и за пределами Пантеона, но мать Корделия никогда не любила компьютеры и планшеты. Она предпочитала драматично добавлять бумаги к постоянно растущему делу о том, почему Тесса никогда не будет желанной или недостаточно хорошей.

— Прошу прощения, — без колебаний ответила Тесса.

Она давно научилась брать вину на себя за все подряд. Споры с ней только усугубляли ситуацию.

— Да, что ж, если бы Наследник Ариуса потрудился рассмотреть свои варианты, как и остальные Наследники, всего этого можно было бы избежать. Это Королевство любит усложнять жизнь, — пробормотала она.

Тесса сидела тихо, зная, что лучше промолчать, пока к ней не обратятся. Мать Корделия в тишине перевернула несколько страниц. Наконец, она закрыла папку и снова сложила руки на груди.

— Меня попросили проследить за обучением новых Источников, учитывая исторические обстоятельства этого Выбора.

Тесса сглотнула, ее пальцы, сцепленные на коленях, напряглись. Конечно, мать Корделия заметила это. Тесса практически чувствовала, как лозы обвивают ее запястья, а шипы впиваются в ее плоть, хотя она тоже училась этого не ощущать.

— Однако ты не была подготовлена к этой роли, как другие, — продолжила она. — В связи с этим, Наследник Сент-Оркас попросил выделять дополнительные три часа в неделю на частные занятия, чтобы восполнить недостатки.

— Он что?

Тесса запнулась. Когда мать Корделия только выгнула бровь от этой вспышки гнева, Тесса сказала:

— Почему он не может… обучить меня сам? Несомненно, это укрепило бы нашу связь больше, чем…

— У Наследника есть гораздо более важные дела, — перебила его мать Корделия. — Общение с тобой — это не та проблема, которой он должен заниматься, особенно в год Выбора. Поскольку ты проживала в поместье Селесты, вполне логично, что я буду твоим наставником, поскольку я хорошо знакома с твоими недостатками.

— Конечно, три часа в неделю это лишнее, — возразила Тесса, и с каждым словом ее голос становился все более пронзительным.

На затылке выступили капельки пота, и, боги, она пожалела, что не зачесала сегодня волосы наверх. Инстинктивно она оглядела комнату, отмечая все маленькие укромные уголки. Высокий шкаф в углу. Открытый сундук с книгами, который можно было легко опустошить. Пространство под столом, где нога могла легко соприкоснуться с телом.

Все те места, куда ее можно было засунуть в темноту, чтобы разобраться с нею позже.

— Напротив, — резко возразила мать Корделия. — Я утверждала, что в сложившейся ситуации нужно пять часов, но твой Хозяин решил, что трех будет достаточно. Один час. Три дня в неделю.

— А нельзя ли заниматься все три часа одновременно?

— Нет.

— Но…

— Довольно, — отрезала мать Корделия. — Я не собираюсь тратить наше время на споры с тобой. Тебе есть над чем работать, чтобы не тратить время на такие пустяки.

Рассказал ли ей Теон?

Рассказал ли он ей, что она не раз пыталась сбежать?

Рассказал ли он ей, что она постоянно спорила с ним?

Рассказал ли он ей, как ее заставляли сидеть у его ног под столом?

О ее последней оценке?

Управляющая поместьем никогда не показывала, сколько ей известно, пока это не устраивало ее планы. Но сейчас все было не иначе. На ее лице застыла та же легкая усмешка, что и всегда, когда она отодвинула толстую папку в сторону и взяла другую стопку бумаг.

— Мы закончили? — выпалила Тесса, внезапно ощутила острую потребность двигаться.

Это не просто нервозность. У нее было такое чувство, что она действительно может умереть, если не сможет встать, пошевелиться, побегать, подышать свежим воздухом.

Кричать в небо.

— Нет.

— Что еще нам нужно сделать?

— У нас есть время до конца часа.

— И что же мы будем делать?

Становилось слишком трудно дышать.

И почему здесь было так чертовски жарко?

Тут есть окна, но они плотно закрыты и шторы задернуты.

— Делать то, что тебе говорят, — парировала она. — Не знаю, почему тебе так трудно это понять, Тессалин. Это вся твоя цель. Делай то, что тебе говорит Наследник. Помогай ему. Дай ему то, что он хочет, и не создавай проблем. А теперь посиди, пока не истечет наше время, и докажи мне, что последние два десятилетия не были пустой тратой моего времени и усилий.

Тогда она почувствовала это. Быстрый отток воздуха из легких. Тесса моргнула, и все исчезло. Недостаток кислорода не убил бы ее, но, безусловно, мать Корделия предпочитала именно такой способ донести свою точку зрения. Давать ей достаточно воздуха, чтобы оставаться в сознании, но удерживать достаточно, чтобы она чувствовала, будто задыхается.

Поэтому она сидела молча, заставляя себя не двигаться. Но вместо того, чтобы считать, она обнаружила, что вспоминает тексты песен, которые Аксель включил в эти долбанные плейлисты. Она могла бы продержаться еще одну песню.

Еще одну секунду.

Еще одну песню.

Еще один день.

Еще один год.

В конце концов, это не имело особого значения.

Она спотыкалась, когда спускалась по мраморным ступеням, жадно вдыхая ночной воздух. Ее волосы стали влажными от пота, а все тело дрожало от того, что она целый час просидела неподвижно, не в силах пошевелиться. Когда мать Корделия, наконец, разрешила ей уйти, она почти выбежала из комнаты. Скорее всего, она будет наказана за такой поступок во время следующей личной беседы с ней.

Снаружи кабинета ее не ждал страж, как она ожидала. Возможно, ей следовало его подождать, но она не могла оставаться внутри ни секундой дольше. Она чувствовала себя так, словно только что пробежала целый час с Теоном, и ее грудь не могла расширится настолько, чтобы впустить воздуха, который она пыталась вдохнуть.

Декс.

Она нуждалась в Дексе. Он единственный, кто может помочь ей пережить это. Он был прав. Она недостаточно сильна для этого. Не в одиночку.

Но рядом никого не было. Только она и опустившаяся ночь, окутавшая мир тьмой.

И даже здесь не хватало воздуха.

И она не могла просто стоять здесь.

Сбросив туфли, она пошла по тротуару. Она могла думать только о том, как выбраться из этих возвышающихся зданий, которые заманили ее в ловушку. А потом она уже не шла, а бежала по улицам. Она понятия не имела, куда направляется. Никто не окликнул ее, чтобы остановить.

Здесь фейри могли свободно передвигаться, и мало кто сразу узнал бы в ней Источник Ариуса. Скоро все изменится. Так много всего уже изменилось, но она осталась прежней. Ее все еще толкали в небытие. Все еще заперта в кабинете с управляющей поместьем. Все еще доставляла проблемы. Все еще каким-то образом создавала хаос, с которым не могла справиться сама.

Она бежала и бежала, на мгновение подумав, что, вероятно, могла бы убежать от Теона прямо сейчас. Ей и в голову не приходило, какие неприятности ее ожидают, потому что все, о чем она могла думать, это открытое пространство и свежий воздух, не запятнанный ожиданиями и требованиями.

Только опустившись на колени на берегу реки Уинфелл, она осознала, как далеко убежала.