— Я не поеду, — сказала я, моя тарелка с недоеденным ужином вдруг стала невероятно интересной.

Он замер с поднесенной ко рту ложкой.

— Как это не поедешь? Все ждут.

— Я плохо себя чувствую. Голова болит.

— С утра была здорова! — его голос зазвенел.

— Это что, опять твои фокусы?

Я подняла на него взгляд.

— У меня нет «фокусов», Магомед. У меня действительно болит голова. От всего этого.

Он отшвырнул ложку. Она с грохотом ударилась о тарелку.

— От всего этого? От чего «этого»? От меня? От нашей семьи? Ты вообще понимаешь, как это будет выглядеть? Все приедут с женами, а я один! Что я им скажу?

Его волновало только то, «как это будет выглядеть». Как всегда.

— Скажи, что я заболела. Это будет правдой.

— Нет! — он ударил кулаком по столу. Посуда звякнула.

— Ты переодеваешься и едешь со мной! Я требую это как муж!

В его глазах горел не просто гнев, а паника. Паника человека, который чувствует, что контроль ускользает.

— Ты ничего не можешь требовать! — вскочила и я, мое спокойствие лопнуло как мыльный пузырь.

— Ты давно перестал быть мужем! Ты постоялец в этом доме! Ты приходишь, когда тебе удобно, ешь и спишь! А теперь тебе понадобилась картинка для твоих родственников? Ищи другую актрису!

Он побледнел. Схватился за спинку стула.

— Вот как… А если я скажу отцу, почему ты действительно не хочешь ехать? Что ты встреваешься с каким-то таксистом?

Ледяная волна прокатилась по мне. Он следил за мной? Или просто блефовал?

— Говори что хочешь, — выдохнула я.

— Мне все равно. А за своим таксистом я, может, и правда поеду. Хоть он и не муж, а разговаривает со мной как с человеком, а не с мебелью!

Это было слишком. Он рванулся ко мне, схватил за руку. Его пальцы впились в запястье с такой силой, что я вскрикнула от боли.

— Ты посмеешь! Я тебя на куски порву! И его тоже! Ты поняла меня?

Я вырвала руку. На коже остались красные следы.

— Поняла. Прекрасно поняла. Тебе важнее угрожать, чем понять. Обычно.

Я развернулась и вышла из кухни. Сердце колотилось где-то в горле. Я заперлась в спальне. Слышала, как он что-то кричал, как хлопнула входная дверь, как с визгом шин завелась его машина. Он уехал к родителям. Один.

Я подошла к окну. На улице темнело. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Руслана.

«Все в порядке? Сегодня видел, как ваш муж резко выехал из двора. Выглядел злым.»

Он видел. Он заметил. Кто-то заметил.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Война была объявлена. И я, наконец, была готова в ней участвовать. Не как жертва, а как равная сторона.

Тишина, наступившая после его отъезда, была звенящей. Я стояла посреди гостиной, прижимая ладонь к запястью, где еще горели следы от его пальцев.

Боль была физической, осязаемой, но она меркла по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим душу.

«Я тебя на куски порву! И его тоже!»

Это была уже не просто угроза. Это был обещанный исход. Я вдруг с жуткой ясностью осознала, что живу с незнакомцем. С тем, кого я никогда не знала. Два года ухаживаний были лишь маской, которую он сбросил, как только получил желаемое.

Я не могла оставаться в этих стенах. Они давили, наполненные его гневом, его ложью. Мне нужен был воздух. План. Любая соломинка.

Мобильный телефон… Он мог вернуться в любой момент. Я не могла рисковать, оставляя его дома. Спрятать? Но где? Он мог обыскать все. Единственное безопасное место было при мне.

Я переоделась в темные джинсы и простой свитер, накинула платок, сунула телефон в самый глубокий карман куртки и выскользнула из квартиры. Было уже поздно, на улицах почти никого.

Я шла без цели, просто двигаясь вперед, подставляя лицо холодному ветру. Куда? К маме? Нет, это первое место, где он будет меня искать. К подруге? Но я почти оборвала все связи за эти месяцы изоляции.

Зазвонил телефон. Я вздрогнула, но это был не Магомед. Руслан.

— Айла, выходите из дома. Сейчас.

— Его голос был срочным, напряженным.

— Я… я уже на улице, — с удивлением ответила я.

— Хорошо. Где вы? Я подъеду. Он только что звонил мне.

Лед сковал мне живот.

— Что? Как? Откуда у него твой номер?

— Не знаю. Но он был вне себя. Кричал, что знает все, требовал сказать, где вы. Ехать к вам домой я не мог, это бы все усугубило. Ждите на углу вашей улицы. Я через две минуты.

Я ускорила шаг, оглядываясь по сторонам. Каждая тень казалась подозрительной. Через несколько минут его машина действительно подъехала. Я впорхнула внутрь.

— Простите, что втянула вас в это, — прошептала я, запирая дверь.

— Не извиняйтесь. Вы не виноваты, — он тронулся с места.

— Я отвезу вас в безопасное место. В моей квартире сейчас никого, можете переночевать.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно, пытаясь осознать происходящее. Мой брак рухнул в одночасье. Я бежала из собственного дома от мужа, который грозился меня «порвать».

ЧАС СПУСТЯ

Я сидела на кухне в малознакомой квартире, сжимая в руках чашку с горячим чаем, который приготовил Руслан. Он не задавал лишних вопросов, просто дал мне понять, что я в безопасности.

Вдруг мой телефон завибрировал. Десятки пропущенных вызовов от Магомеда. Потом пришло сообщение.

«Айла, где ты? Вернись домой. Давай поговорим. Я был не прав. Я все объясню. Просто вернись. Я волнуюсь.»

Слова были правильными, но я чувствовала за ними не раскаяние, а ту же панику потери контроля. Он не нашел меня дома и испугался.

Я показала телефон Руслану.

— Что мне делать?

— Решать только вам, — он покачал головой.

— Но если вы вернетесь сейчас, ничего не изменится. Будет только хуже.

Я знала, что он прав. Я набрала ответ, пальцы дрожали:

«Я в безопасности. Мне нужно время подумать. Не ищи меня. Не звони. Это не просьба, а предупреждение.»

Я отправила сообщение и заблокировала его номер. Сердце колотилось бешено. Я только что провела невидимую черту. Черту, за которой кончалась моя старая жизнь.

Руслан молча положил перед мне на стол ключ.

— Это запасной. Решайте сами, когда вам нужно будет уйти. Я буду ночевать у друга.

Он вышел, оставив меня наедине с тишиной и самым страшным решением в моей жизни. Я осталась одна. Совершенно одна. Но впервые за долгое время я дышала полной грудью. Я была напугана, но была жива. И это было главное.

Три дня я провела в тихой, аскетичной квартире Руслана. Это было странное время — между страхом и невероятным облегчением. Я почти не выходила, боялась, что Магомед может караулить у подъезда.

Руслан появлялся ненадолго, привозил еду, убеждался, что со мной все в порядке, и снова уезжал на работу. Мы говорили мало, но его молчаливая поддержка значила больше тысячи слов.

На четвертый день я решила, что нельзя прятаться вечно. Мне нужны были мои вещи, документы. Я понимала, что это риск, но иного выхода не было.

Руслан категорически отказался отпускать меня одну.

— Это безумие, Айла. Он может быть там. Я еду с тобой.

— Но если он тебя увидит… всё станет только хуже!

— Хуже уже некуда, — он покачал головой, его лицо было серьезным.

— Я не позволю ему снова причинить тебе вред.

Мы поехали молча. Я сжала в руке ключ, как талисман. Подъезжая к дому, я внимательно смотрела по сторонам, стараясь узнать его машину. Ее нигде не было.

— Я подожду здесь, — сказал Руслан, останавливаясь у подъезда.

— Если что-то пойдет не так, сразу звоните или просто кричите. Я буду под дверью.

Я кивнула, слишком взволнованная, чтобы говорить, и вышла из машины. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Лифт поднимался мучительно медленно.

В квартире было тихо и пусто. Я вздохнула с облегчением и быстрыми шагами направилась в спальню, чтобы собрать сумку. Я действовала быстро, автоматически, почти не думая.