По пути Йен пытался понять, каким боком к делу Безумца приплелись слежка и допрос в Тайном Совете, но ничего умного в голову не приходило. Чем он, лично Йен, мог привлечь внимание Брента Маккея, глыбы в политике, которого не один год уже пытались сдвинуть с его места, он не понимал. Политика не была коньком Йена, хотя если дело Шейла было связано не с его действиями в Парламенте, а с магией… Не даром же Шейла подставляли именно со сливами, то есть с неспособностью огненного мага контролировать свою магию… А если подумать чуть шире… Если копали не под Шейла, а пытались скомпрометировать всех огненных магов? В том числе и Маккея?

Йен чуть не упал, не заметив бордюр. Если копали под Маккея, то Шейла уже можно было по второму разу хоронить — эти не остановятся. Самое противное было то, что, как показали запонки, преступник или преступники действовали изнутри дома — так просто запонки не добудешь и не подделаешь. А значит, Алиш в опасности, а он только-только её убедил, что ей ничего не грозит. Он спешно принялся вспоминать список всех обитателей бывшего особняка Шейлов. И теперь вычеркивать из списка женщин было нельзя. Хорошо еще, что большинство слуг не имели доступа к спальне Шейла. Конюхов, грумов, личного водителя, кухонных рабочих можно было смело вычеркивать из списка. Важны были горничные, лакеи, камердинер, дворецкий, коридорный, секретарь — все, кто мог беспрепятственно попасть в спальню и гардероб Шейла. И надо заловить подземников — надо выяснить, в чьей комнате они нашли запонки. Только как это выяснить, Йен не представлял — его самого в доме Шейла не пускали выше первого этажа, и где чьи комнаты, а, главное, как это будут объяснять подземники, никогда не жившие в домах, он не знал.

— И надо запросить в полиции Ларисии сведения на Сержа — чем дохлые феи не шутят… — пробурчал он себе под нос, снова хромая из-за ударенного колена. В прошлый раз он не интересовался прошлым Сержа, точно зная запах магии Шейла. Теперь Йен не был уверен ни в чем.

В участке он первым делом нашел Кеннета, прикидывая, под каким предлогом его можно попросить об одолжении, а потом, угостив констебля купленными на улице пирожками с требухой, честно сказал:

— Кеннет, мне нужен список тех слуг, кого Шейл вернул себе на службу. Твоя горничная, которая встречается с лакеем, который дружит с грумами Гровекса, может помочь? Я хорошо заплачу за эти сведения.

Кеннет хекнул и честно сказал:

— Я попытаюсь, конечно, но сами знаете — завтра храмовый день…

— Мне не к спеху, но, хотелось бы скорее…

— Может, к завтрашнему вечеру, инспектор… Так вас устроит?

— Более чем, — кивнул Йен. — Я как раз собирался завтра во второй половине дня наведаться на службу.

— Да, инспектор, — поразился Кеннет верности Вуда долгу. — Я постараюсь.

***

Рыцарь опередил Йена всего на пару минут. Он ворвался через камин в гостиной и влетел на кухню, замирая — на плите уже лениво добулькивала каша, вдобавок грелось ведро воды для мытья.

Рыцарь понятливо хмыкнул:

— А, все же кто-то боится потерять уютное местечко.

Забияка хмуро сидел на краю стола:

— Где был?

— Там меня уже нет, — холодно сказал Рыцарь, — а ты где был?

— Там, где меня уже нет. Учти, Рыцарь, предашь эль фаоля — тебя уже ничто не спасет.

— Какой ты грозный, аж страшно.

— Мне тоже страшно, Рыцарь. Зачем ты следишь за эль фаолем?

— А ты зачем следишь? — вопросом на вопрос ответил Рыцарь.

— Я слежу, чтобы защищать. А ты?

— По-моему, очевидно, чтобы ради того же — защищать. Для этого и придумали Дубовых листков. Только ты как-то выборочно его защищаешь. Тут защищает, тут нет… Я так не умею.

— На Примроуз-сквер нынче не попасть.

Рыцарь пожал плечами:

— Было бы желание — попасть можно куда угодно!

Забияка нахмурился, но ничего ответить не успел — Йен пришел домой.

***

Иногда хотелось простого — выспаться. В честь выходного дня Йен позволил себе поваляться в постели подольше. Все равно Кеннет раньше вечера не соберет нужные сведения о вернувшихся слугах Шейла. Йен мысленно поблагодарил небеса, что для него времена с единственным выходным днем закончились вместе с повышением до инспектора.

Судя по теням, время перевалило за полдень — все-таки два дня почти без сна легко не даются даже нелюдям.

В доме было тихо, даже на кухне, что удивляло — все же Забияка трудный в общении, его сложно переубедить. Йен, подгоняемый холодом, быстро оделся в домашнее — натянул штаны поверх нижней рубахи, поправил кожаные помочи и надел кардиган — иногда военные придумывают замечательные вещи, способные не только убивать. Замерев перед зеркалом, он причесал все еще короткие волосы и рукой провел по заросшему подбородку — надо бы побриться, хотя… Забияка вполне переносил такой его вид, Рыцарю тоже ничего не было страшно после его двух попыток помыться на кухне — уговорить воздушников удалиться из теплой кухни было невозможно. Ничего, перенесут, да и прачка, приходящая в храмовый день за бельем, была привычна ко всему.

Йен спустился вниз, на кухню, удивленно застывая — воздушников тут не было, зато на столе стояла тарелка, накрытая салфеткой. Пахло горячей кашей. Влияние Рыцаря на Забияку было просто неоценимо.

Йен быстро позавтракал и собирался уже отправиться искать своих воздушников, как в парадную дверь постучали. Решив, что это прачка пришла пораньше, Йен направился к двери, замирая на открытом пороге.

Самообладание удалось сохранить с трудом. Улыбка позорно сбежала, а когда напуганная и явно растерянная Аликс поздоровалась с ним, ушли и последние остатки надежды. Если иногда, глядя на Алиш, можно было мечтать о чем-то совсем невероятном, то сейчас надежда погибла с шумным треском. Красивая, элегантная, одетая по последней моде, нереальная и очаровательная она была чужой тут в неприкрытом царстве бедности, разглядывая дом с нескрываемым ужасом. Дощатый некрашеный пол, который раз в неделю чистила поденщица, старые продавленные кресла — такими они достались от прежнего хозяина, которому не повезло задержать оплату, черный зев камина, который никогда не разжигали в целях экономии… И он сам, притворяющийся лэсом, потому что где-то на верхах решили, что к полицейским следует обращаться вежливо, иначе их не будут уважать. Йен нервно одернул кардиган и признался самому себе — он нир, который, как упрямый таракан, забрался на самый потолок его класса, и дальше путь ему закрыт. И мечтать о чем-либо ему нельзя. Его от падения вниз защищает всего одна заработная плата — именно столько внесено за дом, как раз до конца года. Не будет у него работы — уже через месяц он легко пополнит многочисленную армию нищих.

Йен заставил себя приветливо улыбнуться — когда он давал лэсе Аликс свою визитку, он думал, что она всего лишь пошлет мальчишку с запиской. То, что она приедет сама, было неожиданностью.

— Лэса Аликс, добрый день… — Он глянул на перегородивший улицу кэб. Усатый кэбби в свою очередь неодобрительно рассматривал Йена, подозревая, что лара явно ошиблась с адресом. — Лэса Аликс… Мне оплатить кэб?

Она нервно улыбнулась:

— Я заплатила митту, но, быть может, этого мало?

— Пройдите в дом, лэса, я сам разберусь.

На крыше дома вдруг нарисовались две крылатые тени. Йен вышел на улицу, кэбби воинственно дернул кнутом. Чтобы избежать никому не нужных телесных повреждений, Йен представился:

— Я инспектор Вуд, участок Примроуз-сквер, нир. Какие-то проблемы с оплатой?

— Я подожду лару тут, лэс, если вы, конечно, лэс…

— Воля ваша, кэбби, но не боитесь, что с вашим кэбом может что-то случиться? Тут лихой район, могут и обворовать. Обычно кэбби ждут на площади Равных, вам есть резон ехать туда — там постоянно дежурят констебли. Я лично провожу лэсу после разговора до площади и помогу поймать кэб. Дождетесь лэсу там — митта сверху за оплату дороги ваша.

Кэбби сухо сказал:

— Я подожду полчаса. Если через полчаса вы не приведете лару на площадь — познакомитесь с настоящей полицией.