Кэбби сразу повеселел и улыбнулся:

— Хорошо. Четвертак, и я вас довезу до Форест-стрит в лучшем виде.

Йен открыл дверцу и сел в кэб, прячась от дождя. Лошадь довольно споро пошла по Примроуз-сквер вниз, через угольный канал, мимо собора Возрождения в район одинаковых, серых домов с мелкими лавочками на первых этажах, где предлагалось все — от курительный смесей до спутниц на ночь, от фотографий разной степени пристойности до краденых украшений.

Йен распечатал письмо от профессора Галлахера и с удивлением прочитал сухие строчки: «Ответ по вашему запросу строго отрицательный. Не обнаружилось доказательств возможности происходящего». Вкупе с извинениями профессора это смотрелось странно. Может, вчерашний допрос в Тайном Совете был связан именно с этим? А ведь такой располагающий к себе человек этот Галлахер, прям как Морозный дед… Вот и верь Морозным дедам…

Йен аккуратно сложил записку себе в карман:

— Дохлые феи, Шейл невиновен. И он меня к себе не подпустит, чтобы доказать это.

Он устало потер лоб — после вчерашнего допроса голова продолжала побаливать. Хорошо еще, что расположение лэсы Аликс удалось сохранить. Йен достал из кармана запонки и принялся их рассматривать, правда, ничего необычного на взгляд полицейского найти не удалось. Может, ювелир найдет что-то интересное.

Йен прикрыл глаза — ехать ещё было далеко. Все его выводы были изначально неправильны. Если учесть запонки… Если учесть слив… Если учесть то, что жертвы умирали тихо — не было свидетелей криков о помощи, то… Картина могла выглядеть совсем иначе. Не слив, избиение, а потом убийство. Могло быть по-другому. Убийца подкрадывался и сворачивал шею жертве, потом имитировал борьбу и слив. Это объясняло отсутствие случайный свидетелей, привлеченных звуками борьбы.

«Йен, признай — ты полный придурок! Ты понял все не так.»

И началось все не полгода назад — минимум год, дерево кэба до сих пор помнило слив. Что-то случилось год назад, после чего Безумец понял свою безнака…

— Тьфу, дохлые феи! Не свою безнаказанность. Безнаказанность Шейла. Именно поэтому понадобились запонки. Или что-то еще, что указывало на Шейла.

Йен помнил — не все трупы обнаруживали сразу, не всем, как Спенсеру, повезло быть не ограбленным. Сколько таких вот запонок или еще чего-то утащили таинственные пауки, которых упоминал Рыцарь, страшно было предположить.

Кэб выехал на Форест-стрит, обычно оживленную, но даже тут дождь разогнал всех праздношатающихся, а, значит, и все карманники, бабочки, торговцы краденным тоже попрятались, греясь в подворотнях или подъездах серых, нахохлившихся домов.

Кэб остановился, Йен бросил четвертак кэбмену и направился в ломбард Тотти — им заведовал иноземец из скряг — то ли лесных, то ли подгорных жителей мелких княжеств континента, кто их там всех разберет. Все скряги были невысокие, не более четырех футов в высоту и все, как на подбор, прижимистые, хитрые и лукавые, не упускающие своей выгоды никогда.

Йен спустился вниз по крыльцу на пару ступенек и открыл дверь в ломбард — небольшой, хорошо освещенный торговый зал был перегорожен высоким прилавком, за которым восседал сам Тотти, одетый в белоснежную рубашку с черными нарукавниками, красный жилет и такие же ярко-красные бриджи. За его спиной возвышался шкаф со всевозможными украшениями, странными механизмами и статуэтками — все, что законно приносилось в ломбард. Незаконное, вроде амулетов, лежало не тут, и предлагалось отнюдь не всем посетителям.

Охранник из людей, сидящий у двери, окинул недовольным взглядом Вуда, но пропустил.

Йен подошел ближе, здороваясь с хозяином. Тот отправил на затылок дорогие магические гогглы, отложил в сторону часы, которые перед этим изучал, и принялся разглядывать инспектора:

— Опять пришел портить бизнес?

Йен улыбнулся:

— Нет, я пришел за помощью, Тотти.

— Помощь оказывает храм — по улице вниз до упора, не пропустишь. Если чем иным страдаешь — бабочки к твоим услугам. Я же своих не продаю и с Томми не работаю.

— Я оплачу, — сказал Йен, кладя на прилавок четыре запонки и митту в качестве оплаты.

— Краденое не скупаю, — отрезал Тотти.

— Это не краденное. Мне нужно твое мнение о запонках.

— Еще раз — краденное не покупаю. Это вниз по улице — брось в храме, боги потом отплатят.

— Тотти, хватит бурчать — я же прошу просто посмотреть.

Низкорослый скряга, крючконосый и морщинистый, как все из его племени, сперва взял монету, сунул её в карман жилета, а потом, натянув себе гогглы на глаза, принялся рассматривать запонки.

Спустя пару минут он их бросил на прилавок:

— Тебя надули. Одна… — он указал узловатым пальцем на запонку, — настоящая, три — подделки. А теперь уходи.

Йен нахмурился:

— Подожди. Что значит — подделки? Как ты это понял?

— Митты маловато.

— Тотти, мы же друзья…

— Вуд, никогда не были и не будем, к счастью. И только ради дружбы… Настоящей запонке более ста лет. Остальные — новодел, им не больше года. Сделаны из эльфийского золота — еще пара лет и истают. Сам же знаешь — эльфийское золото непрочное.

— Руку мастера, изготовившего подделки, можешь узнать?

Скряга обиделся за свою профессиональную гордость:

— Конечно, могу.

Йен даже подался вперед, облокачиваясь на прилавок:

— И это?..

Тотти отрезал:

— Я своих не сдаю. А ты своим присутствием портишь мое реноме — кто-то поглупее может решить, что я работаю на тебя. Ты портишь мое дело. Ты лишаешь меня моей законной прибыли. — У скряг страшнее обвинения не было.

— Мне нужно лишь…

Тотти деловито заметил:

— Пять диней, и я подумаю над твоим вопросом.

— Сто пять митт?! — опешил Вуд. — Ты думаешь, что я по ночам подрабатываю фальшивомонетчиком?! Да у меня жалование — шесть митт в неделю.

Тотти радостно улыбнулся, показывая длинные, почти кроличьи зубы:

— Вот поэтому пять диней, и ни миттой меньше. Я своих не сдаю.

— Ты их просто дорого продаешь. — не удержался Йен.

— Это бизнес, ничего лишнего.

— Мне всего-то нужно, чтобы тот, кто выполнял этот заказ, описал заказчика. Только и всего. Словесный портрет. Если будет имя — еще лучше.

— Пять диней и ни миттой меньше.

— Имей совесть, речь идет о жизни лара Шейла. Речь идет о его добром имени.

— Двадцать диней, — тут же поправился Тотти.

— Так… Я не понял, почему так возросла оплата?

Скряга благодушно пояснил:

— Лар Шейл очень богат.

— Сейчас он беднее храмовой крысы. Сейчас он не в состоянии заплатить такие деньги.

— Заплатишь ты — и я даже промолчу, сколько я взял с тебя — ты можешь и сотню диней с него стрясти. За честное-то имя.

— Кажется, мы друг друга немного не поняли.

— Да, я заметил — ты не понял меня в тот момент, когда я сказал, что не продаю своих людей.

— Ты их продаешь ОЧЕНЬ дорого.

— Это бизнес. Двадцать диней, и описание заказчика с фамилией твои. Если, конечно, фамилия упоминалась.

Йен уперся взглядом в прилавок. Таких денег ему ни за что не достать. Можно, конечно, самостоятельно отправиться искать ювелира, сделавшего копии запонок, но сколько времени это займет! А ведь Безумец… Настоящий Безумец ждать не будет. И новая смерть будет на совести Йена.

Он запустил руку в карман и решил, что была-не была!

На прилавок лег желудь.

— А если оплатить так?

Глаза скряги загорелись.

— Это?..

— Тот самый. — кивнул Йен.

— Из… леса?

— Не из парка же.

Скряга нервно поправил на затылке гогглы и принялся всматриваться в Йена:

— Так это правда про эль фаоля?

— Он перед тобой.

Скряга протянул было руку к желудю, но тут же отпрянул:

— А он… Не испортится?

— Зависит от твоих намерений.

Скряга вскинулся:

— Самые простые — защита, конечно же. Посажу возле своего дома… Подземные жилы… Тот самый желудь. Тот самый эль фаоль… Только, прости недра, на того самого эль фаоля ты не тянешь. Что-то в тебе не то. Лоска, что ли, не хватает. Или… — он глядел мокрую одежду Йена. — Сухости.