— В Королевском парке на ТОМ самом месте, если вы понимаете меня, вырос дуб.

— И? На островах полно дубов.

Аликс даже дышать перестала, чтобы все хорошенько расслышать.

Харрис еле слышно сказал:

— Тот самый дуб. На месте трона Лесного короля. И вырос дуб всего за одну ночь. Грядут великие перемены, и грядут великие дела. Пока о дубе знает немного людей, только самые осведомленные, но рано или поздно это прорвется в народ.

— И как же тогда про дуб стало известно вам?

— Я… — Харрис полез в карман пиджака, достал и показал значок. — Я детектив с Ангел-стрит.

— О, вы ангел… Это… Неожиданно.

Харрис рассмеялся:

— Бывший, уже на пенсии, но, как выяснилось из-за вашего дела, бывших детективов с Ангел-стрит не бывает. Я на вашей стороне.

Вэл качнул головой:

— Увы, пока не подпишем контракт — я не считаю, что вы на моей стороне.

— Справедливо. — согласился Харрис.

— Мне нужен маг-детектив.

— Вы же знаете, что с магами нынче сложно — практически всех подгребла под себя корона.

— Мне нужен маг — мне нужно проверить все места преступлений Безумца на предмет магии. Есть слухи, что там сливали магию. И меня не волнует — законно работает маг или нет, меня устроит и отступник.

Харрис кивнул:

— Я постараюсь вам найти мага, лэс Шейл. — он оглянулся в зал и тихо сказал: — Кажется, лэса Аликс уже выбрала себе книгу. В честь вашего возвращения и с надеждой на благополучный исход вашего дела — примите от меня её в подарок, лэс Шейл.

Вэл поднялся:

— Благодарю, лэс Харрис. Буду ждать вашего человека — я остановился в особняке барона Гровекса.

— Я знаю, лэс Шейл. Я знаю. Постараюсь к вечеру вас навестить с хорошими вестями.

Вэл громко позвал:

— Дорогая! Кажется, нам пора — еще чуть-чуть и Верн может разозлиться за опоздание…

Аликс, прижимая книгу к груди, подошла к ним — она заметила, как кривился от её выбора Вэл — кажется, название книги ему напомнило подаренные Верном сказки, но Аликс ничего не могла с собой поделать — ей понравилась именно эта книга. Она ей была нужна.

— До свидания, лэс Харрис, — попрощалась со стариком Аликс.

— И вам хорошего дня, лэса Шейл, — Харрис на прощание приложил руку к сердцу. — Заходите еще, тут вам всегда будут рады.

Аликс вышла из магазина под руку с Вэлом. На площади было полным-полно народу — о происшествии на Примроуз-сквер стало известно, и на улицу высыпало множество желающих приобщиться к случившемуся. Будет потом о чем посплетничать и в курительной, и в дамской гостиной, и на кухне…

Вэл, ободренный разговором с Харрисом — наверное, единственным, кроме Верна, кто безоговорочно верил в его невиновность, гордо приветствовал на ходу бывших знакомых, не утруждая себя замечать их реакцию.

Заметив цветочницу, возле которой стояло несколько дам и мужчин, Вэл улыбнулся Аликс:

— Я на секунду, малыш!

И Аликс даже поверила, что Вэл решил побаловать её скромным букетиком последних в этом году цветов, но… В толпе у цветочницы мелькнула высокая красавица, чем-то неуловимо схожая со встреченной на аллее… Она даже помахала Вэлу рукой в приветствии.

Аликс заставила себя улыбаться — мужчины, привыкшие ухаживать за прекрасными ларами, даже женившись, не меняют своих привычек. Лара благосклонно наклонилась, что-то интимно шепча Вэлу, и Аликс была готова поклясться, что коротенькая записка перекочевала из одной перчатки в другую. Из женской в мужскую.

Было больно. Особенно от сравнения себя и той лары. Вкус Шейла и впрямь был безупречен — лара была отчаянно хороша в своем облегающем синем костюме для прогулок. Красивая блондинка с очередным кукольным лицом. И Аликс это терпеть годами, особенно если окажется, что Шейл невиновен. На Ледяных островах её хотя бы ждали уединение от этих кукольных лар и, быть может, смерть, если верить экзекутору, а вот в столице — одиночество среди кукольных лиц любовниц. Развода в браке под виселицей не бывает. Уж лучше смерть, чем попытки в благополучный брак, трещащий по швам.

Вэл подошел, сияя как новенькая монетка. Он протянул Аликс букетик фиалок:

— Это тебе, малыш, в качестве извинений для испорченную прогулку.

Аликс заставила себя принять цветы с улыбкой — ни лара, ни лэса не имеют права показывать гулящему мужу свои истинные чувства. Общество не прощает вырывавшихся за пределы семьи скандалов, тем более Примроуз-сквер. Все нужно терпеть с улыбкой и плотно сжатыми губами, чтобы ни слова негодования не прорвалось.

— Благодарю, — тихо сказала Аликс, направляясь в сторону дома кузена. Спрашивать, кто была та прелестная дама, она не посмела.

Дома их ждали волнующийся Верн, модистки, примерки, платья, шляпки, новая еще неудобная обувь и глупое желание остаться в одиночестве и просто разреветься по-детски навзрыд. Но нужно держаться, нужно улыбаться и восхищаться обновками — иначе Верн не переживет такого пренебрежения к его подаркам.

Поздний ужин накрыли в синей столовой — холодной, ледяной и чопорной, в которой хотелось кутаться в теплую шаль, хоть зала и была хорошо протоплена.

Стол был щедро накрыт, но у Аликс не было аппетита — она угостила своих модисток чаем с сэндвичами и сейчас есть не хотелось. Она лишь положила себе немного окорока и пудинга. Вэл задумчиво наблюдал за ней, но пока молчал.

Верн привычно щебетал за троих — иначе и не скажешь, кузена было не прошибить ничем, когда дело касалось светской беседы. Вэл отвечал Верну односложно, Аликс предпочитала отмалчиваться.

Внезапно в середине ужина из холла зашел лакей и что-то прошептал Верну на ухо. Кузен при этом расплылся в широкой улыбке и скомандовал:

— Проси! И накрой еще одно место!

Вэл вопросительно выгнул бровь, но Верн закачал головой:

— Увидишь!

Аликс предпочла промолчать.

В столовую широким шагом вошел молодой человек лет двадцати пяти, может, чуть старше. Высокий, хорошо сложенный, с типично ларисийской внешностью — смуглой кожей, черными кудрями, темными глазами, с горбатым, слишком большим носом и очаровательной улыбкой.

Он приветственно сказал, кланяясь Верну:

— Милар Верн, вы вызвали меня телеграммой, и я приплыл первым же дири… жа… — он запнулся и побелел, как покойник — его взгляд уперся в улыбавшегося Вэла. Тот вскочил со своего стула и бросился обнимать вошедшего:

— Серж! Я так рад тебя видеть! — Вэл хлопнул ларисийца по спине, — ну что ты, прекрати на меня смотреть, как на покойника. Я жив. Разве тебе Верн этого в телеграмме не указал?

Серж закачал головой, в ответ хлопая Вэла по спине:

— А я уж, грешным делом, подумал, что вижу твое привидение, Валу! Этот интриган ни слова ни написал о тебе! А в Ларисии с островными газетами трудно, сам же знаешь — там не любят островные новости… Небеса… Ты жив… Это что-то невероятное… Я же… Я же… Я не смог находиться на островах после приговора… Я боялся, что не смогу поехать попрощаться с тобой… И боялся, что буду малодушным, если не поеду. — Цвет медленно возвращался на лицо Сержа. — Я сбежал к матери — она сообщила, что надо править какие-то документы… Небеса… Как же я… Рад…

— Может, вернетесь за стол? Хватит уже обниматься — Аликс и заревновать может! — Верн расплылся в улыбке, — Серж, знакомься, это Аликс Шейл — жена Вэла и моя кузина. Аликс, это Серж Виардо — секретарь Вэла, его конфидент, его друг и по совместительству боксерская груша во время тренировок. Я могу наконец-то вздохнуть с облегчением — меня теперь не будут использовать в диких средневековых избиениях, почему-то именуемых Вэлом спортом и тренировками.

Аликс порадовалась за мужа — приятно, когда в окружении есть такие преданные друзья.

Верн же продолжил:

— И твой дворецкий Нильсон, и твой камердинер Марк Дэвис так же должны приехать сегодня, дружок. Всех, кого ты просил вернуть, я разыскал.

Аликс спрятала разочарованную улыбку, промокая губы салфеткой — никого из девушек, работавших на него, Вэл и не подумал возвращать — только мужчин. Это было ожидаемо и обидно — слова Шейла в который раз разошлись с делом. О мужчинах он позаботился, о женщинах даже не вспомнил, а им найти работу гораздо сложнее.