— Я твой муж. Это мое неотъемлемое право указывать тебе с кем стоит общаться, а с кем нет. Ты моя жена. Я отвечаю за тебя.

Аликс все так же неожиданно жестко согласилась с ним:

— Хорошо.

Только это прозвучало так, что Вэл понял — уступать ему не собирались.

— Аликс, пожалуйста!

Она кивнула:

— Я твоя жена — это неоспоримый факт. Только давай обсудим — кто чья собственность. Раз уж ты поднял эту тему. Я твоя жена, я принадлежу тебе, но... Именно я выкупила тебя там на помосте. Это ты принадлежишь мне.

— Это так не работает, — старательно подавляя рычащие нотки в голосе сказал Вэл — такую откровенную глупость услышать от Аликс он не ожидал. Впрочем, он отдавал себе отчет — она совсем еще ребенок, наивный и ничего не понимающий. И на это стоит делать скидку — одно только её Детское дерево чего стоило… Она кроткая овечка, которая пошла на поводу своей любви, не подумав о том, что эта самая любовь не обязана проникнуться к ней нежными чувствами лишь от одного факта спасения от виселицы. И ему с этим теперь жить.

Кроткая овечка тем временем поставила Вэла в тупик — она заявила:

— Ты и твоя жизнь принадлежат мне, пока я замужем за тобой. Стоит мне только обратиться в полицию и заявить о шантаже моей семьи, как наш брак будет расторгнут. Я снова буду свободна, а ты будешь принадлежать... Принадлежать... — и тут голос Аликс её подвел — хладнокровно отправить на виселицу человека она все же не смогла. За неё закончил потрясенный Вэл:

— Виселице! Я понял твою мысль. Но все, что я делаю — я делаю только ради тебя, ради того, чтобы защитить тебя.

— Спасибо, но не надо.

Вэл зашел с другой стороны:

— Инспектор Вуд не самый умный человек на свете. И не самый воспитанный. Это нельзя отрицать. Это не тот человек, дружбой с которым можно гордиться.

— Полагаю, тоже самое можно сказать и о тебе. Ты не самый воспитанный человек, и не тот муж, которым можно гордиться на данный момент.

Вэл удивленно рассматривал свою жену и не узнавал её — еще утром она была другая: напуганная, отвратительно послушная и благочестивая.

— И откуда столько яда? Ты же была кроткой овечкой, а сейчас...

— У овечек есть рога!

Остатки гнева Вэла растаяли от этой глупости — все же не до конца он ошибался в Аликс:

— Это у баранов рога.

— Тогда у овец — копыта, — ребячливо сказала Аликс. — Может, спор по биологии оставим на потом, когда на Ледяных островах у меня хотя бы будет возможность изучать новые разделы науки пусть не по учебникам, а на натуре?

— Хорошо… Образование до сих пор не то, что считается нужным для девушек. И на правах старшего — это ты не можешь отрицать, и на правах более образованного и, значит, более рассудительного, я все же продолжу настаивать — Вуд опасен. — Вэл не привык останавливаться в том, что он считал правильным. — Держись от него подальше. Он чертовски опасен.

Аликс тихо сказала:

— А он о тебе другого мнения. Он сказал, что я тебя могу не бояться. Он сказал, что ты абсолютно безопасен.

— Он так сказал?!

Она гордо прошла мимо него, не отвечая и оставляя потрясенного мужа в буфетной — она сказала лишь часть правды, но не сказала же откровенную ложь.

***

— Рогатые эльфы и все их проклятые потомки!!! Все смески до седьмого колена и даже больше… — прокричался Вэл, только и это не помогло.

Он прикрыл глаза. Он не понимал слов Аликс. Он отказывался верить ей — проще признать: инспектор Вуд еще и лжец. Сперва объявляет его Безумцем всему миру, а потом нагло лжет Аликс, чтобы успокоить. Нет, Вэл знал, что не опасен, он же не Безумец, но какой же Вуд ублюдок — так лгать… Так… Обнадеживать.

Вэл старательно продышал гнев, закрыл дверь буфетной и направился на первый этаж — искать Верна. Про Вуда можно подумать позже — вряд ли этот наглый инспектор угомонится. Его даже слив не убил и не отвадил от привычки припираться в дом, где находился отправленный им на виселицу человек. Вэл продолжал надеяться — за Спенсера он мог при определенной удаче попасть на каторгу, это за остальных, которых он не убивал, его приговорили к смертной казни.

Верн нашелся в оранжерее — он неспешно занимался подрезкой роз.

Вэл встал в дверях и оперся спиной на дверной косяк — проходить в оранжерею, где было душно и влажно, не хотелось — ему хватило на годы вперед жары в шагальне.

Верн приветственно махнул рукой, на секунду отвлекаясь от очаровательного экземпляра розы сорта «Совет равных», выведенный к юбилею первого содружества рыцарей, основавших их королевство и ставших прародителями лучших родов ларов, в том числе и Редфилдсов. Когда-то первый Редфилдс сидел за одним столом с Маржином как равный с равными. Вэл грустно подумал про себя, что последний Редфидлс чуть не сплясал всем на потеху на веревке — вот же превратности судьбы.

Верн, обрезая лишнюю веточку розы, спросил:

— Дружок, что такой грустный? Поссорился со своей птичкой?

Вэл нахмурился:

— Это так заметно?

Верн рассмеялся и снова вернулся к своей розе:

— Это было так слышно. Особенно твои ругательства.

— Значит… — Вэл сложил руки на груди, — так даже будет проще… Верн…

— Да, дружок? — он продолжил заниматься розами.

— Оставь в покое свои розы и поговори со мной!

Тот отложил в сторону ножницы и повернулся к Вэлу, изображая внимание:

— Да?

Вэл понимал, что сейчас, быть может, навсегда разрушает их дружбу и теряет благоволение единственного сочувствующего ему человека, но он иначе не мог. Словно делая шаг в пропасть, он спросил друга:

— Ты шантажировал семью Аликс?

— Вэл, прекрати... — обиженно сказал Верн.

И Вэл вспыхнул от гнева — Верн не отрицал, он просто отмахнулся. Аликс не врала — её заставили выйти за него замуж шантажом. Пальцы сами сжались в кулаки — события последних недель дались Вэлу тяжело. Один только шрам на левом запястье чего ему стоил.

Вэл еле удержал свой голос под контролем:

— Ты понимаешь, что до сих пор жив по одной простой причине — мне нельзя убивать?!?

— Вэл... — Верн побелел, но признаваться не спешил.

— Ты шантажировал Аликс?

— За кого ты меня держишь?! — наконец вспыхнул Вернон.

— Ты точно не шантажировал её?!

— Я лишь попросил оказать мне э-э-э… услугу взамен э-э-э… моей услуги. Я хорошо им заплатил. Это не шантаж. Это взаимовыгодное сотрудничество. Да… Сотрудничество! — извернулся Верн.

Вэл прикрыл на миг глаза — как шантаж не назови, иным, чем принуждением для Аликс, это не станет.

— А как же сказочка про её влюбленность в меня? То-то я никак не мог вспомнить эту девочку!

Верн поправил его:

— Девушку, точнее теперь женщину.

— Иди ты!

— Я не шантажировал их... — снова повторил Верн, но Вэл зло оборвал его:

— И ты не приложил руку к разорению её семьи? А то удачно получается — р-р-раз, и среди кузин тут же находится семья, нуждающаяся в деньгах, как по волшебству!

Этого друг не перенес — Верн сложил руки на груди и выпрямился, очаровательно обиженный:

— Я не разорял их — их отец сам с этим отлично справился. Я вытащил Стендфордов из таких долгов, что тебе должно быть стыдно.

— И все же? — настаивал Вэл.

— Ты знаешь, сколько семей мне пришлось объездить, чтобы найти это чудо?! Более сорока!

— У тебя столько кузин нет.

Верн стащил с себя перчатки, бросил их на стол и направился вон из оранжереи. Проходя мимо Вэла, он еле слышно сказал:

— Она мне не кузина. Я солгал.

— Проклятые эльфы! — в который раз за день выругался Вэл.

Верн вспыхнул до корней волос и заглянул в глаза друга:

— Я солгал ради тебя и дальше буду лгать. Ты мне дорог, потому я буду держаться зубами за малейший шанс для тебя. Понял, дружок? Я буду врать, я буду договариваться хоть с самими демонами, а не что со Стендфордами, я буду носиться в трущобах в поисках мага-ренегата для тебя, но я не сдамся, я всегда буду на твоей стороне. Смирись с этим.