Он усмехнулся.

— Нет.

Улыбка подчеркнула острые углы его подбородка и прямую переносицу. Его глаза встретились с моими, и, может быть, это просто из-за огней над нами, но в них было больше золотых искорок, чем я помнила.

Не то чтобы в юности я проводила много времени, глядя в глаза Крю.

— Ривер ушел, — сказал он.

— Что? — Я развернулась, высматривая в толпе его темные волосы, но ничего не нашла. Мои плечи опустились. — Он был моим спутником. — И назначенным водителем.

Дорога вниз с горы в город была короткой, но извилистой и узкой. Он обещал подвезти меня, чтобы я могла немного выпить в честь свадьбы моей подруги.

Я поставила бокал с шампанским на стол, с тоской глядя на пузырьки. Вот тебе и веселая ночка.

— Я предполагаю, что он уехал не один.

— Ага. — Крю взял мой бокал и протянул мне. — Кажется, ее звали Сара? Или Саманта? Он спросил меня, не могу ли я подвезти тебя до города.

— О. Ну, в этом нет необходимости. Я могу попросить кого-нибудь подвезти меня.

Я родилась и выросла в Пенни-Ридж, и сегодня вечером здесь было много людей, которых я знала много лет. Кто-нибудь согласится подвезти меня.

Хотя большинство людей останутся ночевать в отеле. Я тоже думала об этом, но идея тратить деньги на номер в отеле, когда я живу так близко, показалась мне глупой, поэтому я не стала бронировать номер.

Вероятно, я могла бы раздобыть ключ от пустой комнаты в жилом комплексе для сотрудников. Большинство сезонных сотрудников уже переехали, чтобы подготовиться к открытию в выходные, но, вероятно, хоть одно место было свободным. Не то чтобы у меня была сменная одежда. Или зубная щетка. Или что-нибудь еще, кроме блеска для губ в моем клатче и пачки наличных.

Черт возьми, Ривер.

— Как у тебя дела? — спросил Крю.

— Хорошо. — Я вздохнула. — Тебе не нужно меня развлекать. Это не первый раз, когда Ривер бросает меня ради перепихона.

Уголок его рта приподнялся, и он еще глубже откинулся в кресле.

— Ривер сказал мне, что ты здесь работаешь. В горнолыжной школе, верно?

Я кивнула.

— Да. Я веду эту программу уже несколько лет.

— Тебе нравится?

— Это хорошая работа. Я люблю детей и люблю каждый день бывать в горах. К тому же летом у меня отпуск.

Единственным недостатком моей работы было то, что у меня не хватало времени самой кататься на сноуборде. Я любила слоупстайл (прим. ред.: слоупстайл — это тип соревнований по таким видам спорта как: фристайл, сноуборд, маунтинбординг, состоящий из выполнения серии акробатических прыжков на трамплинах, пирамидах, контр-уклонах, дропах, перилах и т. д., расположенных последовательно на всём протяжении трассы) и увлекалась хафпайпом (прим. ред.: хафпайп — это спортивная дисциплина в соревнованиях по

сноуборду. Соревнования проводятся на специальном снежном рельефе, который представляет собой в разрезе половину трубы). Это был настоящий кайф — взлететь на вертолете на вершину горы и остаться там, где у тебя нет ничего, кроме доски, а мир расстилается у тебя под ногами.

Но катание на сноуборде не позволяло мне оплачивать счета или ипотеку. И меньше всего на свете я хотела стать такой, как папа. Я оставила это наследие Риверу, который проделал огромную работу, чтобы стать как отец.

— Хочешь потанцевать? — спросил Крю.

— С тобой?

Он усмехнулся, покачав головой.

— Я всегда могу рассчитывать на то, что ты будешь держать мое эго в узде.

Я с трудом сдержала улыбку.

— Кто-то же должен следить за тем, чтобы твоя великолепная голова не слишком раздувалась.

— Великолепная?

Дерьмо. Я ведь сказала это вслух, не так ли? Не было смысла отрицать этот промах. Или то, что это было не совсем правдой.

— У тебя есть зеркало.

Крю подвинулся, наклоняясь ближе, и в нос мне ударил запах его одеколона. Он был пряным, но свежим, как кедр и цитрусовые. Аромат был настолько уникальным, что я сделала еще один вдох, прежде чем встретиться с ним взглядом.

У меня перехватило дыхание.

Впервые в жизни у меня перехватило дыхание при виде Крю Мэдигана.

Хм. Странно.

В старших классах он был самым популярным парнем. Даже после того, как умерла его мать и в его глубоких карих глазах появился этот затравленный взгляд, он оставался мальчиком, по которому тосковали все девочки. У него было все. Природная харизма. Дьявольская улыбка. Уверенность в себе, позволявшая избегать школьных занятий спортом. Ему было суждено прославиться на горных склонах.

Он был предметом подростковой фантазии. Его имя, вероятно, было записано в бесчисленном количестве дневников. Он был любимцем всей школы Пенни-Ридж и завоевал еще большую популярность, потому что у него редко была девушка.

О, если бы местные девчонки могли видеть его сейчас. Крю стал только привлекательнее, подчеркнув свою высокую фигуру.

Жаль, что он меня не интересовал. Или что у него не было скучной канцелярской работы с девяти до пяти.

— Почему ты хочешь потанцевать со мной? — спросила я. Почему, зная меня почти всю мою жизнь, он обратил на меня внимание сегодня вечером? — Это что, попытка поссориться с сестрой твоего лучшего друга? Или попытка избежать встречи с твоей семьей?

Для него было зарезервировано место за семейным столиком, прямо рядом со стулом Марка Мэдигана. Он весь вечер пустовал. Крю исчез во время ужина, как и Ривер, и вернулись они только после того, как закончилась часть вечера, посвященная рассадке гостей.

— Это всего лишь танец. — Он встал и протянул руку. — Я обещаю не кусаться.

В голове всплыл образ его ровных белых зубов, прикусывающих мою кожу. Внизу живота у меня что-то затрепетало. Щеки запылали. Что со мной не так? Меня не привлекал Крю, не так ли? Нет. Должно быть, это из-за шампанского. Или из-за его одеколона.

— Рейвен, — в его голосе были хриплые нотки, которые только усиливали дрожь.

Что происходит? Почему у меня такая физическая реакция на лучшего друга моего брата? До церемонии я так не реагировала. И в старших классах тоже. Почему сейчас?

Прежде чем я успела что-либо сообразить, Крю потащил меня на танцпол, где ди-джей как раз включил очередную медленную песню.

Мои шаги были неуверенными. Мое сердце бешено колотилось, когда Крю заключил меня в объятия, его сильная грудь была всего в дюйме от моей.

Когда его рука обвилась вокруг моей талии и легла на поясницу, у меня снова перехватило дыхание. Черт возьми. Почему из всех людей, собравшихся здесь сегодня вечером, именно Крю заставил мой пульс участиться?

Его щека коснулась моего виска, едва касаясь. По моей коже пробежали мурашки.

— Что во мне такого, что тебе не нравится? — прошептал он, его губы были слишком близко к моему уху.

Ничего. Ответом на его вопрос было «ничего». Я не испытывала неприязни к Крю. Он был просто… Крю. Он был всем, что мне не нужно было в жизни.

Потому что я ждала своего неуклюжего ботаника. Человека, который бы боготворил меня и никогда не пропускал ужин. Человека, который никогда не забудет о дне рождения своей дочери, потому что был слишком занят, катаясь на лыжах с приятелем в Брекенридже.

— Рейвен.

Боже, что за голос. С годами он стал глубже. Повзрослел, как и его тело. Мальчик ушел, а на его месте появился мужчина, который определенно не должен был меня привлекать. И все же я не могла отойти в сторону.

— Крю, — сказала я, изображая безразличие.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Что мне в тебе не нравится? — повторила я. — О, я не думаю, что у нас так много времени.

— Ты такая зануда. — Он ухмыльнулся. — Я вижу, что ничего не изменилось.