Этим утром снег был идеальным, он рассыпался у моих ног. Он был достаточно глубоким, чтобы кончик моей доски исчезал, когда я спускался по склону.

В столь ранний час трасс было немного. Одна за другой они расходились в разные стороны, когда я направился в парк. За исключением единственной полосы на снегу, которая вела как раз в моем направлении.

Должно быть, кто-то поднялся сегодня пораньше, чтобы заняться прыжками. Может быть, Рид дал добро сотрудникам, чтобы они тоже протестировали хафпайп. Черт возьми, это мог быть и Ривер.

Я был не в настроении общаться, но какая разница.

Это не мой курорт.

Первым препятствием в парке был мини-кикер, который служил хорошей отправной точкой для более сложных препятствий на склоне. Я перелетел через него, чтобы разогреться. Затем я направился к ограждению.

Консультант, которого нанял Рид, проделал хорошую работу. Трамплины и пандусы были расположены на достаточном расстоянии друг от друга. Парк понравится как новичкам, так и опытным посетителям.

Когда моя доска соскользнула с перил, скрип был музыкой для моих ушей. Затем я свернул из парка в сторону хафпайпа.

Следуя по этой единственной тропинке.

Я не был уверен, кого ожидал увидеть, но точно не Рейвен.

Моя грудь вздымалась, легкие были слишком напряжены, чтобы дышать.

Ее волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо. На ней была серая куртка в тон шлему и оранжево-красные брюки. Она сидела на краю пайпа, положив руки на колени. Она подняла защитные очки и смотрела вдаль.

Черт возьми, но она была прекрасна.

И, черт возьми, как же я по ней скучал. Прошло всего три дня.

Услышав звук моей доски, она обернулась и посмотрела на меня, когда я остановился рядом с ней.

— Привет.

— Привет, — ее голос звучал… печально.

Я сел рядом с ней и тоже снял защитные очки.

— Ты в порядке?

— Нет.

— Что не так? — Если произошло что-то серьезное, а я дулся из-за того, что она не хотела встречаться, я собирался надрать себе задницу.

Она повернулась ко мне, обшаривая взглядом мое лицо.

— Ты должен был уехать после свадьбы.

— Лаааднооо, — протянул я. — И?

— Значит, все становится… запутанным.

Запутанным. Отличный выбор слова.

— Тебе стало бы легче, если бы я сказал, что уезжаю завтра?

Она опустила взгляд, продолжая молчать.

Я действительно хотел, чтобы ответ был отрицательным.

Я хотел, чтобы она тоже скучала по мне.

Но она не станет. Рейвен совершенно ясно выразила свои ожидания. Это было непринужденно. Только секс. И мы подошли к концу нашего путешествия.

— Ты уже опробовала хафпайп? — спросил я, готовый сменить тему.

— Пока нет.

Я вскочил на ноги и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

— Сначала дамы. Если ты, конечно, не против, чтобы я смотрел.

Она пожала плечами.

— Нет, все в порядке.

— Тогда давай посмотрим, что у тебя есть.

Рейвен сделала глубокий вдох и приготовилась, поправив ремни и защитные очки, прежде чем надеть их. На ее губах промелькнула тень улыбки, затем она сосредоточилась.

Мой желудок сделал сальто.

Это было то же самое чувство, которое испытывал я сам, тот первый прилив адреналина и те несколько секунд, пока мое тело приспосабливалось к скорости.

Рейвен перелетела через пайп по идеально ровной линии, затем взмыла вверх по стене, чтобы оттолкнуться от края. Она подтянула колени к груди, расправила плечи и повернулась, чтобы выполнить захват, прежде чем опуститься, приземлившись на край носка.

Это был классический выпад задом наперед, и, черт возьми, это было круто.

Следующим трюком был выпад передом на 360 градусов. Рейвен проделала это еще три раза, с каждым разом увеличивая высоту своего вертикального положения.

Она сняла свою доску, когда остановилась внизу, и, сунув ее под мышку, начала подниматься обратно на вершину. Все это время я смотрел на нее с отвисшей челюстью.

Мне никогда не нравились сноубордистки. Вокруг меня вилось много спортсменок, но никогда, ни разу, я не наблюдал, как кто-то из них катается, и не испытывал такой реакции. Я был тверд. Как скала.

— Что? — спросила она, прерывисто дыша, когда подошла ко мне.

— Э-э-э… — Я хотел сорвать с нее одежду и трахнуть ее прямо здесь, на снегу, вот что. Мой член заныл, и если я когда-либо и пускал слюни по женщине, то это была Рейвен.

— Крю. — Она закатила глаза, явно прочитав выражение моего лица и ход моих мыслей.

— Ничего не могу с собой поделать. Это было чертовски сексуально.

Ее щеки раскраснелись, когда она улыбнулась. Россыпь веснушек на ее лице ярко выделялась на солнце. Эта коса была такой соблазнительной, что я протянул руку и дернул ее за кончик, притягивая ее ближе, а сам подвинулся, чтобы сократить расстояние между нами. Затем я навис над ней, наши взгляды встретились, и я опустил голову, прижимая свои губы к ее губам.

Она захныкала, когда я провел языком по ее языку, намеренно кружа. Я обнял ее за плечи, прижимая к своей груди.

Боже, как же я скучал по ее сладкому вкусу, по тому, как замирало ее дыхание, когда я касался ее языка своим. Я скучал по тому, как она прижималась ко мне, словно использовала мое тело как опору, чтобы сохранить равновесие.

Я пожирал ее, облизывая и посасывая, пока мой член не начал не просто ныть, а болеть. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы отстраниться, прежде чем я начал снимать одежду.

Я скучал по тебе. Слова вертелись у меня на языке, но я проглотил их и успокоился.

— Ладно, моя очередь.

Я, в конце хафпайпа, когда между нами было некоторое расстояние, это показалось хорошим ходом. Итак, я закрепил доску и снял защитные очки со шлема, надев их на глаза. Затем я отправился в путь, используя ту же линию и выполняя те же трюки, что и Рейвен, за исключением последнего, я изменил его на фронтсайд 540.

Мои мышцы ожили. Туман вожделения немного рассеялся. Когда я поднялся на вершину, Рейвен уже надела свою доску и была готова к работе.

Она не дала мне шанса снова приблизиться к ней, поцеловать ее. Она немного изменила свой ход, добавив более сложные трюки — «эйр-ту-фэйки» (прим. ред.: эйр-ту-фэйки — это любой трюк в пайпе, когда сноубордист подъезжает к стене передом, прыгает без поворота и приземляется в фэйки) и «алле-оп» (прим. ред.: алле-оп — это трюк, при котором райдер вращается в противоположном от своей естественной стойки направлении).

Я и глазом не моргнул, пока она каталась, не желая упустить ни секунды. И когда она встретила меня на вершине, я улыбался так широко, что у меня защипало щеки.

— Ты молодец.

— Знаю. — Она рассмеялась. — Не будь таким удивленным.

— Я просто ожидал, что ты будешь как Ривер. Но ты лучше. — Ее линии были четче. Ее трюки острее, а приземления увереннее. Всего два спуска, и разница была видна невооруженным глазом.

Выражение лица Рейвен омрачилось.

— Так вот почему ты не взяла свою доску в субботу? Потому что ты лучше, чем он?

Она пожала плечами.

— Ты знаешь Ривера.

Да, я знал Ривера. У нас было несколько стычек в старших классах, когда он понял, что я лучше. Это продолжалось недолго, возможно, потому, что мне было наплевать на его уязвленное самолюбие. Я просто продолжал заниматься своим делом, и в конце концов он смирился с этим.

Но я понимал, что это создаст проблемы для Рейвен.

Их отец в расцвете сил был потрясающим лыжником, путешествовавшим по всему миру. У Ривера были проблемы с Роуди, но он всегда восхищался, когда говорил о карьере Роуди. Ривер тоже хотел стать звездой. Я его не винил.

Вот только настоящий талант достался Рейвен.

— Ты могла бы заниматься этим профессионально, — сказал я.

— Возможно. — Она пожала плечами.

— Ты думала об этом?

— Я участвовала в нескольких соревнованиях.

То, о чем Ривер ни разу не упоминал, то ли потому, что она не говорила ему, что участвует в соревнованиях, то ли потому, что он не хотел говорить о ее достижениях.