Затянется осада ещё года на два-три — наплачемся все от такого соседства. Потому что размножаются они очень быстро. А зазевавшегося человека, того же челнока, — порвать им вообще ничего не стоит.

Кстати, о челноках. А как там, интересно, Лёха? Устроился? Вообще перспективный парень, и мне в группе такой пригодился бы. Если я начну действовать более-менее автономно от Секи…

Но я, в общем-то, сразу выбросил эту мысль из головы, махнул рукой одному из парней, что стоял на крыше микроавтобуса. Тот кивнул мне в ответ, достал рацию — по-видимому, это старший группы разведчиков. Что-то проговорил в нее — я увидел, как губы шевелятся, снова кивнул. Я показал жестом: «уходим». Он снова кивнул.

— Пошли, пацаны, — сказал я, и мы двинулись обратно.

По пути я сменил магазин. Чисто на всякий случай. Столкновения вроде как не ожидалось, но кто знает, что может случиться.

Вернулись.

— Спасибо, пацаны, — поблагодарил нас Валера. — Нормально там все?

Я показал ему большой палец, а потом снова присоединился к своим. Мы всё-таки шли обособленной группой, те, что из школы. Сека посмотрел на меня с немым вопросом.

— Нормально всё, — сказал я. — Так, постреляли немного по шавкам. Борзые они не стали… На толпу народа бросились, да при автоматах.

— А что? — спросил он. — Они ж различают, что у человека в руках. Оружие или нет.

— В смысле? — не понял я. — Это ж звери, как они понимать может?

— Ну конечно понимают, — главарь секунду помолчал, усмехнулся. — Была у меня в своё время…

Он задумался, замолчал. Явно какое-то воспоминание из прошлого. Но я все-таки не выдержал, спросил.

— Что было? — спросил я.

— Бойцовых собак разводил, — ответил он. — По молодости еще. И бои собачьи организовывал. Сейчас, знаешь, с возрастом на всё это иначе стал смотреть. Тогда ставки делали, натравливали друг на друга их. Зрелище… Там же ещё, знаешь, перед этим всем собаку распалить надо. Сейчас уже как-то… Не так об этом думается.

Валера снова вытащил рацию, настроил канал что-то проговорил. Я краем уха услышал: «Пришлите людей. Тут куча халявного мяса валяется».

Снова посмотрел на Секу.

— Чего, это они жрать этих собак собрались?

— Ну да. Почему ты удивляешься? — он усмехнулся. — А вы у себя на Родине собак не ели что ли?

— Нет, ну приходилось, конечно, — я задумался немного. На самом деле — всякое было. Вплоть до того, что и крыс жрали. — Но вот так вот… Они ж ее в ресторанах будут продавать, нет?

— Сейчас они всю эту собачатину соберут, а потом отвезут на базар, — принялся с улыбкой объяснять главарь. — Там разделывают — у них там цех разделочный в одном из подвалов, недалеко от ледника, — он снова усмехнулся. — Я тебе по секрету скажу: разделывают там не только собак, но и людей.

— Ты шутишь, что ли? — спросил я, невольно вытаращив глаза.

— Не, не шучу, — главарь нашей банды снова покачал головой. — Но не в еду, естественно. А чтобы урок преподать, кому надо. А вот псов, да, на жареху. Кого сразу, кого в ледник. Вот. А потом будут у Ашота подавать шашлык.

Я подумал: я ведь сам недавно этот шашлык ел.

— И чего? — спросил я. — Хочешь сказать, он не свиной был, а собачатина?

— Может быть и свинина, — пожал плечами Сека. — Свиней они тоже набрали еще по зиме, на том берегу. Мои люди им помогали.

Я подумал… И никакого отвращения не ощутил. На самом деле стоит поголодать немного — и собака, и крыса, и ворона — всё это начинает восприниматься как нормальный источник пищи. Да и… ну мясо как мясо. Пожалуй, готовить его только надо уметь. Паразиты там всякие, опять же.

Ну хотя… Пока доживёшь до того момента, когда эти паразиты в твоём организме разовьются, когда начнут вредить… Короче, дожить до него еще надо.

Всё-таки, как ни крути: голод — не тётка. И умереть от него сейчас куда страшнее, чем через какое-то время — от этих самых неведомых паразитов.

Скоро мы добрались до старого строительного магазина. «ЛеманаПро» он назывался. Раньше — говорят, это какая-то иностранная сеть была. А потом она из России ушла, своё юридическое лицо кому-то из местных продала… Давно ещё, в двадцатых.

Мне тогда сколько было-то? Лет двенадцать, наверное. Я о таких вещах не задумывался — меня больше волновало то, что в магазинах в то же время газировка с сахаром исчезла. Практически всё заменили на подсластители. Еще говорили: «о здоровье заботимся». Мне тогда уже понималось, что подсластители, наверное, ещё вреднее, чем сахар. С другой стороны — о газировке сейчас вообще приходится только мечтать. Просто бы воды достать, чтобы она ещё и не из лужи была.

Магазин выглядел плачевно. Это очень мягко сказано, потому что крыша его провалилась во множестве мест, а дальняя часть фасада вообще была вырвана на хрен и разбросана по округе. А еще горел он. Серьезно так горел.

А на стоянке машины вообще превратились в какие-то обугленные остовы. Как его так разнесло-то? И кому это в голову пришло — магазин бомбить? Да еще и строительный.

— Здесь складик был, — сказал Сека, будто прочитав мои мысли. Хотя ему телепатию, наверное, заменял жизненный опыт. — Военные в одно время здесь склад устроили. Боеприпасы хранили, чтобы их сразу на фронт отправлять. Но чухна это срисовала — ебанули. Вот сам видишь, что из этого получилось. Пожар был до небес, пиздец… Да и вообще… Одно хорошо: народ потом зимой сюда ходил, печево таскал. Хоть что-то осталось.

А, ну теперь понятно… Склад боеприпасов — это дело такое. Это первоочередная цель.

Чуть правее находилась заправка. Зелёная с белым. «Татнефть», вроде как. Ну, по крайней мере, на вывеске ещё узнавались буквы: «Т», «Н» и «Ф», только на латинице, естественно. В наше время всё на латинице, несмотря на то что вроде как приняли законы о защите русского языка.

И заправке, кстати говоря, тоже досталось. Взрыв там был, и обгорело почти всё. Вот это, кстати, я даже помню: столб дыма стоял такой, что его с высотки, в которой мы тогда жили, было видно. Даже на таком расстоянии.

— А здесь что было? — спросил я у главаря.

— Здесь? — он глянул. — Понятия не имею.

— В смысле? — не понял я.

— Ну в прямом. Ты можешь по городу пройтись — ещё несколько таких же заправок увидишь. Все они сгорели. Есть у меня такое ощущение, что это специально делалось. Может быть, диверсанты американские пытались топлива лишить наших… доблестных защитников, — проговорил он это так, что в голосе прекрасно слышался сарказм. Военных он, всё-таки, не любил. — А может быть, случайно. Ну ты знаешь, я как-то в случайности не верю.

Мне оставалось только промолчать.

— Куда дальше идём-то? — Сека повернулся в сторону главаря команды Жирного, посмотрел по сторонам.

— К станции пойдём. Оттуда уже посмотрим, что как. Тут дорог не так много, так что должны найти эту фуру ебаную.

Я посмотрел направо и заметил, что Бык как-то ёжится. Не по себе ему было. Но и мне, если честно, тоже. Эти обгоревшие руины особо энтузиазма и радости жизни не добавляют. Пейзаж, надо сказать, унылейший.

Хотя, где сейчас хорошо? Наверное, нигде. В жилых района — руины, остовы домов с выбитыми стёклами. Парки наполовину вырубленные — потому что дрова людям зимой очень сильно нужны были. И мертвецы везде.

Ну и собаки, естественно. Куда же без них?

— Что такое с тобой-то? — спросил я, повернувшись к Быку.

— Не нравится мне всё это, — ответил здоровяк. — Вот прям совсем не нравится. Тут ведь, сам знаешь, за этим вот, за магазином — больничка. Разбомбленная. Ещё с самого начала расхуярили. А дальше — военная часть бывшая. Ей тоже пиздец пришёл, но подвалы-то целые остались. Так что… Как бы ни встретились мы с хозяевами этих мест.

— Не накликай, — ответил ему один из парней Жирного. — Каркать не будешь — и всё нормально будет.

— Ага… Если бы от этого что-то зависело, — усмехнулся я.

Поймал на себе разъярённый взгляд, но его хозяин сразу отвёл глаза. Не стал залупаться. Это правильно, я теперь нервный и резкий.