— Ладно, идём, — сказал я.

Мы все вместе двинулись по двору, при этом я продолжал светить фонарём, осматривая территорию на предмет растяжек. Скоро мы добрались до арки, которая вела на проспект. Вышли. Идти было страшно — мало ли вдруг и этот проход кого-то пасёт. Машины здесь тоже были; здесь тоже прокатило что-то тяжёлое, растолкав их по сторонам.

— Я пойду первым, — решил я.

Не знаю почему. Наверное, меня стыд гнал вперёд, потому что это же я пацанов заставил идти с собой. Я подписался на работу у Жирного, и бабки, если честно, душу не грели даже с учётом аванса, который мы получили.

— Ладно. Раз, два, три! — я побежал вперёд и скоро спрятался за машиной; но никто по мне не стрелял.

Теперь метра четыре открытого пространства до следующего укрытия. Поползти, может быть? Нет — по ползущему тоже попадут, лучше на рывке.

Вперёд!

Перебежал дорогу. Никто и не стрелял. Если честно, я уже осмелел: конечно, это было глупо, но я высунулся, встал во весь рост. Тишина. Следующая арка ведёт во двор. Вперед! Через несколько секунд я уже прятался за стеной, повернулся, махнул пацанам: «Идёмте». Они тоже преодолели дорогу без всяких проблем, и мы углубились во дворы.

Река в темноте блестела. Луна вышла, мостовая. Красиво тут, на самом деле. Там дальше её ещё облагородили, лет пять назад, может. Вполне можно было погулять.

Я, собственно, и ходил сюда гулять — периодически, между сменами. На самом деле не так часто, потому что работал-то я три через один, пытаясь прокормить себя. И ещё деньги отправлял домой, родителям.

Сейчас, спустя год войны, мысль о том, чтобы просто погулять по городу, казалась волшебной. Да, прошлое оказалось волшебным. Россия, которую мы потеряли. Её больше нет. По крайней мере в этих местах.

Но грусть о прошлом быстро прошла. Надо было думать о насущном.

Не удивлюсь, если у паромщиков есть какие-то договорённости с военными. Может быть, они перевозят их бесплатно, а те их не трогают. Ну а что — деловой человек всегда найдёт повод для плодотворного сотрудничества с другим деловым человеком.

А военные, как ни крути, были деловыми людьми. Определённая предпринимательская жилка у них имелась. Особенно у каких-нибудь прапоров.

Раньше-то они воровали военное имущество — и огромное количество продавали налево. От сапогов и лопат, до пайков. Хотя некоторые, совсем уж оборзевшие, торговали патронами и оружием. Но таких быстро ловили, сажали

А могли ещё и устроить что-нибудь вроде «несчастного случая» на гауптвахте. Ну там, «проглядели — у него верёвка оказалась, а он и повесился». Или «на рукаве собственной рубашки вздёрнулся на дверной ручке». Бывали такие случаи, о них трубили наши либеральные оппозиционные СМИ.

Сейчас нам было не до того. Вот он — спуск вниз, к обломкам моста, вдоль которого наверняка была натянута верёвка, по которой шёл паром. Мы двинулись туда, уже особо ни от кого не скрываясь. Что-то подсказывало мне, что дальше всё пройдёт спокойно.

Добрались до лестницы — и тут же наткнулись на чёрный зев дула автомата.— Кто такие? — спросил меня мужик.

Одет он был в худи с логотипом какой-то старой рок-группы и в джинсы. Обычный парень, не военный, тем более не спецназовец, ничего особенного в нём не было.

— Нам бы на тот берег, — сказал я. — Деньги есть.— Правила знаете? — спросил он.— Нет, конечно, — покачал я головой. — Мы здесь первый раз.— Стволы за спину. Руки на виду. Не шуметь, пока никто не пожаловал, поняли?— Да без проблем.

Конечно, оставаться без ствола было неприятно, но я всё-таки послушался, забросил автомат за спину. Тем более что в кобуре у меня был пистолет, а достать я его сумею за пару секунд. Натренировался уже. Всё-таки свободного времени в школе у меня было немало, вот я и учился. В бою ведь как — лишняя секунда всё решает. Успел первым достать ствол, первым шмальнул — значит, победил.

— Теперь вниз, — сказал он.

Я двинулся по лестнице, держась за перила, чтобы не свалиться. Лестница, кстати говоря, была разбитая: плитка кое-где отвалилась, отклеилась от цемента.

А дальше стало видно, что всё, в общем-то, достаточно цивильно. Лодка — самая обычная, не очень большая, но человек пять-шесть в неё влезет. Вот они, наверное, такими малыми группами и перевозили. Что-то вроде причала. И действительно веревка, натянутая у уцелевших опор моста.

Вокруг было ещё несколько пацанов — примерно такого же возраста, что и тот, что встретил нас. И ещё один мужик — высокий, грузный. Этому примерно пятьдесят. Впрочем по габаритам до Жирного ему было далеко. Хотя хозяин базара мог бы поспорить размерами с некоторыми японскими сумоистами. Ну а что такое?

Подозреваю, кстати, что он не просто жирным был раньше. Скорее всего, занимался чем-нибудь вроде бокса. Потом ушёл в бизнес, обрюзг и вообще превратился вот в такое подобие. Наверное, он был бандитом из школы двадцатых годов — как раз в те времена у нас в стране началось… Не вторые девяностые, конечно, но тоже обстановка была накалена.

При взгляде на этого тоже думалось о каком-нибудь брошенном спорте.

— Бабки готовы? — спросил у нас жирный мужик.— Сколько платить-то нужно? — вопросом на вопрос ответил я.— По двадцать с носа, — сказал он.

Я переглянулся. У нас, значит, три человека — получается шестьдесят тысяч. Ну ладно.

Я же опять заранее часть денег переложил в поясную сумку, которую таскал на груди, причём не очень много — для того чтобы не соблазнять лишний раз людей, когда приходится платить. А остальное, кстати, сдал в банк.

Да, на базаре у Жирного оказался и банк, который крышевал он сам. И некоторые торговые операции можно было провести даже по безналичному расчёту. Ну или что-то подобное, если в наши времена это можно так называть. Пластиковых карт всё равно ни у кого нет, как и NFC-чипов.

— Да без проблем, — сказал я, открыл сумку, вытащил из неё несколько пятитысячных купюр и отчитал.

Жалко, жаль, конечно, что купюры чистые, совсем не помятые — можно подумать, что их только что из банковской пачки вытащили. Да, в общем-то так оно и было. Протянул я ему эти купюры. Он пересчитал их ещё раз, при этом я заметил, что сумму он произносил на татарском языке. Да, ещё один татарин. Немало тут нашего брата собралось, конечно.

— Так всё в порядке, — сказал толстяк. — Пацаны, грузимся.

Он отошёл в сторону, и в лодку тут же запрыгнул один из парней, потом махнул рукой, приглашая нас внутрь. Первым снова полез я, лодка качнулась, и мне едва удалось удержаться на ней. Потом Жора, Игорёк, и вслед ещё один из перевозчиков. Ну да, как раз на пятерых лодка.

Интересно, если большие группы приходят, то как их перевозят?

Тот, что стоял на носу, дернул за рычаг — что-то негромко задребезжало. А у них лебёдка тут, понятно, причем, не ручная. И корыто медленно двинулось на ту сторону реки.

Да, спасательных жилетов нам, очевидно, не дадут. Ну ладно, надеюсь, хоть так переберемся нормально.

Лодка медленно плыла по реке. Лебёдка натягивала трос, а с другой стороны точно такой же разматывался в обратную сторону.

Мне даже интересно стало, где они днём прячутся. Вряд ли у них много клиентов в это время. Хотя, если их услугами пользуются военные, то почему бы и нет?

Странно, что армейцы не подмяли под себя такой прибыльный бизнес. Наверное, действительно сумели договориться. Так что я сомневаюсь, что под этими парнями всего пять стволов, или сколько мы там видели. Скорее всего, там какая-нибудь крепкая группа человек из двадцати-тридцати, и все вооружены. Тогда уже можно договариваться.

Река сегодня была спокойной, даже особо не болтало. Только волны расходились в разные стороны, и то едва-едва видно. Вода чёрная в темноте, но всё же блестящая под светом луны. В такую ночь, кстати говоря, вообще лучше не выбираться на улицу — видно далеко, да и вообще…