Я схватил его за руку, помог подняться. Жора посмотрел на меня с сомнением, но всё-таки подскочил с другой стороны. А Игорёк взялся за рюкзак, закинул его за спину.

Выглядело это, честно, уморительно: сам он щуплый, низкорослый, а рюкзак такой, что в него можно, кажется, его самого запихнуть целиком.

— Давай, показывай, — сказал я парню.— Пока прямо, — ответил он. — Там со двора выйдем, следующий двор, и трансформаторная будка будет старая. Ну, там и засядем.

Мы двинулись. Вроде бы всё было спокойно: никто не бежал за нами, никто не кричал вслед. Хотя наверняка на выстрелы уже кто-то выдвинулся и скоро начнёт прочёсывать район.

Прошли через улицу, оказались в следующем дворе — и там действительно была трансформаторная будка. Только выглядела она как-то странно. Я думал, это просто металлическая коробка, но нет — небольшое такое приземистое строение, двухэтажное, уютное, я бы даже сказал. И проводов от него особо не шло, хотя я считал, здесь их должно быть очень много.

Торговец вдруг отпустил нас, запустил руку в карман, вытащил ключи, подошёл к двери и вставил ключ в навесной замок. Схватился за ручку, попытался потянуть створку в сторону, но я ему не дал — остановил, сам за ручку взялся.

— Тише, — покачал головой парень. — Там сюрприз стоит.

Он наклонился, сделал что-то там, снял какую-то проволоку, и после этого сказал: — Заходите.

И мы двинулись внутрь.

Я ожидал увидеть тут всякие электрические приблуды, по крайней мере сам трансформатор или что-то подобное. Но нет — это оказалось квартирой. Не доделанной, ремонт был не завершен, да и тот, что сделан, явно был сделан наспех.

Посмотрел направо — увидел гранату, присобаченную к стене. Ну вот, второй раз за ночь растяжку встречаю.

— А это ещё чего за хуйня? — спросил я. — Будка нерабочая, её из электросети давно вывели, — ответил парень. — А мы тут кое-что изобрели в своё время. Сдавать её собирались студентам каким-нибудь.

Квартиру собирался сдавать? Ну, похоже коммерческая жилка у него и раньше была, раз так. Неудивительно, что челноком стал. — Как сдавать-то, тут же отопления нет, — удивился я. — А мы газ провели. Вот и сделали котёл. Так что жить тут можно было вполне. Только не сейчас, конечно, но чтобы пересидеть — времени хватит. Заходите, пацаны.

Мы зашли. Челнок тут же закрыл за собой дверь и снова повесил навесной замок, защелкнул его. — Я Лёха, кстати, — сказал он. — Рама, — представился я.

Остальные мои товарищи называть свои имена не стали.

Квартира, кстати, была обставлена, но так себе, видно что под сдачу. Мебель старая, особенно кухонный гарнитур, да и вообще… Собственно, удивительно, кому пришло в голову делать квартиру в бывшей трансформаторной будке. Она, кстати, двухэтажная — наверх вела лестница. Там, наверное, спальня. Да, девчонку сюда не приведешь, разве что совсем студентку. Хотя сейчас такие студентки.

Лёха сделал несколько шагов, уселся на диван, развалился на нём, тут же выдохнул сквозь зубы — видно, больно всё-таки рёбра. — Чего, пацаны? Пожрем, может быть, — предложил я. — А давайте, — согласился Жора.

Да, мы не так давно ужинали часов в шесть вечера, так что сейчас уже успели проголодаться.

— А не найдут тут нас? — спросил Игорек.

— Неа, — покачал головой Леха. — Они не знают, что тут жилье. Да и вообще. Хочешь спрятать — прячь на самом видном месте.

Я уселся прямо на пол. Он был покрыт жёлтым линолеумом, местами растрескавшимся, как будто на нём мясо рубили, хотя вряд ли конечно. Стащил со спины рюкзак, открыл, вытащил банку сайры.

Ну тоже неплохо — высокобелковая пища, как говорится. Да и всё лучше, чем ничего. Пить, правда, захочется потом, но водичка у меня тоже с собой есть. Потянул за кольцо, и по помещению сразу же разнёсся запах рыбы. Остальные тоже вытащили пайки. Какие-то консервы у нас с собой были. А у меня ещё и лепёшки, которые приготовили в том же самом кафе у Ашота. Я пакет вытащил и сразу положил в центр, типа на общий стол.

— Чего, хлеб? — носом спросил Леха.— Хлеб, — кивнул я.

— Твою мать, давно же я его не ел.

Он сполз с дивана на пол, добрался до одной из лепёшек, разломил её. Нескромно, кстати, больше половины взял — но ничего. Всем хватит. А завтра обратно все равно.— Ну что? Рассказывай, — проговорил я. — Что на районе творится.— А что тут рассказывать? — ответил он. — Бардак здесь. Конкретно в этом районе — вот эти вот пацаны. Главный у них — Глист. Такой жёсткий парень… Ну, по крайней мере, он себя таким считает. На самом деле они, в общем-то ничего особенного из себя не представляют.

— Ну вообще они тебя чуть не убили, — заметил Игорёк. — Если бы мы не подоспели… И всё-таки за что тебя? Спиздил у них что-то?Лёха промолчал, а я почувствовал, что мой спутник прав. В действительности товар ведь нужно как-то добывать, и зачастую не совсем честным путём приходится. Вот и он похоже украл — даже не в том плане, что прямо с базы, а может быть вытащил что-то из магазина, который они крышевали, ну точнее держали под собой. Слово «крыша» в наши времена поменяло свой исконный смысл. Но точно не про кровлю и стропила.

— Много народу тут живёт? — спросил я. — Ну раз ты торгуешь, то хлеба с маслом хватает, иначе бы ведь не занимался этим? Значит есть жирок под кожей?.— Да полно народу, — сказал он. — На севере, там, где коттеджный посёлок — ну сам знаешь, наверное. Там у пацанов с гостиницы колхоз есть. Когда начальство, лучше не соваться, потому что могут самого припахать работать. Там рабы пашут. Но с обычными охранниками дела вести можно — что-то поменять там: товар — деньги — товар.

Ну да. Я сам недавно такую фразу употребил, когда на базаре лекарства торговал.

— А кто ещё есть? — спросил я. — Там полно кого. Мелкие группировки. Крышуют их разные банды, а так кто чем занимается. Есть вот самогонщики в окрестностях. Им можно сахар таскать мешками — смогли производство наладить. От них, считай, кучу бухла расходится. Говорят, что они даже чистый спирт выгоняют. Воякам продают, бывает. Тем ведь не на то, чтобы пить, а для лекарств, раны обрабатывать и тому подобное. — Ну да, — прикинул я. — Мысль логичная.

Насколько я знаю, самогон у нас производили, а вот с бухлом сейчас туго стало. Не то чтобы за год все выпили — кто-то нахватал побольше, где-то спрятал. Много разбили, конечно, когда грабили. Потому что в первые дни всего этого бардака никто не разбирался, как брать товар аккуратно — и драки происходили, стойки валились и всё такое.

— Ещё кто? — спросил я.— Есть те, что на склад сели и дурь гонят, — сказал он. — Я с ними не связываюсь: мне жизнь дороже.— Чё так жестко? Откуда здесь склад? — удивился я.— Какая разница? — ответил Лёха.

Я промолчал. На самом деле знать, откуда берутся наркотики в городе, мне не хотелось. Время сейчас такое — торчать никто не перестал; вспомнить хотя бы тех двух наркоманов, которых я угостил. Да и Инна эти лекарства тоже взяла с удовольствием.

— Путь на юг опиши наконец, — решил вступить в разговор Жора. — Нам далеко идти; там считай фронт. Так что что там по опасности может быть?— Есть люди, — ответил Лёха. — Там ведь опять многоэтажная застройка, люди есть, и даже жир у народа есть. Не так всё плохо, как может показаться. А что вам там понадобилось-то? — поинтересовался вдруг он. — Это уже не твоё дело, — резко прервал его я. — Раз идём — значит надо. — А вы чего спрашиваете? — вдруг посмотрел он на нас. — Вы с того берега что ли? — Мы вообще издалека, — ответил я.

Лёха посмотрел на нас — на еду, снова на нас, — и вдруг спросил:— Вы из чухонцев что ли?

— А ты с чего взял?— Ну мало ли? Никаких раскладов не знаете — ничего не в курсе, а прётесь. Впряглись опять же непонятно за кого. Спасибо, конечно, но…

— Слушай, если бы не та бутылка, которая у меня под ногой хрустнула, никто бы за кого не впрягался бы, — прервал его я. — Я посмотреть на случай опасности ходил. Так что повезло тебе.— Повезло, получается, — сказал он. И вдруг переспросил. — Точно не чухна?— Нет, точно, — ответил я. — Русские мы. Русские.