— А у тебя она есть? — я усмехнулся. —

— А у тебя она есть? Восемьсот — это край у тебя, а у меня — полтора, — спокойно ответил я, поставив стакан на стол и чуть подвинув его, чтобы не задеть рукой. — Восемьсот — это копейки по нынешним временам.

— Копейки?! — он фыркнул. — Да на восемьсот ты тут можешь месяц жировать!

— Месяц я, может, и проживу. А если не вернусь — то, считай, задаром сдох, — ответил я. — Так что нет, меньше чем за полтора миллиона и говорить не о чем. Ну сто пятьдесят тысяч скину.

Он помолчал, продолжая жевать пельмени. Стук вилки о тарелку показался громче, чем нужно. Потом он посмотрел на меня с каким-то новым выражением — не злостью, нет. Скорее с интересом.

— Ты, я смотрю, не торпеда, — сказал он наконец. — Упрямый, как осёл.

— Ну а чего делать, — пожал я плечами. — Товарно денежные отношения. Рынок.

Он снова налил из фляжки, но в этот раз — себе одному. Подумал, вздохнул, и наконец произнёс:

— Ладно, — сказал он. — Точно далеко пойдешь. Если не завалят. Миллион двести . Забились?

— Забились, — ответил я.

— Но чтоб без пиздежа. Груз донести, передать мне лично, не тянуть, не проебать по дороге. Сделаете — получите всё, до копейки.

— Аванс, — сказал я.

— Половину вперёд, половину по возвращении, — сказал он, посмотрел на меня пристально, словно проверял, не дрогнули. — Согласен?

— Ну вот это уже разговор, — кивнул я. — Считай, что забились.

— Давай тогда еще выпьем, как раз на сон грядущий, — сказал он и опять разлил. — А завтра с закатом выдвигайтесь. Припасов подкинем вам и патронов, если надо будет.

— Пушку бы нормальную, — заметил я. — Вместо наших пукалок.

— Без ножа режешь, — сказал он. — Дам. Но с возвратом.

На большее я в общем-то и не рассчитывал.

Снарядили нас не как спецназ, конечно, но автоматы выдали. И даже неплохие — укороченные, сто пятые. Наверное, со складов длительного хранения, потому что выпустили-то их уже давно, в девяностых разработали.Я в оружии разбирался, не сказать чтобы был фанатом, но в шутеры играл в своё время, причём достаточно много. Знал более-менее недостатки и достоинства этого оружия. Хорошо в тесных помещениях, но отдача посильнее и перегреваются при стрельбе короткими очередями. На настильность пули на тех дистанциях, на которые я мог бы стрелять, внимания можно было не обращать. Не снайпер я.

А потом мы отправились в путь. Ночь, темно, время уже позднее. Ну а что поделать — в другое сейчас не ходят, ситуация не та. Война.

День, кстати, прошёл спокойно. Провалялись мы почти до утра. Я проснулся с похмелья, вполне закономерно. Нет, всё-таки пиво, которому больше года, пить не стоило. А я насосался его вдоволь, да ещё и таблетками потом заполировал своими.

Пришлось даже подняться наверх — купить янтарной кислоты и какой-то комплекс против похмелья. Взял бутылку воды объёмом пол-литра, кинул туда таблетку, раскрошив её, дождался, пока она растворится, после чего выпил. Напиток получился на вкус мерзкий, солёный. Но это всё-таки лучше, чем терпеть головную боль. Добавил две таблетки аспирина — отпустило достаточно быстро.

А потом мы отдыхали. В общем-то, ничего не делали, сидели себе в номере, общались с парнями. Моё решение помочь Жирному, чтобы втереться к нему в доверие, они не оценили. Рисковать никому не хотелось. Но мне удалось объяснить им, что без этого никак. Что фактически мы выполняем задания Секи.

А потом вышли.И сейчас мы двигались по проспекту. Тут пройти немного, а потом можно будет уйти через двор. Проблема только в том, что нам рано или поздно всё равно придётся вернуться на проспект — иначе через реку не переправиться.

Да уж. Даже не знаю, каким таким предприимчивым парням пришла в голову идея устроить переправу через реку. Но раз решили — то почему бы и нет, воспользуемся их услугами. Да и любопытно посмотреть, что на том берегу творится. Там ведь действительно частный сектор, и, может быть, люди даже живут относительно спокойно. Потому что делить там, в общем-то, и нечего.

Хотя это могут быть только мои предположения. Может быть, там наоборот — организовались свои банды, и они хватают людей, режут их. Или просто заставляют платить дань, так как это делает Сека и его парни. В городской застройке южнее такие точно есть.

Госпиталь миновали спокойно. Никто по нам не стрелял, да и со стороны здание выглядело будто заброшенное. Все окна заколотили, укрепили, сделали всё, что можно, чтобы избежать жертв при попадании бомб. Ну так там военные сидят, а они люди опытные — не первый год воюют.

На самом деле отношение к военным было у меня двойственное. С одной стороны, они стреляли практически всегда без разговоров. В своих же, в русских. Но с другой — ведь если подумать, они действительно держали Псков. Причём держали его уже больше года, сопротивляясь превосходящим силам противника.

— Уходить надо с проспекта, — проговорил Жора. — Что-то подсказывает мне, что не стоит здесь торчать. — Согласен, — кивнул я.

Но поворота во дворы пока не было. Ближайший дом был обрушен — в него явно прилетело что-то тяжёлое. Даже не миномётный снаряд и не что-то из систем залпового огня, а ракета. Может быть, целились в госпиталь, но так сработало ПВО, и снаряд уклонился от точки. Вот и прилетел куда получилось.

Здесь проспект тоже был очищен от машин: проехало что-то тяжёлое, наверное БТР. Или какая-нибудь другая военная техника? Всё-таки найти здесь старый трактор, который мог бы завестись после ЭМИ удара, было бы затруднительно. Зато была целая куча укрытий на случай боестолкновения.

Двигались мы по тротуару. Деревья, которые когда-то росли здесь, вырубили, зимой, наверное, на дрова. Торчали только пни. Хотя кое-где из них поднимались молодые ветки с порослью.

Да, природа — штука такая: чтобы с ней ни произошло, она всё равно найдёт новую жизнь. Даже когда нас не станет, даже когда человечество уничтожит себя. А судя по последним событиям, именно к этому всё и идёт. Она останется существовать, может быть в другом виде. Может быть, она как-то изменится? Но жизнь совсем точно не исчезнет.

Мы миновали разрушенный дом, потом второй, еще один. Тут я почувствовал, что что-то не так. Будто кто-то наблюдал за мной. Посмотрел на Жору и увидел на его лице беспокойство. Что-то мазнуло по глазам, а потом он вдруг прыгнул в мою сторону и резким движением завалил меня на землю — под прикрытие одной из машин. Послышался хлопок, и мимо что-то просвистело. Я дернулся. Чёрт, что это было? Блин, да по мне же стреляют. Говорят, что пуля, которая свистит, не твоя однозначно. Боль ты почувствуешь раньше. Ну боль я, конечно, почувствовал, но из-за того, что врезался спиной в пустой рюкзак и в землю. Но это была ерунда по сравнению с тем, что бы случилось, если бы в меня попали.

— Снайпер, сука, — пробормотал я.

Несколько секунд мы так и лежали, не двигаясь. Высоваться было честно говоря, страшно. Потом Игорёк аккуратно приподнял голову, выглянул наружу и тут же спрятался. Снова послышался хлопок, и на нас посыпалось разбитое боковое стекло машины.

— Да еб твою мать, — только и пробормотал Жора.

— Ну что теперь? — посмотрел он на меня. — Пацаны…

Ну да, это ведь я их завёл в эту залупу. Естественно, что все шишки посыплются на меня. Ладно. Все разборки потом — это правило. Так что пока мне ничего не грозит, по крайней мере от моих товарищей. Но вот то, что мы находимся под обстрелом и что снайпер уже зацелил нашу позицию…

Я огляделся. Где можно было спрятаться? Попытаться пробежать от машины к машине да укрыться в одном из подъездов — вариант, конечно, да, только по любому хотя бы одного из нас заденут.

Но оставаться на месте нельзя. Снайпер — это значит рядом военные. Вряд ли кому-то из гражданских пришло в голову взяться за винтовку, засесть на позиции и начать обстреливать всех подряд. Скорее всего, там проводили какую-то операцию.