Поговорить с ним об этом напрямую, что ли? Зачем — не знаю. А сказать, что тоже подвязаться хочу. Что мне тоже здесь надоело.

Но тогда… Банда Секи здесь при чём?

Чёрт ногу сломит — что-то не сходится. Хотя одно с другим, может быть, и вообще не связано. Жирный может захотеть свалить, а ещё они хотят подмять под себя школу. И то, на чем банда Секи там сидит. Я так понял, — склады на самом деле какие-то или ещё что-то, что захватить удалось.

Но пока что на базаре я ещё покручусь. Послушаю, попытаюсь выяснить, как дела идут. О чём там говорят. Уже выяснил немало. А потом — да, назад в школу. Только вот не учиться.

Ладно, в общем-то это не так важно.

— Пошли, пацаны, быстрее, — решил я. — Чем раньше доберёмся, тем лучше.

И мы ускорили шаг.

Обратный путь до базара прошёл скучно, я бы даже сказал — как-то рутинно. Но пошли мы другим путем, не по своим следам, потому что я искренне опасался наткнуться на какую-нибудь засаду. Мало ли — кто-то заметил, что мы проходили, и решил перекрыть дорогу, чтобы встретить нас на обратном пути. Тем более несложно было догадаться, что туда мы шли порожними, а вот обратно с грузом.

Опасался я людей. Привык за год выживания в осаде. И правильно на самом деле, доверять никому нельзя. Иногда даже самому себе, своим ощущением.

Но прошли кружным путем, снова сделали широкий крюк вокруг гостиницы, чтобы точно никому не попасться. И на этот раз обошли ещё и район, где заправляло то бычьё, у которого мы отбили Лёху. Даже если нас не ищут, они вполне могут выйти по каким-нибудь своим делам. И закончится наша встреча перестрелкой. А если у них в пяти минутах пешком еще двадцать стволов, то исход, мягко скажем, предсказуем.

Челнок вёл нас вполне уверенно — знал дорогу, и я даже не понимал, зачем ему на тот берег. Он ведь сам просился довезти его до базара. И что-то мне подсказывало, что дело здесь не совсем чисто, спиздил он, скорее всего, что-то у тех гопников. Хрен его знает, что там может быть, но это, очевидно, что-то очень важное.

Только вот поводов выражать своё недоверие у меня не было. Был бы за ним хоть малейший косяк — я бы заставил парня вывернуть рюкзак, показать всё, что у него есть. Да только вот не было за ним ничего, чист от с людской точки зрения, так что я так поступить не мог. И дело даже не в том, что пацаны не поймут, им как раз плевать, они его гопнуть собирались изначально.

Было у меня какое-то убеждение, что если он не виноват — будет мне потом нестерпимо стыдно.

Стыд. Да… Странное это чувство для бандита. Стыд. Придумал, надо же. Но поступать так я пока не умел. Наверное, в будущем научусь. Если проживу достаточно долго.

Ну вот мы добрались до переправы, и там паромщиков не оказалось. Лодка, похоже, ждала кого-то на том берегу. Зато нас встретил один из их парней, который прятался до этого где-то в складках местности. Причём — узнал. Тот самый молодой, болтливый, который всё расспрашивал, откуда мы и зачем на тот берег. Что-то проговорил по рации — и уже минут через пять из темноты показалось суденышко.

Рации у них были — это тоже интересно, причём военные. Связь сейчас вообще большая редкость — практически всё ведь сгорело во время электромагнитного импульса. Даже у Секи и его банды ничего такого не нашлось, пусть они и потрошили всю гуманитарку, до которой могли дотянуться. Как ламповой всеволновой радиоле-то радовались. А у этих есть. Тоже плюс в копилку к мысли, что их крышуют военные.

Потом — короткий марш-бросок дворам, и вот мы оказались возле торгового центра, который все уже привыкли называть просто базаром.

Здесь, на моё удивление — надо же — встретил знакомого. У входа на посту снова стоял Марат. Едва он увидел меня, как расплылся в улыбке. Ну да, мы же теперь типа кореша, бухали вместе.

Вообще, в целом, для русского человека совместное возлияние значит достаточно много. Сколько раз бывало такое, что на работе выделяли не действительно добросовестного и порядочного сотрудника, а попросту собутыльника. Уверен, постоянно такое.

Даже у меня на работе такое встречалось — хотя у нас, в целом, коллектив был женский, и там те ещё змеи, которые плели постоянные козни друг против друга.

— О, исенме, Рамиль, — проговорил он, едва увидев меня.— Ну, да и тебе салам, — ответил я. Стащил с плеча ремень автомата, который сразу же положил на стол. — Это не наше, если что. Передашь в оружейку, или где вы там храните все?— Да конечно, без проблем, — ответил он и отложил оружие обратно.

Я избавился от разгрузки, вытащил из кобуры уже свой пистолет, тоже положил на стол. Остальные тоже стали разоружаться — сперва избавились от оружия, которое нам выдал Жирный, а потом уже от того, что добыли в пути.

— Прибарахлились где-то да, — заметил Марат, откладывая наши трофеи в сторонку. Сейчас на бумажку их перепишут и выдадут, типа, квитанцию. — А тут я вижу вас ещё и четверо. Уходили-то трое. Это кто такой-то?— Это челнок, Леха, — ответил я. — По дороге прибился.— Ну, раз не с вами, то за вход ему заплатить придётся, — сказал Марат.

— Он с нами, — я поморщился. Опять хотят на бабки опустить. Ну что за народ-то тут, мы для их шефа рискуем, а они вот так. И решил чуть надавить. — Ты сейчас из-за десятки будешь тут проблему изображать? Меня Жирный ждёт — не дождётся, мы ещё вчера должны были прийти, а то задержались. А ты вот из-за такой мелочи…— Да понял, понял я тебя, — Марат усмехнулся. — Сразу видно — настоящий татарин. Мёртвого заболтаешь, блин. Всё, давайте, проходите.— А шеф где? — спросил я.— Да хрен его знает, по своим делам, наверное, где-то ходит, — пожал он плечами. — Сам ищи. Мне сейчас не до того.— Что, балду пинаешь? — решил я его чуть подначить.

— Я тут не балду пинаю, а обеспечиваю безопасность, — он улыбнулся, показал, что подколку понял и ничего против, в общем-то, не имеет. — Вот ворвется толпа со стволами и начнет людей стрелять. И что вы тогда безоружные будете делать?

— Ну а так, ты, конечно их остановишь, — хмыкнул я. — Особенно если чухонцы придут. Или наши «чвкхи».

— Да проходите уже, — сказал татарин.

Ну, разговоры говорить больше было не о чем, так что мы пошли внутрь. И вроде бы оказались в безопасности, но напряжение меня не отпускало. Потому что все эти мутные схемы — они ведь тянулись и дальше. И завязаны были именно здесь, на этом чёртовом базаре.

Наверное, спокойно я себя почувствую только когда доберусь до школы. Да и то — если не узнаю ничего, о чём нужно будет беспокоиться.

Мы вошли. Я сразу же махнул рукой в ту сторону, где находилась гостиница.

— Идите, пацаны. Дальше я сам.— А что, не хочешь вместе с нами Жирному показаться? — усмехнулся Жора.— Слушай, ну я добазаривался. И плату получать — тоже мне. Поделим по-справедливости, не ссыте. Да и… Развести его на разговор хотелось бы. А если мы вот так толпой припрёмся, то что будет? Чистый обмен товара на деньги. Ни о чём толком поговорить не получится. А мне, знаешь ли, любопытно.— Любопытной варваре на базаре нос оторвали, — сказал Игорёк. — Мы как раз на базаре, если что. Ты бы поменьше любопытничал, да быстрее бы свалили уже отсюда. Веришь — не веришь, у меня от этого места мурашки по коже.

— Спасибо, что о входе договорился, — вступил вдруг в разговор Лёха. — А то у меня и с деньгами — голяк. Товар есть, а вот с бабками проблемы.— Ничего, — ответил я. — С нами пока разместишься.

Сказал я это больше исходя из того, что упускать Лёху, мне не хотелось, всё-таки пускай при нас пока побудет. Есть в нём что-то подозрительное, пусть я и не понимаю, что именно.

— А так — можешь наверх подняться, расторговаться, — продолжил я. — Там, конечно, сейчас уже закрываться всё будет, потому что торговля только по ночам идёт…— Да-да, знаю, — перебил меня челнок.— А ты здесь первый раз? — спросил я. — А чего тогда про Жирного выспрашивал? Откуда знаешь?— Так… Слухи ходят, — он усмехнулся. — Информация-то бродит по городу. Вот я и ходил. Слушал, что говорят, расспрашивал.