Хотя сам подумал, что, раз у него другого человека в Школе нет, то, возможно, получится ничего и не сливать. Ну и…. Тут всё очевидно: едва вернусь в школу — как сразу же побегу обсуждать с Секой все эти вопросы. Надо будет поговорить с ним наедине. Может быть, какую-то дезу получится слить потом, или еще как наебать. Не наебешь — не проживешь.

— Ну так что? — спросил он. — Что выберешь?— Выносить меня не надо, пожалуй, — сказал я. — Если тебе какая-то информация нужна… Ну, мы сюда часто приходим, но меня, похоже, практически с каждым рейсом будут отправлять. Потому что лекарства будут. Лекарства нужно продавать.— Вот и отлично, — сказал он. — Сдавать их теперь будешь напрямую Авенирычу. И ему же все рассказывать, что выяснил.

— Ты мне лучше вот чего скажи: чего твои с нашими закусились, когда за гуманитаркой ходили? — все-таки сделал я ответный ход. — Наши ведь первыми этот груз нашли, а они его под стволами отобрали.

— Ну, потому что это на нашей территории груз, — ответил Жирный. — А все, что на ней — наше. Нечего было залупаться.

— Ну и в конце концов… Ты всё-таки подмять Секу под себя хочешь? — спросил я.

— Напрямую — нет, — ответил Жирный. — Но раз мы с тобой говорим начистоту, есть у меня интересы в этом районе, и мне хотелось бы, чтобы они… Как бы это сказать? Книги про рыцарей читал?— Было дело, — ответил я. Кто же в пятнадцать лет не увлекается рыцарскими романами?

О том, что я кучу времени потратил в глобальных стратегиях про Средневековье, Новое время и прочие исторические эпохи, сейчас говорить было не в тему. Потому что об этом вообще говорить не следует. Особенно при женщинах, потому что тебя за немытого задрота примут. Но средневековые законы и понятия я знал.

— Мне не хочется прямого конфликта. Но раз уж ты читал эти романы, — продолжал Жирный. — Хотелось бы, чтобы Сека принял меня за сюзерена.

— Ага, дал клятву верности, — я чуть усмехнулся. — Ты же понимаешь, что не будет этого?— Может, и будет, — проговорил Жирный. А потом добавил. — Ну, раз ты теперь стукач, то должен что-то мне слить. Какую-то информацию. Что ты знаешь интересного?

И вот тут настал момент мне разводить руками — потому что не знал-то я совершенно ничего. Вообще никакой информации, которая интересовала бы Жирного, у меня не было.

— Слушай, я тебе честно скажу, — я сделал как можно более открытое и искреннее лицо. — Я в банде человек новый. Меня подобрали буквально пару недель назад, когда я у них на районе в аптеке шарился. Сперва отпиздили, естественно, но потом поняли, что я человек полезный.

— А как так получилось, что приняли? — заинтересовался Жирный.

— Ну… Вылечил я Секу. Ему кто-то ногу прострелил, а я помог. Операцию провёл, — так скажу, важнее звучит, а не что я там корнцангом просто пулю выковырял. -Потом уколы делал, перевязки, ухаживал, короче.

— Так ты всё-таки врач? — спросил он.

— Да. Насчёт того, что в аптеке работал — не пиздел. Действительно долгое время там проторчал. Но свои причины есть.

Сам подумал о том, что про заболевание своё говорить не буду. Не то сейчас время и место. Да и к психам сейчас настороженно все относятся — сф ведь типа нестабильные

— Бля, так не пойдет, — сказал Жирный. — Нужен секрет. Причем такой, что тебя за него вздернут. Думай.

— Да не знаю я ничего. Но в ближайшее время могу что-то узнать, — решил я все-таки подсластить пилюлю. — Сека мне верит, он меня приподнял, группу дал. И сам видишь, на разведку меня отправили. Значит, доверяет.

— А на хуй ты вообще терся тут? — спросил Жирный.

— Да вот хотел узнать, какие у тебя планы по поводу нашей группы, — только и оставалось ответить мне. — Собственно, для этого меня и отправили.

— Ну, если бы ты в своё время не быканул, то у тебя, может, что-то и получилось бы.

Он тяжело вздохнул, неловко взял бокал левой рукой — я заметил, что у него мизинец не двигается. Глотнул, после чего спросил.

— Насчёт груза — передашь всё-таки весточку? Скажешь, что есть одна крупная замута. Нам самим вытащить её вряд ли получится. Но если все вместе соберёмся — то вполне.

— На территорию вояк придётся идти? — спросил я.

— Ну да, понимаешь, — ответил Жирный. — И всё там не так просто, как может показаться. Так что лучше это делать с умелыми людьми. К тому же это сразу за вашей территорией. И если уж между нами конфликт, мне не хотелось бы, чтобы вы там моих людей приняли, постреляли, а потом на военных свалили. Так что будет у меня для Секи деловое предложение.

— Хорошо, передам, — ответил я.

— Если согласен, расчётное время — двое суток. Выдвинемся отсюда. Пусть приходит с группой. Или отправит кого-нибудь, он же сам особо не ходит никуда, все больше Бека гоняет.

— Хорошо, без проблем, — снова повторил я.

— Ну тогда допивай коньяк, забирай свои бабки — и иди. Двое суток, опять же, — я сказал, — времени не так много.

Я залпом опрокинул в себя содержимое стакана. Встал, подошёл, взял пачки. Пересчитывать не стал — думаю, обманывать он меня не будет.

— Только помни, что ты теперь мой человек, понял? — он чуть надавил голосом.

Ну да, думай, что напугал меня, жирдяй. Хотя сейчас лучше растерянность сыграть. Я неряшливо сбросил бабки в рюкзак, закрыл клапан, закинул за спину и двинул наружу.

Значит, надо возвращаться в школу. Нам с Секой точно будет, что обсудить.

Тем не менее, тем же днем мы никуда не двинули. Ну а куда, утро уже почти наступило, и в окрестностях могут вояки появиться. И они будут далеко не такими радушными, как те, с которыми мы встретились в Крестах.

Так что, забрав деньги, я отправился в местный банк, где забрал все деньги. Получилось около полутора миллионов, чуть больше. Но эти деньги надо будет отдать Секе, это бабки за груз, плюс те, что он мне дал в дорогу. Но кое-что из этото и мое личное. Делиться или нет — Сека потом решит сам, давать мне что-нибудь или нет.

А потом двинул в наш номер гостиницы. Что там говорил Жирный: два дня есть на то, чтобы Сека решил, будет помогать или нет. Как раз сегодня ночью придем, ночью поговорим, а на следующую ночь вернемся уже группой.

Ну либо не пойдем, если наш главарь решит, что участвовать в этом не хочет.

Мысли бродили в голове… Разные. В первую очередь то, как Сека воспримет, если я скажу ему, что меня завербовали. Ну, наверное, просто подать правильно надо. Подам с юмором, пожалуй, мол, так и вот так. Главное — не становиться в позицию виноватой шлюхи.

Как говорится, ты виноват, если начинаешь виниться. А вот если расскажешь все нормально, то можно будет и договориться о том, что с этим делать. Ничего, решим, придумаем.

А сейчас же я отправился вниз и нашел там только двоих своих спутников — Лехи не было. Ушел расторговаться, продать свои товары и поднять денег. Раньше, я так понял, он больше натуральным обменом занимался, а сейчас вот бабки понадобились.

— Ну что, парни, — сказал я, открывая рюкзак. — Приподнялись немного. Лям двести нам выделили. Делим на троих по-справедливости. Мне миллион, вам по сто.

— Чего? — тут же приподнялся Игорек.

— Да шучу я, — ответил я, усмехнувшись. — Каждому по четыреста тысяч. поровну. Вместе же ходили, и вместе жизнью рисковали. Сейчас и посчитаемся, пока Леха не пришел.

Я вытащил из рюкзака пачки денег. Получалось нормально — одна пачка пятитысячных и еще семь по тысяче. Плюс добавлю из тех, что за товар, и нормально получится поделиться, не придется дербанить.

Передал деньги парням. Жора сразу же сунул их в рюкзак, а вот Игорек принялся перебирать между руками. И я его понимаю — по довоенным меркам это четыре-пять обычных псковских зарплат. Что сам по себе уже неслабо.

— Значит, Жирный расплатился, — сказал Жора. — А не говорил он, чего там в этом грузе?

— Нет, не говорил он, — я покачал головой, потому что не для его ушей эта информация. Только главарь об этом знать должен.