Блядь.

— Что так смотришь? — посмотрел на меня Бек, откатив очередную тележку.

— Это… — пробормотал я. — Это же не наше.

— А чье? — удивился Бык. — Мы нашли, значит, теперь наше.

— Но это для военных скинули.

— И что? — повернулся Адик. — У военных для нас ничего нет, они только патроном поделиться готовы, да и то на гильзы пожадничают. А народ и армия — едины, слышал?

Твою ж мать. Блядь, а я теперь спать по ночам смогу? Нет, наглотавшись таблеток, наверняка, только вот очень неспокойно. Просто пиздец.

— Но насчет кое-чего Рама действительно прав, — сказал Бек. — Чухна что-то запаздывает. А, значит, и хозяева груза могут подойти. Так что валим.

Мне пришлось схватиться за одну из тележек, и мы побежали прочь, лавируя между пнями, в сторону ближайшего из домов. Я подумал о том, что след мы так или иначе оставим. Потому что земля сырая, колеса в ней испачкаются, а потом комья грязи будут отваливаться. И нас будет очень легко выследить.

— Быстрее, быстрее! — закричал Бек, снова вырвавшись вперед. Он рулил тележкой, будто не замечая ее веса.

Впрочем, ему досталась не самая тяжелая. Ту, что с растворами, взял Бык. Но при его телосложении это тоже был не вес. Мне казалось, что он тягает ее, вообще не напрягаясь. Просто бежит вперед и все на том.

Народ весело переговаривался. Народ ликовал. Еще бы, взяли добычу и практически ушли. Сейчас затеряться среди домов, а там и вернуться в школу.

Похоже, что они были счастливы. Ну еще бы, такое предприятие как поход за гуманитаркой — это риск. Огромный. Нет, понятное дело, что в случае успеха он оправдается, да только вот далеко не факт, что такое случится.

А мне было почему-то не до веселье. Из головы не выходила мысль: сколько народа мы обрекли на мучительную смерть? Грузы ведь сбросить не так просто, для этого нужно время подгадать, отвлечь оккупантов, да и вообще… Иначе тут каждый день ими кидались бы, и мы бы горя не знали.

— Чухна вообще, походу, мух не ловит, — повернувшись к нам, проговорил Адик. — Сколько времени уже провафлили.

А через несколько секунд поступило доказательство того, что это не так. Потому что в небе вдруг послышался резкий свист, а следом, где-то у нас за спинами, разрыв. Такой, что аж земля содрогнулась.

И мы ломанулись вперед со всех ног, что было сил. От обстрела убегать мне уже приходилось, не в первый раз. А вот так, чтобы тащить при этом тяжелую тележку с лекарствами — ни разу. И я даже не думал, что придется когда-нибудь.

Мрачные мысли из головы вылетели все. В том числе и о том, что лекарства не наши. Какая разница, если нас сейчас за них может во все стороны прямым попаданием распидорасить?

Позади послышался взрыв, земля дрогнула под ногами, и я почему-то отчетливо услышал, как посыпались оконные стекла. Не выдержали звуковой волны. Потом еще один, потом еще, где-то подальше. А потом взрывы стали постоянными.

Да, количество жителей Пскова после сегодняшнего порядком сократится. Ничего не скажешь.Но ладно. Сейчас плевать. Вообще на все плевать, лишь бы не сдохнуть.

Тележки трещали и дребезжали, кто-то матерился в голос, а один из наших, я так и не понял кто, вдруг начал вслух читать молитву. Я невольно повторял его слова, но они меня не успокаивали. Вообще. Что-то подсказывало мне, что в том аду, где мы оказались, Бога нет.

Колёсико зацепилось за трещину в асфальте, и я едва не рухнул, но кто-то сзади дернул меня за куртку, помогая восстановить равновесие, и мы рванули дальше. Оказались во дворе. Бек, который как обычно вырвался вперед, побежал в сторону входа в ближайший подъезд.

За спиной послышался еще один взрыв, я повернулся, и увидел, что верхнего этажа у соседнего здания больше нет. Обрушился на хрен. Толком ничего не разглядеть было, потому что во все стороны разметало кучи пыли, но попадание очевидно. Начнется пожар. Или нет?

— Внутрь, все внутрь! — заорал «политеховец», дергая на себя дверную ручку и открывая нам дверь в подъезд. — Тележки затаскивайте!

Сделать это быстро не получилось бы при всем желании, и естественно мы затормозили. Подъезд был просторный, сквозной, после короткой лестницы можно было разглядеть коридор, который вел ко второй двери. Сейчас запертой.

Первым вошел Адик, поднатужился и потащил тележку вверх по лестнице. Я второй. Мне сил для этого не хватило, замешкался, толкнул один раз, второй, но ничего не получалось.

— Отойди! — крикнули сзади.

Я сразу же рванулся, прижался к стене, и Бык, который вошел следом, без особых трудов подхватил мою тележку и одним рывком забросил ее на лестницу. Где ее тут же схватил Адик и припарковал. А потом и свою, хотя тут ему пришлось постараться — она все-таки тяжелая.

Я, чтобы не мешаться, пошел дальше, поднялся на лестничную площадку первого этажа, встал у двери. Только сейчас понял, что весь мокрый, и дело было даже не в пробежке, не так уж и жарко на улице. От страха вспотел. Сердце бешено колотилось, а воздух входил в легкие с трудом, будто все бронхи спазмировало. Не как при астме, когда выдохнуть не можешь, а наоборот.

Сам не заметил как, но одноразовая электронная сигарета оказалась у меня в руках. Я затянулся, и увидел, что уровень заряда — двадцать процентов. Все, еще немного, и заряжай ее где хочешь. Генераторы, конечно, в школе есть, но разрешат ли.

А хрен с ним, у меня самокруток до жопы.

Народ тем временем затащил остальные тележки. Все, весь десяток тут. Я как-то переглотнул — пора во врача поиграть. Тем более, что если кого-то поранило, значит, помощь оказывать придется мне.

— Все целы? — спросил я, не узнав свой голос. Настолько хрипло он звучал.

— Все, — был ответ.

Ну и хорошо.

А вот что было плохо, с улицы продолжали слышаться взрывы. Свист стал практически постоянным, а хлопки — все чаще и чаще. Чухна отыгрывалась за свое бессилие, за то, что не могла перекрыть поставки в осажденный город. Вот и лупила со всех стволов.

— Ничего, парни, — сказал Бык. — Наши сейчас отвечать начнут, а там все и затихнет.

Ну да. Контрбатарейная борьба и все дела. У военных пока есть и артиллерия и снаряды. Я даже слышал от кого-то, что они теперь танки, как артиллерию используют. Стреляют навесом.

Бля, мы к ним так относимся, а они на самом деле — герои. Держат город уже год, хотя их с каждым днем все меньше становится, да и припасов тоже немного. Но с другой стороны…

А куда им еще деваться? Сдаваться — не вариант. Война на полное уничтожение идет. Вообще никого не останется.

— Ну что, вроде живы, — выдохнул Бек и уселся прямо на пол.

Кто-то еще достал сигареты, послышалось сразу несколько щелчков зажигалок. Подъезд мгновенно наполнился дымом. Я не выдержал, тоже сел, но не на кафель — все-таки я рассчитывал на то, что когда-нибудь заведу детей. Сел на перила. Точнее то, что от них осталось, потому что накладки с них кто-то ободрал. На дрова, наверное.

Стало почти уютно. Здесь взрывы было слышно не так сильно, так что было спокойнее. Но чухна продолжала работать.

Нам тут… Ну на самом деле, если что-то прилетит, то тоже беда будет. Но стены и крепкая металлическая дверь может по крайней мере от осколков защитить.

— Долго ждать? — спросил я.

— Да, — ответил Бек. — Сейчас они отстреляются, на перезарядку пойдут. Потом еще раз и еще. Одно хорошо — дроны они не используют практически.

Да, от управляемых дронов мы точно не убежали бы, тут вообще без шансов. А РЭБ у наших вояк все еще в чести. Иначе их самих давно размолотили бы.

— Чухна ебаная, — пробормотал кто-то. — Как же заебали они.

— Все беды от них, — подтвердил только.

Появилось желание спросить, мол, вы чего сами не на фронте тогда. Но я промолчал. Не буду никого провоцировать, только этого мне еще не хватало.

— Может быть, по квартирам тогда пройдемся? — предложил вдруг Бык, подняв голову. — Мало ли, чего найдем?