Несколько секунд мы смотрели на то, как над ящиками с грузами раскрываются парашюты. И я подметил, что если ветер не переменится, то как минимум один из них должен упасть совсем недалеко. Ближе к реке, как раз в той стороне, где жили мужчина и женщина, которым я дал лекарства в аптеке.

— Валить надо, — проговорил я. — В подвалы. Сейчас ад начнется.

— Ага, конечно, — хмыкнул Бык.

Сарказм в его словах звучал настолько неприкрыто, что я обернулся. Я вообще не верил особо, что здоровяк на него способен, а тут получалось, что вполне себе. Повернулся и спросил:

— В смысле?

— В прямом, — ответил он. — Сейчас мы туда пойдем. Так что стой и смотри, куда падают грузы. Если повезет, то как минимум один возьмем.

— В смысле, блядь? — повторил я. — В смысле возьмем? Сейчас бомбить будут. А даже если под бомбежки не попадем, то там военные будут. А они тех, кто к гуманитарке лезет, просто стреляют. Это же для них грузы, не для нас.

— А в прямом, — пожал плечами здоровяк. — Военные сразу не сунутся, они сперва обстрел переждут. А чухна пока прицелится, пока отстреляется. У нас время есть, час примерно, чтобы туда дойти и взять то, что надо. Если не успеем, то пиздец. Но куш того стоит, Рама.

— Да ебаный в рот, — только и оставалось проговорить мне.

Я прошел мимо него, поднялся по обломкам и оказался в здании школы. И понял, что транспортник увидел не только я. Потому что народ уже собирался. Раздавали оружие, а Адик как раз выкатил из одного из закрытых кабинетов целую кучу тележек из супермаркета. Таких вот. Ну да, грузы могут быть габаритные, и их проще в такую сходить, чем пытаться в рюкзаки уместить.

К тому же там надо быстро грузить и бежать.

И я понял, что Бык вообще не шутил. И что мы реально сейчас пойдем под мины и кассеты воровать предназначенный военным груз.

— Рама, иди сюда! — крикнул Бек, который как раз вытащил из комнаты сразу два карабина.

Я, как сомнамбула, двинулся к нему. Меня преследовало ощущение какой-то нереальности, будто все вокруг ненастоящее. Я, и те с кем я выживал до этого, после сброса прятались, а они наоборот собираются куда-то идти.

Безумцы, блядь.

— Держи, — «политеховец» вложил мне в руки автомат Калашникова. А нет, карабин, положений у переводчика всего два — одиночный и предохранитель.

— Мы сейчас реально куда-то пойдем? — спросил я, сам не слыша свой голос.

— Пойдем, конечно, а как иначе, — он хмыкнул. — Да не боись, все нормально будет. Сходим туда — обратно, легкая прогулка.

Я взял у него из рук карабин, но прикосновение к оружие уверенности не добавило. Легкая прогулка…

Да блядь… А ведь они не шутят.

Груз еще падал, а мы уже бежали по улице, и каждый толкал перед собой по тележке. Пошел десяток парней, все-таки оголять тылы Сека не решился, и кто-то должен был остаться в школе, чтобы оборонить ее. Если кто-нибудь придет.

Пока что было легко, несмотря на то, что на дорожном покрытии оказалась куча выбоин. Как старых, из-за «циклов замерзания», так и новых, появившихся уже после попадания мин. И пусть никто по ней не ездил, еще немного и дороге вообще пиздец.

К тому же пошли мы не через широкий и ровный Рижский проспект, который был практически свободен. Там явно прокатилось что-то тяжелое и растолкало машины. Правда, он никуда теперь не вел, потому что мост через Великую был обрушен то ли точным попаданием, то ли взрывом заложенной бомбы.

Нет, пересечь его нам пришлось, а потом мы тут же свернули во дворы. Так безопаснее.

Все очень просто: на улице могли быть снайперы. Позиций среди высоток достаточно, а целей они обычно не выбирают. Как наши, так и чухонские, из ДРГ.

Так что свернули мы, прошли через двор, потом пересекли еще одну широкую улицу, которая вела в сторону медицинского городка и торгового центра, которым заведовал Жирный, и побежали дальше.

Это навело меня на мысль.

— Бек, а люди Жирного туда не пойдут? — спросил я.

— Может и пойдут, — ответил он так, как будто это все объясняло.

Я осмотрелся по сторонам, и увидел, что один из ящиков явно должен был упасть ближе к рынку, чем тот, к которому бежали мы. Другой вопрос, что точное расстояние оценить я не мог, и он вполне мог свалиться за рекой. Или вообще в нее. А туда вряд ли кто-то полезет — глубоко. Дураков нет.

Мы бежали дворами, и груз скоро скрылся за одним из высотных зданий. Я думал о том, что он может упасть на крышу или на какое-нибудь другое строение, и что тогда будет? Да, подняться мы при желании сможем, лестницы, которые ведут на чердак, всегда есть, и там люков хватает. А вот захватить с собой тележки — уже нет. Не пролезут.

И придется нам на своих двоих все это спускать. С девятого или двенадцатого, мать его, этажа.

Автомат, а точнее карабин, еще добавлял неудобств. На груди болтался. Я понял, насколько непривычным может быть оружие. Опытные парни, с которыми я был знаком раньше, говорили, что новички так на скрытном ношении палятся. Постоянно ощупывают его, смотрят, ну и так далее. Вот с пистолетом, который я, естественно, тоже прихватил с собой, так не было.

А карабин болтался, и этим порядком бесил. И еще приходилось бежать. Не на спринтерской скорости, конечно, скорее даже быстрым шагом шли, но все равно.

И имелось понимание, что не только мы идем за грузом. Да, мне бы, например, за гуманитаркой лезть в голову бы не пришло, да я и сейчас был в шоке, что парни Секи на такое решились. Есть ведь и игроки позубастее. И мы наверняка с кем-нибудь там встретимся.

— А если встретим парней Жирного, что тогда? — все-таки спросил я.

— Попытаемся договориться, — ответил он.

Я услышал, как за спиной хмыкнул Бык. Ага, конечно, договориться, еще чего. Ясное же дело, что если они найдут груз первыми, то заявят на него свои права. И делать нам там будет нечего.

А вот если груз найдем первыми мы, то сделаем то же самое. Другой вопрос — будет ли кто-то уважать это право или им наплевать, и они попытаются отобрать у нас добычу. Черт знает.

Страшно было, если честно. Но я все равно бежал вперед вместе с остальными. И даже не в хвосте плелся, а во главе нашей колонны. Рядом — Бек и Адик. Соответственно, если что-то начнется, то первая пуля наша. И никакой карабин не поможет.

Тем временем мы выбежали к коробке футбольного поля и принялись обегать его. Напрямую тут пройти возможности не было, бортики имелись. Причем огибать стали не по большому кругу, а по малому, так можно было проще пройти в следующий переулок.

— Давайте быстрее! — крикнул Бек, резко ускоряясь. — Груз уже приземлиться должен был!

И мы поднажали. Пришлось перебирать ногами гораздо быстрее. И, если честно, то я уже выдохся. А что будет дальше, когда мы доберемся до места и пойдем обратно? Там ведь наверняка начнется обстрел, бежать придется еще быстрее, да еще и с грузом.

Сколько прошло с выхода? Минут десять, не больше. А сколько надо ебаной чухне для того чтобы расчехлить свою арту и навестись? Черт знает. Оставалось надеяться, что наши на передке откроют контрбатарейную стрельбу. Может быть, именно этого они и боятся.

Мы пробежали через следующий переулок и снова оказались во дворе, но уже в другом. И здесь тоже была футбольная площадка. Меня даже ощущение дежавю накрыло, как будто мы топчемся на одном месте.

И вдруг резко онемела челюсть. А руки сами собой повисли вдоль плеч, отпустив ручку тележки. Я сбился с шага, и на меня тут же налетел бегущий следом.

— Рама, еб твою мать, — крикнул кто-то, но мир уже воспринимался как сквозь вату. — Хули ты творишь?

Воздух входил в легкие с трудом, и тут дело было далеко не в том, что я немного пробежался. И я знал это состояние и очень сильно боялся его.

Паническая атака — вот, что это такое. Есть у меня прикол, панические атаки у меня всегда начинаются с дежа вю. А оно со мной всю жизнь. Кто-то его испытывает пару раз за все шестьдесят-семьдесят лет жизни, а я — стабильно пару раз в месяц. Раньше было чаще, но раньше меня так и не накрывало.