— Вот именно, — кивнул я. — А это еще и товар.

— Резонно, — только и оставалось признать справедливость моих слов бандиту. — Тогда вон, ополаскиватели лежат, тоже побросали.

— Может в них и спирт есть? — спросил эпилептик.

Он вел себя удивительно смирно. Может быть, кто-нибудь из старших с ним разъяснительную беседу провел, что со мной надо себя вести нормально и проявлять уважение? Черт его знает. Но он больше не бычил, не толкался, да и вообще большую часть времени просто молчал.

— Не, — я покачал головой. — Пить их точно нельзя, потом пена из всех мест полезет. — Но собери. Нормальную чистку не заменит, зато для них воды не надо.

— А с водой в последнее время хуего, — согласился Адик. — По-хорошему собраться надо и колодец уже вырыть. Это же Псков, тут вода неглубоко.

— Ага, выроешь, конечно, — кивнул Рыжий. — Тут коммуникации везде, бетонные кольца и трубы старые. Это на севере города, где частный сектор, колодцы можно копать. А тут…

— Ополаскиватели собери, — обратился я к эпилептику. — А мы давайте, грузимся.

Я стащил со спины рюкзак и принялся перекладывать в него детские крема. И с рыжим уебком, и с солнышком, и даже в каких-то совсем стремных жестяных тюбиках с котенком. Вроде нормально набралось.

Хотя все равно мало. Еще надо.

Почему-то ярко представилось, как я всю эту дрянь выдавлю в огромную кастрюлю, а потом буду вмешивать серу и деготь. Провоняю же весь. Надо будет хоть перчатки надеть. А никто кроме меня за эту работу не возьмется.

— Вы собирайте, я пойду еще посмотрю, — сказал я, поднимаясь на ноги, когда закончил с кремами.

Прошел чуть дальше, туда где уже взрослая косметика начиналась. Вот тут выгребли много, включая туалетную бумагу ту же например. Зато пена для бритья вообще вся осталась. И крема после бритья тоже. Но не пойдет. Они не очень жирные и там отдушек и прочей химии полно. А если учесть, что нам их на чесоточные ходы мазать… Раздражение только пойдет.

А вот есть вазелин. «Норка», классика, в тюбиках. Это берем все.

Ну вроде больше ничего нет, а рюкзак особо не потяжелел. А жаль, полный рюкзак все-таки поприятнее таскать, как ни крути.

Ладно, пойду посмотрю, что еще есть.

Дошел до стоек с консервами, ничего интересного не нашел. Ни газировки, ни соков тоже не осталось. Хотя вон, на стойке с водой бутылочка есть, маленькая, ноль-пять. Валяется, не забрали каким-то чудом.

Наклонился, подхватил, осмотрел. Помятая чуть чуть, газированная, но с виду целая, пить можно. Повернулся, и увидел под стойкой плоскую банку. Потянулся, взял — тунец. И тоже не битый. Ну что ж, еще бы хлеба ко всему этому и будет вкусный белковый ужин.

Хотя на самом деле о еде сейчас можно особо не беспокоиться. Кормят вкусно сытно и вдосталь. Но собственный запас на хуевые времена тоже лучше иметь. Без этого никуда не денешься.

Больше ничего интересного я не нашел. Алкоголя тоже не осталось, зато на полу валялось огромное количество битого стекла — одну из полок тоже перевернули. Я наклонился, посмотрел, не осталось ли чего. Лежит.

Просунул руку аккуратно, чтобы не порезаться о стекло и вытащил бутылку дешевого коньяка. Дагестанского. Ладно, тоже с собой берем, пусть будет.

Но его только пить, в воду добавлять, скажем, для пущей дезинфекции. При этом кожу или инструменты ими дезинфицировать нельзя. Тот, кто думает, что можно что-то обработать водкой — придурок. Нужен спирт конкретно в семьдесят градусов. Меньше — не убьет все, что нужно. Больше — дубит кожу, поры закрываются, и в них могут остаться бактерии.

Ладно, все, хватит.

— Вы закончили там? — спросил я, повернувшись.

— Ага, — за всех ответил Адик.

— Тогда пошли, — решил я.

Двинулся к выходу из магазина и краем глаза заметил движение на улице справа. Рефлексы, наработанные за год не подвели меня, и я тут же бросился в сторону и нырнул за прилавок.

— Присели, бля! — прошипел я. — Сидеть, ну!

Несколько секунд я сидел за прилавком, даже не решаясь высунуться. А потом все-таки поднял голову и посмотрел вперед. И увидел пятерых парней в камуфляже, которые двигались по улице.

Как по мне, так шли они достаточно профессионально, прикрывали друг друга. И все были вооружены, причем не всяким гражданским хламом, как мы, а автоматами, настолько затюненными, что теперь они больше напоминали инопланетные бластеры.

Еще на них были разгрузочные жилеты. Они чем-то неуловимо различались: количеством подсумков и тем, как они были подвешены. Как будто бойцы подбирали развеску под себя. А еще я почему-то был уверен, что у них там и карманы под плиты есть.

Как там эта штука называется? На импортном «плейт кэрриер», а на нашем — просто «плитник».

Короче, парни выглядели как спецназ. И они были в мультикаме, штатном камуфляже, но при этом на руках у них были красные повязки из изоленты. Значит наши, русские.

Хотя они только номинально наши, встреча с ними может чем угодно закончиться. Если бы мы были не вооружены, то может они и поговорили бы нормально, но в парней со стволами они обычно стреляют сразу.

— А этим пидорам-то тут что надо? — пробормотал у меня за спиной Адик.

— Не высовываемся, — проговорил я и сильнее сжал рукоятку пистолета.

Хотя толку от него не будет. Пока я в голову прицелюсь, меня десять раз из автомата расстреляют. А Макаровский патрон против любой плиты очень плох. Даже не поцарапает, скорее всего.

Сам же я выглянул еще раз, и мне оставалось только сжать зубы. Потому что эти парни шли точнехонько в нашу сторону.

— Сука… — прошипел я сквозь зубы.

Прошло еще с полминуты, и военные остановились около магазина. Шагах в десяти. Внутрь они не пошли, более того, выглядели вполне себе расслабленными. Один так вообще вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Дым сразу же затянуло в помещение.

Табак, судя по вони, был дерьмовый, едва ли не махорка. А может быть, она и есть, может они тоже ее у почтарей покупают? Хотя вряд ли, им-то сигареты, скорее всего, скидывают в ящиках с гуманитаркой.

— Ну и где они? — проговорил один из них. Достаточно громко.

Я внутренне похолодел. А что если они о нас говорят? Что если кто-то их на нас навел? Хотя…

Бред какой-то. Чем вообще мы можем заинтересовать военных? Докопаться при встрече, а если понадобится, то пристрелить, как грабителей и мародеров — это одно дело. А вот искать конкретно нас.

Что-то у меня чувство собственной важности проснулось, похоже. Нет, не нас они ищут, совсем нет.

— Да подожди ты, Крот, — сказал один из них. — Время есть еще. Могут подойти.

— Ага, подожди, — кивнул он. — Как бы тут наши западные партнеры не нарисовались. Или местные не пожаловали. Может быть, хоть внутрь зайдем?

Он кивнул на магазин.

Мы с Адиком переглянулись, и я заметил, как побелели костяшки его пальцев на цевье дробовика. Ну, у него хоть какой-то шанс есть зацепить их. Заряд картечи в ногу или в плечо — это обычно фатально. А уж если в голову прилетит, то совсем пиздец. У него ж там что-то нормальное должно быть заряжено, не утиная дробь.

— А пошли, — проговорил один из них.

Так. Ситуация, конечно, хреновая, но не безвыходная. В магазинах часто бывают задние двери. Товар ведь туда привозят как-то, и не через главную загружают. Так что надо отойти незаметно.

Вообще это надо было сразу сделать. Только почему-то ни мне, ни моим товарищам оно в голову не пришло.

— Назад отходим! — прошептал я. — Ни звука, бля!

Битого стекла здесь практически не было, нужно было только смотреть под ноги, чтобы не наступить на банку или склянку какую-нибудь пустую. Я пополз назад, сделал несколько шагов, пока не оказался за стойкой. И двинулся дальше вглубь магазина, вместе с остальными.

За спинами послышался хруст стекол, прошло несколько секунд, и я услышал: