Опасность была устранена, от младшего Шепелева избавились, осталось сделать так, чтобы Ольга побыстрее забыла о своём мимолётном увлечении. Мария Фёдоровна отлично знала импульсивный характер своей дочери и хорошо представляла, чем её можно отвлечь от мимолётного, как она надеялась, романа. И увлечь. Чем? Охотой, лошадьми, в общем, любой активной суетой, лишь бы подальше от этих самолётов. Чтобы не напоминали. И больше никакой Гатчины!
* * *
Дела заводские закрутили, завертели, только и успевал отчитываться перед его высочеством о продвижении работ на нашем с Второвым совместном предприятии. Да, Александр Михайлович всё-таки не утерпел и приехал из столицы, решил взять над нами негласное шефство, оградить полностью, как он сказал, от чиновничьей волокиты. Ну и основная цель — для ускорения дел всемерно способствовать снабжению производства необходимыми ресурсами.
И, к великому моему сожалению, как бы он не способствовал на словах, но на практике категорически воспротивился моему желанию переманить в Москву из Петербурга Густава Тринклера. Что бы я ни говорил, какие бы аргументы не приводил, ответ был один — «нет». В Империи сейчас есть лишь одно предприятие, на котором уже выпускают самолёты для нужд российской армии, и это Путиловский завод. Никто не станет оголять производство, оставляя его без ценных специалистов и без моторов. Доработки идут, движки совершенствуются, Густав Васильевич нужен в столице.
Пришлось идти другим путём, заново разговаривать с Луцким. Вспоминать наши прежние с ним договорённости и подтверждать их в полном объёме. И идти на уступки, с самого начала выделять инженеру ту же долю в виде небольшого пакета акций.
Ну и подтвердил данное когда-то Борису Григорьевичу обещание обязательно научить его пилотированию. Вот так.
Ещё одним почётным акционером стал сам великий князь. Отказать в такой небольшой просьбе Александру Михайловичу Второв не смог. Я же, по понятным причинам, в тот момент ничего официально сказать не смог. А потом, по мере размышления над предложением, и не стал. Зато по моей подсказке Второв под этот пакет выторговал, именно что выторговал, изрядно удивив при этом князя, твёрдое обещание разрешить мне лично участвовать в боевых действиях.
Александр Михайлович, как только услышал такое условие, перевёл взгляд с Николая Александровича на меня, отчётливо хмыкнул, открыл было рот, явно собираясь сказать мне что-то ехидное. Видимо, намеревался напомнить о недавнем разговоре в его кабинете, когда я с жаром доказывал ему, что не имею никакого отношения к Московскому производству. И передумал, не стал ничего говорить, лишь задержал на мне свой пристальный многозначительный взгляд. Мол, он всё понимает…
Ну и ещё один плюс от такого сиятельного акционера — все работы ускорились многократно, и уже через четыре месяца мы выкатили на подсохшее весеннее поле первый двухмоторный аэроплан! Но это я несколько забегаю вперёд, лучше расскажу об этом чуть позже.
А первоначально моторы нам начал поставлять московский завод Лесснера. Но я знал, что эти поставки недолго продлятся, и особо на такого партнёра не рассчитывал. Англичане заставят Даймлера не то, что запретить отпускать моторы в Россию, но и вообще прикроют тут все производства. Так вскоре и вышло.
Как уже говорил, Луцкой в конце концов подписал контракт с Второвым и приступил к работе над совершенно новым мотором. Для этого мне пришлось основательно растрясти свою память и кое-что из неё выцарапать. В общем, дело быстро пошло, и к середине этой же весны у нас начал выклёвываться новый рядный мотор, запуск которого осуществлялся при помощи подачи сжатого воздуха из баллонов. Отличный от мотора Тринклера — более мощный, но при этом не менее компактный. Все комплектующие у себя сделать не выходило, поэтому пришлось воспользоваться столичным опытом и размещать некоторые заказы на московских соответствующих заводах.
Были и накладки, не без этого. Но в результате всё нормализовалось, процесс наладился и встал на поток. До настоящего конвейера ещё далеко, столько места под крышей у нас пока нет, но два самолёта за раз уже пытаемся собирать.
По крайней мере, именно два скелета фюзеляжа сейчас находятся на стапелях и желтеют свежеобработанными шпангоутами и стрингерами.
Да и те пришлось устанавливать по диагонали, чтобы оба влезли. Ещё и ворота переделали на более широкие, иначе при таком размахе крыльев не выкатили бы готовый самолёт из сборочного цеха.
Но великий князь доволен.
Напрягает немного будущая реализация…
Это проблема…
ГАУ по своей привычке не чешется, их и столичный самолёт пока устраивает, поэтому нашу машину пришлось делать проще и по возможности дешевле. Зато и получается она более лёгкой, с хорошей тяговооружённостью, дальностью полёта и грузоподъёмностью. Будет брать на борт или наружные подвески больше груза.
Но контракты даже с протекцией великого князя пока получить не удаётся. Было бы мирное время, было бы проще. А тут и продавать самолёт штатским нельзя, вроде бы как его должна армия забрать, но и она пока не торопится это делать. В общем, хорошо, что у Второва деньги есть, пока держимся. Но траты большие. Не огромные, нет, но по карману ощутимо бьют. Ну и мы без денег сидим, не с чего нам платить.
А тут ещё сработали мои пророчества, которые я зимой в кабинете великого князя высказывал. Война пришла и на Балтику. Инициативу у нас, как это и всегда поначалу было, полностью перехватили англичане и заперли наши корабли в Ревеле. Германия посмотрела на такое дело и вступила в войну. Гадать, на чьей именно стороне, не требуется, всё и так понятно. И, как это было когда-то в моём мире, они первым делом обстреляли Либаву.
Там и французы подтянулись, за ним и остальная Европа в дело вступила. И никакого Тройственного Союза уже не было, Российская Империя, как всегда, осталась в гордом одиночестве.
Александр Михайлович после того, как мы сумели в кратчайшие сроки наладить производство и приступили к постройке своего самолёта, чуть ли не прописался у нас на заводе. Ну, да, на Путиловском-то уже всё устоялось, ему там всё известно и потому не интересно, а тут новизна. Вот он и не вылезает от нас, дальше Москвы и ему запрещено уезжать. Первое время, как водится, одним своим появлением внушал трепет, у рабочих буквально всё валилось из рук, а потом перестали обращать на него внимание. Почти. Косились, конечно, не без этого, но уже шапки не ломали и работу не бросали.
Пресса, в первые дни буквально сошедшая с ума от визита в первопрестольную его высочества, не дающая ему прохода и преследующая великого князя по пятам, довольно скоро успокоилась и приняла нахождение Александра Михайловича в своём городе как должное. Ажиотаж постепенно сошёл на нет. Ещё наличие большого количества полицейских на территории выставки наряду с личной охраной великого князя очень сильно способствовало наведению порядка вокруг нашего предприятия.
А потом и народец попривык, да и князь сообразил, прекратил появляться у нас во всём параде и стал предпочитать скромную незаметную одежду. В общем, постарался по возможности хоть как-то слиться с окружением. Очень уж ему интересен был процесс постройки нового аппарата, вот он и пошёл на такие жертвы. Хотя, если начистоту, не заметил я, чтобы его подобный аскетизм хоть сколько-то напрягал. Опять же, больше чем уверен, что ему сверху такое указание спустили — взять здесь всё производство под личный контроль и сделать для этого всё возможное. Чьё указание? Так у нас в Империи только один человек волен великим князьям указывать, и это его величество.
Потому-то князь и старается вникнуть в каждую мелочь, лезет всюду, куда только можно сунуть свой нос и буквально не даёт мне покоя. Обо всём расспрашивает, всем интересуется, и приходится тратить драгоценное время на многочисленные пояснения.
Пользу от такого общения я и раньше предвидел, поэтому не жалею. И обрадовался, когда всё пошло по-моему. Нет, я не говорю, что я прямо такой самый умный и хитрый, я тоже ещё тот подарок. Да и великий князь очень серьёзный человек с огромной властью, приличным багажом знаний и хорошим таким жизненным опытом за плечами и всё это тоже прекрасно понимает. Но то, что знаю я и что предлагаю, этого никто другой не может предложить не только самому князю, но и всей Империи в целом.
