— Мне сказали, что вы очень занятой человек. Вы готовы ждать меня два часа?

— Постараюсь провести эти часы с пользой, — подмигнул ей Игнат. — Если я выбираюсь в Академию, то уж стараюсь дать материал не только первому курсу.

Саня смутилась, об этом она как-то не подумала.

— А теперь я могу почитать легенду?

— Не стоит, — качнул своей жутковатой головой Игнат. — Я знаю большинство легенд всех разумных рас. И то, что написано в учебниках и пособиях — очень неполные, а зачастую искажённые сведения.

— И вы мне расскажете? — недоверчиво поглядела на него Саня.

— Всё, что пожелаете, — кивнул он спокойно. — При личной встрече.

— А взамен? — насторожилась Саня. — Что вы хотите от меня?

— Честных ответов на несколько вопросов, — не стал скрывать Игнат. — А сейчас закройте эту урезанную легенду про Карачуна и займитесь историей магии. Если вам скучно от учебника, почитайте хотя бы пособие, что я вам только что скинул на планшет. До завтра, Аксана.

— До свидания, — попрощалась Саня мысленно.

Видеочат свернулся. И Саня увидела краснеющую картинку с письмом. Кстати свиток с легендой тоже свернулся, но обиды это не вызвало. Почему-то верилось, что Игнат расскажет ей эти легенды гораздо интересней.

Вот и присланная им методичка оказалась аж с картинками, более кратко, но и более образно описывая тот материал, что давала им Римма Павловна. Так что Саня легко ответила на вопросы в конце занятия.

Вечером Саня перебирала свои скромные богатства. Наткнулась на кулон, который надевали на неё спасатели. Вспомнила заодно и свой кулон, гораздо скромнее на вид, но более изящный. Было безумно жаль, что, храня его с самого детства, умудрилась так глупо потерять. И уже не найдёшь, не вернёшь. И от этого почему-то больнее, чем даже от потери привычной прошлой жизни…

Как-то машинально, она вытащила из вещей завалившуюся в складки одежды гармошку. Снова увидела чудесное плетение, которое словно молило Саньку — найти и исправить. Дело было не сложным, расцепить две спутанные магические нити, полюбоваться ровным рисунком, и попробовать сыграть что-то, давно забытое. Поднесла гармошку к губам, прижала, губы и руки вспомнили инструмент. Грустная мелодия наполнила комнату и, подхваченная ветром, разнеслась по окрестностям — Саня не знала, откуда она знает эти звуки. Где слышала?

Мама Тома рассказывала, что ещё в детском доме Саня напевала эту мелодию во сне… А потом, уже дома, наигрывала ее на своей губной гармошке. Это была то ли колыбельная, то ли просто песня, но родители такую не знали… очень грустная пронзительная мелодия, то тягучая, то резкая, то она о боли, разрывающей сердце, то о надежде и чистой радости — взлетает вверх, в грозовое небо, спускается вниз на падающей волне, шуршит пеной по камням вместе с прибоем, звучит в унисон с ветром, с криками чаек, улетает ввысь к солнцу и обрывается в вышине одиноким криком раненого лебедя.

Саня уронила руку с зажатой в ней гармошкой, не замечая, что лицо её всё в слезах. Музыка продолжала звучать в голове, звуки повторялись, снова и снова, бередя давно забытые раны души. Стало холодно, она подошла к окну и плотно закрыла створки. А мысли почему-то свернули к детству, к не отвеченным вопросам, которые маленькая Аксана молча кричала в ночь: «Где ты, мама, жива ли, помнишь ли меня, любила ли хоть немного?.. Кто ты, отец мой? Знаешь ли, что я есть, что я ничего не прошу, что я хочу хотя бы увидеть лицо, хотя бы имя узнать?..»

Саня не знала, что в это же время молодая самодостаточная женщина, открыв окно и скрестив руки на груди, услышала принесённую ветром мелодию. Звуки рождались словно прямо в душе, в мыслях и в сердце. Женщина вспоминала прошлое и тихонько напевала старую колыбельную, которую пел ей любимый человек, собирая по кусочкам ее израненное тело и душу. Эту колыбельную напевала она потом своей дочери. Дочери, которую не смогла уберечь… По её лицу тоже текли слёзы, которых она не замечала…

Саня не знала, что в это же время одинокий суровый мужчина в своем доме далеко от Академии, стоя на крыше своего дома-крепости, где любил проводить время, слушал разрывающую душу песнь ветра, шум волн и грохот прибоя, видел странные картины, слышал крики чаек и видел лебедя, раненого в грудь, и вспоминал…

Алёна Степановна Разина вошла в класс летящей походкой, эффектно развернулась у преподавательского стола и задорно улыбнулась группе первокурсников.

— Ну вот, мои дорогие, будем знакомиться заново. Вас девять храбрецов, посчитавших, что труд целителя стоит того, чтобы учиться вместе с представителями других рас — долгих и трудных четыре года. Меня зовут, как вы уже знаете, Алёна Степановна. В ближайшие годы я для вас буду понимающим деканом, суровым наставником, непререкаемым авторитетом, справедливым преподавателем, жёстким командиром и родной матерью. А сейчас каждый будет вставать и отвечать на простой вопрос — «Почему я стану целителем?» Прошу обратить внимание — не почему хочу стать, не почему выбрал именно этот поток, а именно — почему стану. Потому что я не позволю вам усомнится, что вы сделали правильный выбор. И вы именно станете целителями, а не если… и не вдруг. Итак, начнём с вас! Вторая сущность медведь, не так ли? Представьтесь и отвечайте.

Медвежонок Макс поднялся, улыбнулся чуть нервно и ответил:

— Меня зовут Максим Суворов, я оборотень из клана медведей. Мне семнадцать лет. Я стану целителем, потому что учусь у лучшего наставника по целительству.

— Жук ты, а не медведь, Макс, — рассмеялась рыжая ведьма, Алёна Степановна. — Но ответ засчитан. Следующая.

— Меня зовут Василиса Огнева, — поднялась с места Васька. — Я веда, мне семнадцать, я стану целителем, чтобы помогать своей семье, лечить братьев и других родственников бесплатно и помогать людям, которые обратятся за моей помощью.

— Прекрасно, Вася, — добродушно похлопала в ладоши Алёна Степановна. — Следующий. И вставайте дальше сами без приглашения.

— Я Милена Овчинникова, маг, семнадцать лет. Я стану целителем, потому что буду очень стараться. Именно в целительстве я вижу свое будущее.

— Отлично, Милена! Садитесь.

— Я Анастасия Кирсанова, веда, семнадцать лет. Я стану целителем, потому что хочу спасать жизни так же, как спасли жизнь моего друга. И даже лучше.

— Спасибо, Настя, — серьёзно кивнула Разина. — Ребят, вы можете не называть свой возраст, я и так понимаю, что всем вам сейчас по семнадцать. Даже нашей очаровательной орчанке — по всеобщим меркам, разумеется.

В аудитории раздались робкие смешки. А Саня, в который раз, подумала, что не зря она сразу решила никому про настоящий возраст не говорить. Так будет лучше для всех.

— Я Каролина Соловушек, веда, — поднялась Кара. — Я стану целителем, потому что вы нам это обещали!

Смешки раздались более громкие, а Алёна Степановна опять в ладоши похлопала.

— Отлично сказано, Кара! Умница.

Саня судорожно придумывала, что ей самой сказать такого же остроумного, но ничего не лезло в голову.

— Меня зовут Касьян Трубецкой. Маг. Я стану целителем, потому что с детства мечтал пойти по стопам отца и деда.

— Достойная причина, — кивнула Алена Степановна.

— Наталья Клочкова, — поднялась лисичка. — Оборотень из клана лис. Я стану целителем, потому что этого очень хотела моя бабуля, которая меня воспитала. И я уверена, что вы убедите меня, что это и моё желание тоже.

— По крайней мере, честно, — кивнула целительница Разина. — Что ж, не самая плохая причина для выбора профессии. Иной раз взрослым, особенно любящим взрослым, гораздо лучше видно, в какой профессии дети себя найдут. А иногда в этом проявляется эгоизм взрослых, желающих, чтобы дети осуществили их мечту, которую они сами реализовать так и не смогли. Вот я лично эгоистично хотела бы видеть свою дочь целительницей. И мне очень жаль, что дочери у меня пока нет… Но я обещаю, вы все полюбите дело своей жизни. Потому что целительство — это не просто профессия, это образ жизни. — Глаза преподавательницы из задумчивых стали ясными. — Ну довольно лирики, как сказал бы один мой знакомый. У нас есть ещё две очаровательные целительницы. Прошу!