Но страха почему-то не появилось. Только печаль. Ей было жаль, что он не идёт на компромисс, хотя и она хороша, не принимая его уступки. Насколько было бы проще, если бы Саня первыми встретила братьев Рязанцевых, став ведьмой. Они бы точно позволили ей учиться в Академии. Если бы… Но она встретила Арсена и влюбилась в авторитарного вожака.

— Лучше бы меня убили охотники! — хрипло сказала ему в лицо. — Я бы не испробовала интересной жизни, которую ты теперь хочешь у меня отнять. И не знала бы, что теряю, если приму твоё предложение.

— Сань, — ласково сказал вожак и большими пальцами рук осторожно стёр слезы с её щёк. — Не говори так. Ты разрываешь мне сердце.

— Арсен! — вдруг пришло в её голову. — Ты знаешь, как проверяют силу курсантов, принимая в академию?

— Конечно, я же учился здесь! — кивнул главный волк страныНе, поглядев удивлённо.

— Не хочешь спросить, сколько предметов было у меня на испытании?

— Я не… — он сам себя оборвал, улыбнулся виновато, и снисходительно, как у ребёнка спросил: — И сколько же предметов ты получила? Я, конечно, думал, что тебя зачислили автоматически, раз уж князь дал согласие…

— Семь!

— Что — семь?

— Семь предметов! — чётко произнесла Саня. Почему-то на всех производило впечатление эта цифра. Не может же Арсен быть исключением. — Семь круглых нефритовых шаров с диаметром примерно пять сантиметров.

— Ты шутишь? — не поверил Арсен, глядя расширившимися глазами. — Такого не может быть. Не у ведьмы точно!

— Испытание болью длилось две с половиной минуты, — Саня ощутила вдруг, как сжалось горло. По-настоящему, она никому не могла пожаловаться, чтобы пожалели, нет — посочувствовали. — Мне было очень больно, рука обуглилась к концу испытания.

— Нет, — покачал он головой, хмурясь. — Не могли они этого допустить, тебе, наверное, показалось.

Слёзы у неё высохли так же быстро, как появились.

— Не показалось, — ответила хмуро. — Я прошла это испытание и по праву занимаю своё место. Я остаюсь учиться в Академии, Арсен, нравится тебе это или нет! Это — мой выбор. Я хочу стать целительницей, самостоятельной, опытной ведой, добиться всего сама, своим упорством, своим талантом, своим трудом. Я не хочу быть беспомощным приложением к великому альфе, не умея даже справиться со своей магией. Ты мне очень нравишься, ты прав, но быть твоей парой, забыв про свои мечты и цели в жизни, я не согласна.

— Ты забыла про репетиторов, — тихо напомнил Арсен. Приподняв её подбородок, он почти касался губами её губ.

— Хреновая замена, — возразила Саня, подавшись вперёд, чтобы коснуться его губ.

Но Арсен чуть отстранился, не позволяя. На его губах появилась дразнящая улыбка.

— Хочешь поцеловать меня? — осведомился лениво.

— Нельзя?

— Ну, ты же не хочешь быть моей парой.

Саня тут же пришла в себя, мысленно сетуя, что теряет рядом с ним всякое разумение.

— Пожалуйста, Арсен, — попросила она серьёзно, не надеясь уже найти понимание в этих синих, как ясное небо, глазах. — Я очень устала, а завтра важный день. Проводи меня, пожалуйста, до башни вед.

— Мы не договорились? — спокойно спросил он.

— Нет, — покачала она головой обречённо.

— Ладно, пойдём, — удивил её оборотень, протягивая руку.

Всю дорогу до башни вед Саня ждала какого-то подвоха. Ей не верилось, что так просто вожак её отпустил. Не предпринял попытки затащить в постель, даже ни разу не поцеловал, что было немного досадно. Просто проводил, до башни, поцеловав напоследок кончики её пальцев — не успела отдёрнуть руку.

Она поднималась по лестнице медленно, не понимая, что теперь думать, гадая, что задумал вожак, когда внезапно стал таким покладистым. Бояться ей или вздохнуть свободно? Впрочем, она действительно устала. Если не физически, то морально. И даже обрадовалась, что Гарик и Тимур не ждали её у комнаты. Не до чаепитий ей было. Сане требовалось срочно прочитать где-нибудь, что значит пара у оборотней. Но это уже утром. Или завтра днём. Ведь завтра начинается учёба, право на которую она себе только что отвоевала!

Засыпая, она немного мучилась вопросом: почему Арсен отказался её поцеловать, если так явно неравнодушен к ней? Или это шантаж, чтобы согласилась на его условия? Так и заснула, не найдя ответа.

Семнадцатое сентября оказалось самым сумбурным днём в Академии Магии. Саня только утром подумала о том, что сегодня ей исполнилось двадцать пять лет. Только нет документа, подтверждающего это, а в жетоне и новом паспорте, что сделали для неё опекуны Рязанцевы, стояло первое июня. Но она сама потребовала у магии изменить год рождения. И теперь было чувство, что прошлый день рождения ей больше не принадлежит.

С другой стороны, приемная мама как-то обмолвилась, что документы Санькины в приюте восстанавливали взамен утраченных во время пожара в архиве. И что там могли не только с датой рождения напутать, но и с годом. Мол, недаром Саня выглядит гораздо младше своих лет. Они с мамой Томой решили не ломать над этим голову, семнадцатое — так семнадцатое, сентябрь ничуть не хуже другого месяца и девяносто третий год ненамного отличается от девяносто четвёртого или девяносто пятого. В общем, оставили то, что значилось в новом свидетельстве о рождении. И праздновали этот день скромно, но весело.

Саня перестала праздновать свои дни рождения, когда родителей не стало. На работу, конечно, покупала тортик или пирог, а дома — нет, не хотелось отмечать в одиночестве.

И сегодня тоже было не с кем выпить бокал, отпраздновать первый значимый для нее день в новой жизни. Тем более, как расскажешь тому же Гарику, если в её жетоне стоит совсем другая дата и другой год. Нет, она не жалела, что стала семнадцатилетней. И не знала, чем руководствовались Роман и Андрей, сделав паспорт с днём рождения первого июня.

Ну да, действовали они в экстренных обстоятельствах, не имея понятия, когда она родилась. Паспорт к тому времени сожгли, а Арсена они точно не спрашивали, и князя, надо думать, беспокоить не стали. Да могли и не знать, что князь Егор её паспорт видел. Удивительно, что опекуны ей оставили семнадцать лет, но это объяснимо — возраст инициации вед. Наверное, даже не сомневались. И вообще, здорово, что она ничем теперь не отличается от первокурсников. На двадцатипятилетнюю могли смотреть совершенно иначе.

Принимая душ, Саня всё же негромко себе спела: «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, а вода по асфальту рекой… И неясно прохожим, в этот день непогожий, почему я весёлый такой»…

А допев, подумала — а почему бы магии не сделать ей подарок в этот день? Вот что бы такого она хотела пожелать? Вообще-то много чего, но… магия слушалась в малом. Высушить волосы — пожалуйста, изменить фамилию в паспорте — легко, придумай какую. А вернуть её прежнюю жизнь — хоть ты дерись, не вернёт.

— Волосы! — выбрала Саня, проведя рукой по мокрому ёжику. — Я хочу, чтобы они стали темнее. Не люблю рыжий! И пусть, никто не удивляется!

В желание она вложила толику силы, не магической, нет, а уверенности, что ей это очень нужно. И в зеркало посмотрела осторожно, готовясь к разочарованию. Но нет, Саня широко улыбнулась — её ёжик на голове стал тёмным, и смотрелось это намного лучше, чем тёмно-рыжий. Словно она тут же стала чуточку взрослее, а глаза тоже совсем немножко потемнели, и брови, и ресницы. Вот и славно. Ещё бы никто не удивлялся — и совсем хорошо.

Саня надела парадную форму для построения, да и забыла о не «важном» дне, о новом цвете волос, погрузившись в суету начала учебного года.

Сразу после завтрака — на котором присутствовало столько курсантов, что с трудом можно было найти свободное место — начался общий сбор, где все разделились на курсы и факультеты. Самыми многочисленными оказались факультеты оборотней и магов. В меньшинстве остались веды и орки.

Всего первокурсниц-ведьмочек насчитывалось четыре особи вместе с Санькой, на втором курсе — шесть вед и один ведьмак, на третьем — семь вед и два ведьмака. На четвёртом — шесть вед. Итого двадцать три веды и три ведьмака на всю академию.