А может эта дева-воительница как раз Шун, в боевой трансформе — чем не воин? И полукровка к тому же, кто его знает, может есть в ней капля крови того Кощея. А мама, например, та самая юная веда.

— Что, загрузили вас по полной? — весело спросил Гарик, который вместе с Тимом подсел за их стол за ужином.

— Угу, — кивнула лисичка Таша. — Дева-воительница, блин, всем нужна. А мужикам этого гада никак не замочить?

— Много ты понимаешь, — фыркнул Тимур. — Там ещё важно, чтобы в ней была кровь Кощея. И может она века через два родится, Кощей-то бессмертный.

— То-то из нас этих дев хотят выковать, — хмыкнула маг Милана. — Хотя мы ни разу не боевики, а целителями стать собираемся. И вообще, я свою родню до двадцать седьмого колена проследить могу. Никаких Кощеев там не затесалось и юных вед тоже.

— Так-так, — загорелись глаза у Гарика. — А вдруг эта дева — и правда кто-то из вас? Ну-ка, расскажите нам, у кого может быть кровь Кощея и у кого мама была юной ведой.

Саня усмехнулась мысленно — фантазёр у неё куратор.

— У меня были нормальные родители, — призналась тихо Кара, приняв слова Зотова всерьёз. — Не маги, не волшебники, простые люди, их проверили. И оба деда с бабками — тоже обычные. Потом вот случилось это, ну… инициация. У меня в училище начались каникулы, и мы поехали к морю на машине. Где-то под Москвой уже неожиданно лопнуло колесо, и отец не смог удержать машину на трассе… Не справился с управлением. Родители погибли сразу... Я проверила, ничем помочь было нельзя. Я на медика училась… И тогда сама не своя была. Выбралась из-под разбитой машины и пошла по шоссе, надеясь найти пост ГИБДД или остановить встречную машину. Остановила, это были охотники, хотя я тогда и представления не имела об их существовании. Их было двое — здоровых таких мужиков. Расспрашивали так по-доброму, сочувствовали. А потом этот, который рядом сидел, полез под юбку… Мол, он не жадный, а всех денег не заработаешь. Жуть страшная началась, я конечно пыталась сопротивляться. И они свернули в лесок... Меня маги-спасатели вовремя отбили, ничего эти похотливые твари сделать мне непоправимого не успели. Маги-спасатели уже сказали, что инициация случилась от боли и шока во время аварии. У меня ведь рука ещё сломана была, а я даже не почувствовала… Только она сама срослась быстро. Но никакой крови Кощея во мне точно нет.

— Мою семью итак все знают, — тихо сказала Васька, когда Кара замолчала. — Я из здешней деревни. Семь поколений чистокровных вед. Мужчины тоже чистокровные ведьмаки и маги. Был один оборотень среди предков, но его гены давно утратили силу. А Кощея и близко не лежало. И маме, хоть она и веда, на момент моего рождения стукнуло шестьдесят с хвостиком.

— У меня почти как у Кары, — подала голос Настя. — Нормальная семья, не волшебники. Три брата ещё есть… старшие. Их проверяли — ни капли магических сил. У родителей тоже… маме было тридцать два, когда я родилась, а до этого она братьев рожала. Так что точно не юная веда. Только, в отличие от Кары, меня вперёд наши спасатели нашли. Охотники не успели добраться. Парня того, ну, с которым мы это... откачать успели и память стёрли. А меня здесь уже в магическую семью забрали, назначили опекунов и предложили обучение в Академии. И проверяли — я первая веда в своём семействе. Так что тоже никакого Кощея с его эксклюзивной кровью быть не могло.

— И тот парень выжил? — поразился Тимур, во все глаза глядя на Настю.

Саня думала, что девушка обидится, но она под заинтересованными взглядами остальных спокойно кивнула.

— Это был школьный выпускной, — взгляд Насти стал мечтательным. — На мне было шикарное белое платье. Сама сшила. А Серёга где-то раздобыл смокинг и выглядел таким красавчиком… Шутил ещё, что лимузины все разобрали, поэтому он на мотоцикле своём приехал. Представляете себе — в смокинге и на мотоцикле?

Саня живо себе представила. Перед глазами даже большой школьный зал возник с веселыми выпускниками, нарядными и волнующимися.

— Мне ещё семнадцать лет исполнялось на следующий день, — продолжила Настя. — И Серёга подарок какой-то мне готовил. А я ему себя подарить решила — после полуночи. Выпили, конечно, как и все. Но немного, я старалась держаться — запомнить хотела свой первый раз. Запомнила! На всю жизнь! Сама утянула Серёгу в пустующий класс. Он, хоть и выпил, был очень нежен. Я даже боли почти не ощутила, это было настолько прекрасно, настолько красиво даже, чувственно, страстно… И вдруг ему стало плохо. Я это сразу поняла, потому что побелел он, как мел, как моё платье. Выбежала из класса, потому что телефон у меня стал глючить, а потом совсем отключился. Звала на помощь. Кто-то вызвал скорую, Серёгу забрали, и мне тоже разрешили поехать. — Настя нахмурилась и закончила резкими фразами: — Его откачали! А меня забрали в магический мир прямо из больницы.

И Саня вдруг мысленно ахнула, вспомнив тот случай. Умирающего мальчишку в белой, разорванной на груди рубашке. И перепуганную девчонку в белом платье. Их привезли в Санькину больницу. И Саню поставили тогда на место операционной сестры. Вспомнила она и то, что оперировал профессор Коршунов — талантливый хирург, он сам выбрал Саньку в помощницы. А ассистировал ему Влад Панин, молодой и очень талантливый врач-кардиолог. Долго не могли найти анестезиолога — был занят на другой сложной операции. Выручила врач со скорой, сказав, что по образованию — анестезиолог...

И вспомнила Саня, какая жуткая гроза была той ночью, даже внутрибольничные генераторы сбой дали, чего вообще ни раньше, ни позже на её памяти не случалось. И как отключился свет и приборы, и Коршунов с Паниным не сдались, вручную пытались завести сердце парнишке, а Саня подсвечивала им смартфоном и подавала инструменты и салфетки. Она помнила, как Панин настаивал на прямом массаже сердца, потому что иначе ничего не получалось. И как врач скорой его поддержала, на полном серьёзе сказав, что такой молодой жить должен, а смерть за ним в старости придет — ей такой мальчишка ни к чему… И как резали грудную клетку, и как в руке профессора сердце вдруг заработало, начало сокращаться — у них почти всё получилось!

Только кровопотеря оказалась критической, а в доступе ничего, и ждать нельзя было ни минуты. И оказалось вдруг, что только у Саньки такая же редкая группа крови, как у парня. Четвёртая, с отрицательным резусом. В нарушение всего пошли на прямое переливание. Хватило малости, всего граммов двести, когда Коршунов велел прекращать. У Саньки даже голова не кружилась, голодно слегка стало, и только.

И вспомнила ещё, как потом вспыхнул яркий свет, больно резанув по глазам. Генераторы заработали. Зашивали уже при свете, с работающими приборами... И как потом профессор долго разговаривал с плачущей девчонкой в коридоре и сказал, что теперь все будет хорошо. И что этот её Серёга в рубашке родился. И как девочку ту забрали люди в форме, а Коршунов Саньку по плечу похлопал, сказал, что это родственники девчонки, чай, не обидят… И как похвалила ее врач-анестезиолог, сказав, что без Санькиной помощи у них ничего бы не получилось.... Хотя какая там помощь? Она просто делала свою работу и очень хотела, чтобы мальчик выжил… И просили её ещё никому не рассказывать, что произошло в операционной. А Саня что — её и не спросил никто, как-то тихо все закончилось, словно и не было.

Всё это пронеслось перед глазами, а Настя что-то ещё говорила, но Саня с досадой услышала только окончание:

— … с детства с ним дружили. Да что уж теперь…

— А что настоящие родители? — вырвалось у Саньки.

— Да нормально всё, — улыбка Насти была печальной. — Экзамены я сдала на отлично. Так что им честно сказала, что поступила в МАВР — учиться буду в другом городе, жить в общаге. Надеюсь, разрешат навещать их…

«И Серёгу, — мысленно закончила за неё Саня. — Моего кровного родича».

Она решила спросить у кого-нибудь позже про тот случай. А что с парнем могло стать с добровольно перелитой кровью ведьмы? Но мечтать — вдруг парень Серёга стал магом — она себе запретила. Разочаровываться потом не хотелось.