— Я попробую, — решилась Саня. — Я могу пользоваться библиотекой?
— Разумеется, — кивнул ректор.
— Но почему… — Саня запнулась.
— Почему — что?
— Почему вы, зная другой способ, не отмените это варварство?
— Вы первая, кто пострадал так сильно на испытании, — охотно пояснил ректор. — Испытание закончено на этот год, так что спешки в переменах нет. У вас будет почти год, чтобы самой попытаться найти этот способ.
— И даже не дадите подсказки? — пошла на хитрость Саня.
— Ни одной, — лукаво улыбнулся ректор, кого-то ей этим напомнив. — Иначе ваше исследование не будет чистым и достаточно убедительным.
Саня задумалась, зачем ему это нужно, чтобы она искала то, что он уже знает. Но решила всё же принять вызов. Раз силу можно измерить через боль — дикость и жуть — то должно, должно быть что-то ещё.
— Веда Аксана! — кажется, ректор пытался привлечь её внимание уже несколько раз.
— Простите, задумалась, — поглядела она на него.
— Ещё один вопрос, несколько личный. Вы позволите?
— Спрашивайте, — улыбнулась Саня. Личного у неё с некоторых пор ничего не осталось. Потеряв всё, она лишь недавно обрела твёрдую почву под ногами и хоть какое-то подобие нормальной жизни.
— Вам хорошо знаком Чернов Арсений Маркович?
Сердце Саньки пропустило удар. Она вспомнила, что предшествовало «отключению системы». Образ Арсена, спасающий её раз за разом. И сейчас она словно воочию видела его на той предрассветной дороге: широко расставив ноги, стоит с упрямо вскинутым подбородком, сжимает в кулаке её косу, свисающую до земли. И взгляд — тот самый, наверное, проникающий в душу.
— Что? — очнулась от своей грёзы наяву. — Знаю ли я Арсена? Я пробыла на базе всего три дня в третьем отряде, но он там первый человек. Как я могу его не знать?
— Спасибо, веда Аксана, — ректор посмотрел как-то печально. — Я вас услышал. Возможно мы ещё побеседуем, но позже. Сейчас вы можете идти.
«Якорь, — подумала Саня, но вслух говорить не стала. — Якорь делает меня сильнее. Мой персональный якорь — Арсен».
Она вышла из кабинета ректора и медленно побрела по туннелю-проходу в свою башню. И удивилась как дошла по чердачному проходу, не спутав направление. Время на часах подсказало, что она всё ещё успевает на бесплатный завтрак.
«Я найду способ измерения магической силы!» — пообещала она себе. Но сначала требовалось изучить всё, что есть о сути магии, какие уровни существуют и всё в таком роде. А это, вероятно, тонны материала перечитать придётся.
Следующие дни прошли под грифом поиска информации. Утром Саня сортировала диковинки в логове коменданта, а потом зарывалась в библиотечные книги, которые оказались совершенно удивительными. Она глотала томик за томиком, свиток за свитком, изучая всё, что хоть косвенно могло относится к ведам или ведьмам. А ещё к магии — какой бывает, как проявляется и всё в таком духе.
Хорошо ещё, что у неё появился очень ответственный куратор, который вытаскивал её по крайней мере на обед или ужин, умудрился между делом провести экскурсию по академии, лично нашёл ей по своим каналам несколько книг о ведьмах, которых не было в библиотеке.
А ещё Гаррик помог оформить заказ на “Хрестоматию ведьмы”, которая была у каждой веды своя личная и хранилась всю жизнь. Правда доставку можно было ожидать чуть ли не через месяц, зато платить не пришлось ничего — для вед, учениц академии, “хрестоматия” высылалась совершенно бесплатно.
Пока приходилось обходиться лишь библиотечными книгами. Но в большинстве источников реально нужной Саньке информации были крохи и ошмётки.
Зато Саня, кое-как объединив разрозненные факты, смогла для себя уяснить много нового о том, кто она такая теперь есть. И составить собственное представление о ведьмах в виде списка.
Итак, ведьмы оказались долгожителями, и триста лет для них не предел. А вот с рождаемостью у вед — второе их официальное название — было совсем плохо. Мало у кого рождалось больше трёх детей. Чаще всего один за все триста лет, редко — два. Правда детородный возраст растягивался аж до ста восьмидесяти лет, а пик приходился как раз на сотню, в отличие от обычных людей. Это ещё раз убеждало её в том, что мать её не могла быть ведьмой, потому что веды своё дитё любили беззаветно, и в роддоме точно бы не оставили. Оставалось надеяться, что когда-нибудь найдётся её отец.
Ведьмы почти не болели! Единственное, что их могло подкосить — серьёзная потеря сил или лишение на долгое время связи с Матушкой землёй. Потому в академии так много растений в горшках во всех кабинетах, где занимаются ведьмы. А также имеются огромные теплицы на пятом этаже между северной и западной башнями. Эдакий зимний сад. Саня и сама установила на подоконниках своей комнаты четыре горшка с цветами — два кактуса, алоэ и фиалка — Васька поделилась, у той был целый угол уставлен горшкам с цветами. Теперь стало ясно — зачем.
Все ведьмы были красивы! Даже те, кто до инициации казался дурнушками. Для ведьм очень часто определение «гадкий утёнок» — не сказка, а реальность. Вот и Саня из дурнушки превратилась в красавицу, так что этой информации она поверила сразу.
Ведьмы не просто привлекательны, они сексуально привлекательны прежде всего для мужской половины, являясь для них чем-то вроде наркотика. Чем сильнее ведьма, тем сильнее её влияние на противоположный пол. Простой человек без дара, отведав «ведьминской любви», становился зависим, ни с кем не находя больше наслаждения подобной силы. Поэтому обществом предписан строжайший запрет ведьмам соблазнять простых людей. Кроме того, люди без дара могли не выдержать выброса насыщенной магии во время полового акта, особенно, если у ведьмы это первый опыт или инициация «диким» способом.
Без всяких отрицательных последствий для мужчин, ведьма могла заниматься любовью с магами, ведьмаками, оборотнями и теми загадочными орками, которых Саня ещё не встречала, а представления из книжек и фильмов были самыми противоречивыми. А также никаких последствий не несла связь ведьмы с некоторыми представителями условно разумных рас, вроде русалов, леших и домовых, что даже не считалось особым извращением. Саньку от этих сведений передёрнуло. Про пристрастие ведьмочек к оборотням, о чём ей сообщил Арсен, ничего сказано не было ни в одном из источников.
Правда говорилось о невольном влечении веды к самому сильному самцу в окружении. А ещё уточнялось, что сами собой мужчины вокруг вед штабелями не укладывались. Необходимое условие — очень близкий контакт, но отнюдь не мимолётный. Один из простых способов завоевать сильное влечение самца — Саньку покоробило от такого эпитета — это заняться с ним сексом, причём желательно длительным, а не на пять минут.
Саня невольно вспомнила, что спала в электричке часа полтора на плече Арсена, а он, по словам Глеба, её обнимал. Контакт весьма тесный, так не в нём ли причина увлечённости ею главным оборотнем магического мира?
В брак ведьмы вступали крайне редко, предпочитая «свободную» любовь с разными партнёрами. По крайней мере до ста, ста двадцати лет. После, видимо, уже нагулявшись, веды более охотно вступают в брак, так что замужних вед тоже хватало.
Кстати, про любвеобильность ведьм Арсен не соврал, хотя лично Саньке никакой свободной любви не хотелось. По большому счёту она всегда мечтала о том, единственном, которого полюбит и который полюбит её. Но она теперь понимала Арсена, который в любовь не верил — просто он забыл добавить, что не верит в любовь ведьмы, что больше походило бы на правду. И это был огромный повод для грусти. Может он прав, и Саня ещё просто «не развернулась». Но она всё равно не хотела верить в такое. Ей куча поклонников и любовников точно ни к чему. Может, прав Арсен, и она очень неправильная ведьма?
Инициация заслуживала отдельного упоминания. Дело в том, что, как уже говорилось, рождение детей у ведьм — весьма редкое событие. То есть девочки-веды охранялись и оберегались матерями, как самое ценное сокровище в их жизни. Чаще всего рождались именно девочки, но случалось и мальчика родить, который получал дар одной из стихий, становясь стихийным магом, либо дар, чем-то сопоставимый с даром вед, и тогда назывался ведьмаком. До определённого возраста дар «дремал» у девочек будущих вед, так же как у ведьмаков. Но после истинного совершеннолетия расцветал всем на зависть. Этот момент и назывался инициацией.
