Хотя нет, было что-то еще, очень важное. И Саня, преодолевая головную боль, силилась вспомнить, что её так насторожило. Она совершенно не представляла, что делать, когда тебя похищают. Никогда не думала, что такое может случиться с ней. Но пока она жива, рано себя хоронить, вдруг всё как-то обойдётся? А значит, что? — постараться не паниковать и сохранить разум спокойным.

— Очнулась, ведьма? — услышала Саня ненавистный и какой-то злорадный голос Степана. А Степаном ли его зовут? — Лежи и не рыпайся! А то есть у меня один приятный укольчик.

Саня содрогнулась, понимая, что ничем не сможет ему помешать сделать инъекцию. Она связана очень крепко и абсолютна беспомощна, даже повязка на лице не пропускает ни единого лучика света. А об укольчиках она знала слишком много в силу своей профессии.

И тут до неё дошло: он считает её ведьмой! Значит, она не случайная жертва? Ну зачем она такой стала, если за ведьмами ведётся охота? О базе оборотней она старалась не думать. Слишком больно осознавать, что сама себе враг, что могло быть иначе, что могла сейчас обедать в обществе девочек. Или заниматься любовью с Арсеном. Нет, она не будет об этом думать!

Не думать, не думать, не думать! Иначе ей не справиться. Иначе не стать сильной!

— Послушайте, — Саня еле ворочала языком в пересохшем рту. — Зачем вы называете меня ведьмой? Я вовсе не…

Мужик прервал её мерзким хохотом.

— Как же вы все предсказуемы, тьфу, — он сплюнул. — Начинаете ныть, притворяетесь, что не понимаете, за что вас называют ведьмой. А телефончики-то обнулённые. Сложная техника вас не любит. Ломается. Что попроще, может продержаться недолго. Ну а у меня всё работает как часы. И ауру ведьмы я запеленговал за двадцать километров от места. А уж на заправке мой прибор едва выдержал исходящую от вас ведьминскую гадость! Самородок, можно сказать, попался. Редко такие соплюшки попадаются настолько сильными тварями.

Мужик опять радостно захохотал.

Саня слушала и ужасалась всё больше. Как там сказал Арсен: «С твоей наивностью что-то надо делать!» Лучше бы он рассказал, что ведьмой быть опасно. Что за ними ведётся охота, и что есть даже приборы, которыми можно вычислить их за двадцать километров! А может он тоже охотник, раз знал, что она ведьма?

Нет, этого не может быть, иначе она сойдёт с ума. Только не Арсен! Представила его мужественное лицо и стало чуточку легче. Паника медленно отступала. Мысли пробиваясь через боль, медленно анализировали ситуацию.

Пока она поняла только один сомнительный плюс. Мужик любит поговорить и похвастаться. Любит измываться над жертвами, рассказывая, как их поймал.

— Но как вы поняли, — прохрипела Саня, судорожно пытаясь смочить слюной рот и горло. — Сколько мне лет?

— А чего тут понимать? — охотно откликнулся мужчина. — Инициация у вас в семнадцать, и только месяц шарашит та мерзость, что в вас просыпается. Значит, семнадцать и есть. Позже вас отловить куда сложнее.

Саня не знала, хорошо или плохо, что ей почти двадцать пять, и что мужик об этом не знает. Ну и не узнает, не от неё точно. Но он полностью подтвердил слова Арсена, что ведьмы проходят инициацию в семнадцать. А ведь она везунчик, так хорошо подобрала себе новый возраст. Не подкопаешься. Было бы смешно, если бы не было так грустно и откровенно паршиво.

— Ты лучше скажи, ведьма, где паспорт посеяла, где хоть один документ?

— В рюкзаке, — Саня закашлялась. — Дайте, пожалуйста, попить!

— Не положено! — хохотнул мучитель. — Терпи, ведьма! Так где, говоришь, твои документы?

И Саня вспомнила, как её документы исчезли, а паспорт забрал Егор Михалыч. И, кажется, забыл вернуть.

— В рюкзаке, — повторила она устало.

— Нет там ничего! — рявкнул мужик. И злорадно добавил: — Вещи твои я сжёг, это надо первым делом делать. А то беда-беда. Но всё проверил. Деньги и все твои карточки пришлось тоже сжечь, да не так там много было наличности, а карточки вообще у вас не работают. За тебя дадут во много раз больше. Скажи спасибо, что голой не оставил, как некоторые делают. Только мне не надо, чтобы ты своей кожей касалась моих вещей. Тряпку под тебя подложил, так придётся и её сжечь потом. Нечистое вы племя, ведьмы.

Саня опять представила спокойное лицо Арсена, и снова подействовало: мелкая дрожь, начавшая её сотрясать, сразу сошла на нет. Горло перестал стягивать неприятный узел. Во рту даже слюна появилась. Совсем мало, но Саня и этому обрадовалась.

— Чего затаилась? — озаботился охотник на ведьм. — Ты там колдовать даже не пытайся, путы на тебе заговорённые, только себя покалечишь.

Саня бы засмеялась, но как смеяться, когда горло сухое? Только пользуется ведь гад заговорёнными путами. А кто их заговорить мог, как не ведьма?

— Не умею я колдовать, — устало призналась она. Пусть не поверит, но разговор поддерживать надо, вдруг ещё что полезное узнает.

— Ты мне расскажи, ха! — охотник опять засмеялся издевательски. — Да все знают, что вас с малых ногтей готовят к инициации. Тьфу гадость. Под мужика соплюшек подкладывают, чтобы сила открылась. А мужику кранты потом. Вот где мерзость вся начинается. С малого! Ну и как, приятно было под мужиком, а?

Саня ещё себе зарубку сделала о неправильности. Она по-прежнему девственница, а инициация, значит, осуществилась. То ли у охотника сведения неверные, то ли она уникум. А вот что мужики умирают после секса с ведьмой-девственницей — плохо. И Арсен что-то такое говорил.

— А оборотни существуют? — спросила Саня, опять представляя лицо Арсена.

— Дура, что ли? — удивился мужик. — Как тебя учили, идиотку? Или фильмов насмотрелась? Только вы, ведьмы, и засоряете мир. Остальные, если и были, то вымерли давным-давно. Еще до средневековья. Вот где вы у нас тогда были! — Он погрозил крепко сжатым кулаком. — На кострах сжигали!

— Что со мной будет? — плаксивым голосом спросила Саня, надо же было узнать об участи бедных ведьм в просвещённом двадцать первом веке. На удивление, в голове начало проясняться, даже боль из острой стала просто ноющей. Хоть какое-то приятное событие. Может и на это действовал мысленный образ Арсена?

— Да не дрейфь, — хихикнул мужик. — Сначала малость побалуются с вами. Вы все девки красивые, этого не отнять. Да и после первого раза уже не опасны в этом смысле. Я бы и сам развлёкся с тобой, только начальство тогда цену снизит. А за тебя должны дать больше, чем за обычную. За двадцать километров учуял! Кому скажи!

— А что потом? — Саня порадовалась жадности его начальства. Она потихоньку разминала онемевшие от верёвки пальцы рук, и периодически шевелила ступнями ног. Кроссовки с неё сняли, как и толстовку, но штаны и майка были ещё на ней.

— Ну а потом я уже не знаю, — хохотнул весёлый охотник. — Кто говорит, что на каторгу куда-то ссылают. Кто — что в печи сжигают заживо. А кто уверен, что силу вашу ведьминскую выжигают, да отпускают с миром. Но это, по-моему, враки. Ну ничего, недолго ехать осталось, скоро сама всё узнаешь.

Саньку затошнило от его слов, она опять и опять вызывала в памяти образ Арсена, пока не полегчало. Да и потом представляла серьёзный взгляд и мрачноватое лицо. Эх, если бы не метка! Если бы не его презрение, когда был уверен, что у неё была куча любовников. И с чего взял? Когда бы она успела, если магия шарашит всего месяц после инициации?

С мужиком разговаривать больше не хотелось. Не так он много и знал. А настроение портил виртуозно. Странно было только, что метка до сих пор на неё никак не влияла. Никаких желаний оказаться в объятиях Арсена не наблюдалось. То есть, было такое желание — но чисто человеческое, а не навязанное искусственно.

— Ну наконец-то вышка! — воскликнул мужик через несколько минут, притормаживая. — Поганая трасса — связи почти нигде нет.

Саня насторожилась. И почему она не пыталась снять верёвки? Сейчас бы пригодилось. Ах да, заговорённые! И ей будет больно. А не всё ли равно, боль лучше онемения, которое всё больше охватывает конечности, хоть она и старается ими шевелить.