Единственное, что сделал, — показал ей своё новое удостоверение.

— Ой, тебе очередные полставки дали? — удивилась жена.

— Да. Сказали, что будут привлекать к различным инспекциям по линии московского исполкома, — сказал я ей.

Проинформировать Галию о новом месте работы мне было просто необходимо. А то обнаружила бы сама это удостоверение в одном из моих карманов, развешивая мои костюмы или готовя их для химчистки, и удивилась бы, конечно, что я ей такие вещи не рассказываю. Да что удивилась — обиделась бы, конечно. Так что у меня не было никаких оснований в молчанку об этом играть.

Заинтересовался, кстати, вопросом: как это документы мне оформили без моего присутствия? Всё же, наверное, нужно куда‑то в отдел кадров исполкома подойти и расписаться? Странно, что Захаров не передал через Майорова ничего по этому поводу. Нужно ли мне хоть какие‑то шаги предпринимать такого рода?

Приехали домой, а Валентина Никаноровна говорит, что был мне недавно звонок с радио. Я, честно говоря, удивился, когда узнал от нее о звонке от Латышевой. Был как‑то уверен, что тех трёх радиопередач, что мы записали, на радио хватит на весь декабрь. Но раз она звонила — явно не хватило.

Хотел ее набрать после того, как разуюсь и разденусь, но она успела меня буквально через минуту сама набрать:

— Павел Тарасович, — умоляющим голосом сказала мне молодая журналистка, — начальство очень довольно теми тремя передачами, которые уже вышли в эфир. Попросили меня обратиться к вам, чтобы вы записали ещё что‑нибудь на декабрь. Но поскольку вы любите записывать не по одной передаче, а по две или три, чтобы к нам часто не ездить, то, может быть, что‑то придумаете на начало января тоже?

Вот, честно говоря, совсем не вовремя я получил этот звонок, учитывая тот масштаб задач, который стоит передо мной по всем заводам нашей группировки. Сначала подумал вообще отказаться. Потом решил, что всё же, наверное, не стоит.

Кто же мне мешает, как обычно, сказанное на радио трансформировать потом в газетные статьи? Так и так мне понадобится ещё новые газетные статьи печатать. Так почему бы мне заранее не продумать как следует возможную структуру и факты, что я буду в них использовать, во время этой самой передачи?

А потом как‑то и идея возникла, про что можно выступить. У нас же сейчас конец 1973‑го года, и на носу, собственно говоря, и сам 1974‑й год. А это значит, что можно предложить подвести итоги уходящего года и прикинуть также и перспективы следующего — 1974‑го.

В принципе, что конкретно за год происходило важного, я и так помню. Куда бы я делся, если постоянно приходилось выступать по радио и публиковать статьи в газете? Хочешь не хочешь, а постоянно нужно быть в курсе основных происходящих событий.

Отвлёкся я немного от мировых событий, только когда в августе в Паланге был и в ноябре на Кубу ездил. Ну так потом я всё равно просматривал номера крупнейших газет, чтобы убедиться, что ничего важного не упущу. Так что определённое понимание о важных событиях и за эти периоды тоже имею.

Сразу же предложил Латышевой:

— А что, если нам сделать обзор важнейших событий за уходящий год? Может быть, только в экономике, или только в политике, или, к примеру, вообще сузить обзор до внешней политики?

Буквально пару секунд подумав, та радостно ответила:

— Мне кажется, это блестящая идея! Это же действительно конец декабря — должно прозвучать абсолютно кстати.

— Ну, раз так, — сказал я, — то давайте также поступим и с началом января. Только это будет обзор не главных событий уходящего года, а перспективы 1974 года для Советского Союза. Опять же, готов поговорить про то, что больше захочется вашему начальству: про перспективы в области экономики, в области политики или просто внешней политики.

Очень довольная, судя по её голосу, Латышева, беспрестанно благодаря меня, записала тут же все мои идеи, и пообещала мне отзвониться.

Ну что же, я молодец, конечно, придумал себе неплохой способ сэкономить время, делая одновременно радиопередачи и потом трансформируя их в статьи для «Труда». Неужели читателям «Труда» будет не интересно, какие основные события произошли в уходящем году в той или иной сфере? Конечно же, им будет интересно. И, собственно говоря, прогноз, что сделаю на радио на 1974 год, тоже в «Труд» на январь пойдет.

Так что, перекусив немножко, чтобы приободриться после тяжёлого дня, я тут же взял чистые листы бумаги и начал набрасывать черновики возможных выступлений, которые потом трансформирую также и в газетные статьи.

Правда, с учётом статьи по линии Минлегпрома, я был уверен уже, что Кожевников пойдет на попятную, и я смогу ее опубликовать, выходило так, что за декабрь в «Труде» у меня выйдет аж четыре статьи — чуть ли не рекордное количество за один месяц. А тут, получается, речь уже о пятой статье пойдёт.

«Не слишком ли я перегибаю палку с этим?» — задумался я. — «Не начнут ли возмущаться в редакции?»

Правда, тут же вспомнил о том, что с Ландером у меня сейчас вроде бы самые что ни на есть блестящие отношения.

Другой вопрос — сколько он со своим алкоголизмом сможет протянуть на этой позиции. Но мне, наверное, не надо об этом вообще заботиться. Для меня гораздо важнее, что прямо сейчас он вполне способен заставить кого угодно в редакции стерпеть тот факт, что слишком много моих статей выйдет за один месяц. Авось он продержится до того времени, когда я посредством этих статей стану членом Союза журналистов. А после этого можно будет уже где угодно печататься…

Так что ничего страшного. Начинаю работать.

Сразу решил, что независимо от того, что выберет начальство Латышевой, для «Труда» я напишу всё же итоги года по экономике. Это, наверное, более логично для газеты с названием «Труд», чем итоги в области политики.

Но если на радио захотят послушать не про экономику, а про политику, то ничего страшного. По этой теме мне писать заранее ничего не надо. Достаточно припомнить пять‑шесть самых ярких событий за год в этом отношении да просто рассказать про них, описывая в том числе, как они повлияли на Советский Союз, а в тех случаях, когда уместно — и на окружающий мир.

Может быть, даже подумать и о том, что стоит осветить и скрытые причины этих событий. Вытащить на свет тех, кому были выгодны те или иные изменения.

Латышева перезвонила через сорок минут, хотя я уже думал, из-за позднего времени, что следующий её звонок будет не раньше, чем на следующее утро. Домой, видимо, звонила начальству. И тут же радостно затараторила:

— За декабрь начальство хотело бы видеть две передачи: по итогам года в сфере политики, и по итогам года в сфере экономики. А по передаче в январе пока что сказали ограничиться перспективами в сфере экономики.

Сказала, что она переговорит с Николаевым о конкретном времени записи, что сможет мне предложить. Честно предупредил её, что ближайшие два дня у меня заняты сверху донизу. Но я могу оставить для неё пятницу с утра, если руководство и Николаева это устроит.

Она сказала, что, скорее всего, устроит, потому что раз начальство обратилось с просьбой устроить эту запись, то и найдёт время свободное в студии звукозаписи для нас с Николаевым именно в пятницу.

Ну что же, договорились предварительно на пятницу на девять утра.

Взглянув на часы, покачал головой. Пора снова бежать. У меня же самбо сегодня… Вышел на пять минут раньше, чтобы своим помощникам позвонить с телефона-автомата. Надо направить их на проверку на те предприятия, что сегодня сам уже посетил. Пусть еще и с главбухами и главными инженерами пообщаются, потом, как обсудим все втроем, вся картина у нас и сложится, как там у Майорова все обстоит…

На самбо Сатчан ко мне сразу обратился, пригласив меня провести аудит на курируемых им предприятиях.

Сразу сказал, что помочь с этим вопросом я смогу явно не раньше следующей недели, потому что на этой неделе очень занят, большая нагрузка. Что только за сегодня мне уже четыре человека позвонило из наших с той же просьбой.